Аристотель думал, что они рождаются из грязи. Фрейд резал их скальпелем сотнями. Учёные XX века отправлялись в Саргассово море — и всё равно не видели главного. А по ночам эти рыбы тихо ползут через мокрые луга Финского, Калининградского и Куршского заливов
САРГАССОВО МОРЕ · 2000 М ГЛУБИНЫ
В 350 году до нашей эры великий Аристотель взял в руки перо и написал кое-что, что поставило бы в тупик любого современного биолога. Угри, утверждал он, не размножаются вовсе. Они просто возникают из земли — сами по себе, из ничего, из сырой почвы речного дна. «Самозарождение» — назвал он этот процесс.
Аристотель ошибался. Но в его защиту скажем: никто за следующие две тысячи лет так и не смог доказать обратное делом. Никто — вообще никто на Земле — не видел, как угорь спаривается. Не видел его икры. Не видел молок. Детёнышей угря, только что вылупившихся, — тоже.
«Угорь — единственная широко известная рыба, у которой никто никогда не наблюдал полового размножения»
Глава первая: Фрейд с ножом и угри без яиц
В 1876 году молодой венский студент-медик по имени Зигмунд Фрейд получил необычное задание. Его профессор отправил его в Триест — резать угрей. Задача была проста: найти у самца семенники. Доказать, что угорь-самец вообще существует.
Фрейд вскрыл четыреста угрей. Четыреста. Один за другим. И не нашёл ничего — никаких семенников, никаких очевидных репродуктивных органов. Он написал уныло-честную научную статью о провале и переключился на другие темы. Впоследствии он займётся куда более известными человеческими загадками. Но угорь его победил.
ПОЧЕМУ ЭТО ТАК СЛОЖНО?
Репродуктивные органы угря остаются крошечными и незаметными почти всю его жизнь. Они развиваются лишь в самом финале — в единственное долгое путешествие к морю, которое рыба совершает один раз и из которого не возвращается.
Глава вторая: Откуда берутся маленькие угри
Рыбаки всегда знали одно: в реках живут взрослые угри, а весной иногда появляются крошечные «стеклянные» угрята — прозрачные, как льдинки. Откуда они? Никто не знал. В Средние века считали, что они вырастают из лошадиных волос, упавших в воду. Или выползают из-под камней.
Только в конце XIX века датский биолог Йоханнес Шмидт решил выяснить это раз и навсегда. Он провёл в море восемнадцать лет. Восемнадцать лет экспедиций по всей Атлантике, тысячи сетей, тысячи километров. Он искал одно: самых маленьких личинок угря — значит, это и есть место, ближайшее к нересту.
ХРОНИКА РАССЛЕДОВАНИЯ
350 до н.э.
Аристотель: угри рождаются из земли сами по себе
1876
Зигмунд Фрейд вскрывает 400 угрей в поисках семенников — безуспешно
1904–1922
Йоханнес Шмидт 18 лет ищет в Атлантике место нереста угря
1922
Открытие: Саргассово море — вероятное место нереста. Но — только «вероятное»
2022
Спутниковые метки фиксируют угрей у Саргассова моря. Нерест — всё ещё не увиден никем
Шмидт нашёл то, что искал. Самые крохотные личинки угря — лептоцефалы, плоские, как ивовые листья — концентрировались в одном месте: в Саргассовом море, посреди Атлантики, между Бермудами и Азорскими островами. Значит, там они и рождались.
Глава третья: Как угорь попадает в Финский и другие заливы
Здесь история делает неожиданный поворот. Тот самый угорь, которого ловят в реках Ленинградской области, в эстонских шхерах, в финских прибрежных озёрах — он тоже родился в Саргассовом море. За шесть тысяч километров отсюда, у берегов Бермудских островов.
Три года лептоцефал дрейфует с Гольфстримом через весь Атлантический океан. К тому моменту, как он достигает западного входа в Балтийское море — узких датских проливов, — он уже успел превратиться в «стеклянного» угря: прозрачного, змеевидного, длиной около шести сантиметров. Дальше начинается по-настоящему удивительное.
ПУТЬ ЧЕРЕЗ БАЛТИКУ
Балтийское море — почти замкнутый бассейн с очень низкой солёностью. Чем дальше на восток, тем вода пресней: в Финском заливе у берегов Невы она почти как в реке — от 0,2 до 2 промилле. Угорь проходит весь этот путь, постепенно адаптируясь к опреснению.
