Пашка брел по пыльному тротуару, понуро опустив голову и изредка поправляя сползающую лямку рюкзака. «Где брать эти гребаные деньги?» – билась в голове назойливая мысль. Месяц назад он опрометчиво занял у Кислого, главаря местной гопоты, кругленькую сумму. Уж очень хотелось ему тогда купить ко дню своего рождения новый смартфон, а у матери никогда лишней копейки для него нет. Живут они очень небогато – буквально концы с концами сводят. Вот и рискнул занять. Надеялся, что к сроку отдачи деньги найдутся. Может, удастся где-нибудь заработать или перезанять у приятелей по колледжу.
И вот срок отдачи долга наступил, только работы к этому времени так и не нашлось, а приятели одалживать денег не спешили. Пашка шел сейчас, ломая голову, где взять деньги.
Парень повернул в арку двора и под ней нос к носу столкнулся с двумя скучающими колоритными малыми.
«Поджидают», – мелькнула в мозгу Павла трусливая мыслишка, и он сделал шаг назад. Но не успел ретироваться – один из пацанов среагировал быстрее. Резко схватил Пашку за грудки и, притянув к себе, прошипел:
– Куда же ты, Павлик? Погоди. Деньги принёс?
Пашка обречённо мотнул головой, а нападавший нехорошо осклабился и продолжил: – Проценты растут. Сам понимаешь, за такую сумму и инвалидом можно стать. Завтра не принесешь – пеняй на себя!
Гопники, посвистывая, растворились в сумраке подворотни, а Пашка все стоял, растерянно глядя им вслед. Он понимал: его поставили на счетчик и с завтрашнего дня начнут выбивать долг. Только где же брать деньги? Не воровать же идти? Пашка еще вчера перебрал все возможные варианты по нахождению денег. Пытался продать пресловутый смартфон, но теперь за него давали лишь половину суммы, которая вместе с процентами не покрывала долг и на треть. «Значит, придётся становиться инвалидом, – обреченно подумал парень, – шпана слов на ветер не бросает». С завтрашнего дня его станут методично избивать, пока не покалечат или не выбьют долговые деньги.
От предчувствия боли и безысходности Пашка поежился – страх холодной змеей пополз по позвоночнику, окончательно лишив способности думать.
И вдруг в мозгу яркой молнией мелькнула спасительная мысль: «Баба Зина…». Зинаида Петровна, как её называет мать, была Пашкиной прабабушкой. Эта ветхая и сварливая старуха была очень живучей. В свои девяносто четыре года Зинаида Петровна пережила свою дочь, Пашкину бабушку, но все никак не хотела помирать. Она давно не выходила из дома, не могла себя обслуживать, но все жила и жила на этом свете.
Мать часто упрекала Пашку за то, что он редко навещает прабабушку. Пугала его тем, что однажды Зинаида Петровна осерчает и перепишет свое завещание. И тогда двухкомнатная квартира достанется не ему, а соседу прабабушки – Альберту Михайловичу, который так и вьется вокруг престарелой женщины.
– Он ведь не просто так к ней ходит. Он с умыслом ходит. Наверное, когда меня нет, что-нибудь плохое о нас с тобой придумывает и рассказывает ей. А она старая, не совсем адекватная, может поверить ему, и тогда тю-тю квартирка. Перепишет завещание на соседа, и судись потом с этим Альбертом Михалычем.
Но Пашки все было недосуг навестить прабабушку. У него, семнадцатилетнего пацана, других дел хватает. Когда ему ходить к этой старухе и выслушивать её глупые воспоминания?