Через Неву молодые угри проникают в Ладожское и Онежское озёра. Через Нарву — в Чудское и Псковское. Через реки Финляндии — в систему озера Сайма. Угорь расселяется по всему бассейну, как вода заполняет сосуд — через каждую доступную щель.
Глава четвёртая: Ночной переползень
Но что делать, если нужный водоём отделён от реки полосой суши? Угорь решает эту задачу способом, который сложно назвать рыбьим поведением.
В тёплые влажные ночи — особенно после дождя, когда трава мокрая от росы — угри выбираются на берег и ползут. Как змеи. Через луга, через камыши, через прибрежные низины. Они способны двигаться по суше до 48 часов подряд: кожа угря пронизана капиллярами и при достаточной влажности сама участвует в дыхании, заменяя жабры.
Ночью, в дождь, по мокрой траве — угорь ползёт туда, где нет ни одной реки. И добирается.
Именно так угри оказываются в закрытых озёрах, не имеющих никакого водного сообщения с морем. Именно так они появляются в прудах, окружённых полями. Рыбаки веками наблюдали этих ночных путешественников и не могли объяснить, откуда они берутся, — что давало почву для самых фантастических легенд.
СВЕРХСПОСОБНОСТИ УГРЯ
Кожа угря покрыта густым слоем слизи, которая защищает её от высыхания во время сухопутных переходов. Обоняние угря настолько острое, что он способен почуять запах на расстоянии, соответствующем одной молекуле на несколько триллионов частиц воды. По всей видимости, именно запах родного водоёма и ведёт его через тьму.
Глава пятая: Путешествие, которое убивает
Саргассово
море
Балтика
Финский залив
Гольфстрим · 3 года дрейфа
~ 6000 км от нерестилища до Финского залива
Вот что мы знаем точно. Европейский угорь рождается — предположительно — в Саргассовом море. Личинка три года дрейфует с Гольфстримом, добирается до Балтики, проходит через датские проливы, преодолевает весь залив и оказывается в реках. Общий путь от нерестилища до финского озера или ленинградского пруда — порядка шести-семи тысяч километров.
В реке или озере угорь живёт долго — от десяти до тридцати лет. Иногда дольше. В одном английском пруду жил угорь, которому было, по всей видимости, 155 лет. Потом — в один день, повинуясь какому-то сигналу, которого мы не понимаем, — угорь разворачивается. Глаза увеличиваются, приспосабливаясь к глубоководной тьме. Бока серебреют. И он уходит обратно.
Угорь, выросший в Финском заливе, плывёт восемь тысяч километров назад — в Саргассово море. Один раз. И не возвращается.
Он плывёт всё лето и всю осень, не питаясь. Его пищеварительная система атрофируется — она больше не нужна. Всё, что есть в теле, тратится на движение и на созревание икры или молок. Где-то в тёмных водах Саргассова моря, на глубине трёхсот-четырёхсот метров, должно происходить нечто — встреча самца и самки, нерест, смерть. Но этого не видел никто и никогда.
Развязка, которой нет
В 2022 году исследователи впервые прикрепили спутниковые метки к взрослым угрям и проследили часть их пути. Метки подтвердили: угри действительно двигаются в сторону Саргассова моря. Но метки отвалились раньше, чем рыбы достигли цели. Финал снова остался за кадром.
Никто не видел нерестилища угря. Никто не видел икры. Никто не видел момента, ради которого эта рыба живёт десятилетия, переползает через ночные луга Карельского перешейка и плывёт тысячи километров в обе стороны. Мы знаем откуда и куда — но не знаем как.
УГОРЬ СЕГОДНЯ
Европейский угорь внесён в Красную книгу как вид, находящийся под угрозой исчезновения. За последние 40 лет его популяция сократилась на 90–95%. Плотины перекрывают миграционные пути. Загрязнение разрушает прибрежные луга, по которым он переползал из водоёма в водоём. Мы рискуем потерять вид, тайну размножения которого так и не разгадали.
2000 лет. Аристотель, Фрейд, Шмидт, спутниковые метки. И всё равно — в самый важный момент жизни угря там нет ни одного человеческого глаза. Природа оставила себе хотя бы один секрет. И пока мы не нашли ответа, угорь продолжает — тихо, ночью, по мокрой траве — делать то, что делал всегда.