— Гоша, ты — ювелир! — Ника с грохотом опустила чугунную сковородку в раковину. — Умудриться за три дня спустить всю заначку на «черный день» и залезть в кредит… Это талант! Тебе в «Уральских пельменях» выступать надо, а не на мебельной фабрике опилки глотать.
Георгий, доселе мирно созерцавший в окно таяние серого мартовского снега, втянул голову в плечи. Его спина, облаченная в старую, но любимую байковую рубашку, выражала крайнюю степень раскаяния. Ну, или попытку мимикрировать под холодильник «Бирюса», стоявший рядом.
— Никуль, ну что ты сразу шумишь? — подал голос Георгий, не оборачиваясь. — Я же для дела. Это инвестиция!
— Инвестиция? — Ника вытерла руки о фартук, на котором красовалась жизнеутверждающая надпись «Хозяйка тайги». — У меня на эту «инвестицию» были планы! Я, между прочим, собиралась себе сапоги новые купить. Старые весну уже не выдержат, подошва просит каши, как наши дети на прошлой неделе. А теперь что? Мне в резиновых галошах на работу ходить?
На календаре было пятнадцатое марта. За окном царила классическая русская весна: слякоть, лужи по колено и собачьи «подснежники», жизнерадостно оттаивающие под робким солнцем. В квартире же Вероники царила атмосфера, которую метеорологи назвали бы «штормовым предупреждением с переходом в цунами».
Причина цунами стояла посреди кухни, виновато переминаясь с ноги на ногу. Точнее, лежала — в виде папки с кредитным договором на столе.
Ника, Вероника Алексеевна для коллег по детскому саду, а для близких просто Ника, всегда считала себя женщиной здравомыслящей. В свои пятьдесят пять она четко знала две вещи: во-первых, жизнь — это то, что происходит, пока ты строишь планы на отпуск, и, во-вторых, от Гоши можно ждать чего угодно, но только не финансовой гениальности. Они прожили вместе тридцать лет. Было всякое: и колбасу по талонам делили, и китайские пуховики на рынке мерили, стоя на картонке в мороз. Но такого фортеля Гоша еще не выкидывал.
— Какое дело? Какая, к лешему, инвестиция? — Ника села за стол, отодвинув чашку с недопитым чаем. — Говори, пока я не вспомнила, где у нас скалка лежит.
Гоша наконец повернулся. Его лицо, обычно добродушное и немного сонное, сейчас выражало крайнюю степень воодушевления. Так выглядит человек, который только что выиграл в лотерею билет в один конец на Марс.
— В общем, Никуль… Помнишь, Пашка с работы говорил про своего зятя? Ну, который в Китае заказывает штуки разные, а здесь продает?
— Который прошлым летом всем родственникам впарил тридцать штук надувных диванов, которые сдувались через пять минут? Помню. Ты один такой даже купил. Мы на нем в саду пытались лежать, пока Серега-сосед не спросил, почему мы на сдувшемся дирижабле отдыхаем.
— Ну, то диваны! А это — техника! — Гоша заговорщически подмигнул. — Сезонный товар! Аппараты для автоматической чистки обуви от грязи! Представляешь? Весна, слякоть, все в грязи по уши. А тут — бац! И туфли блестят! Ставим в торговых центрах, у входа в офисы… Это золотая жила!
— Золотая жила у тебя в голове вскрылась, — констатировала Ника. — А аппараты эти, стесняюсь спросить, на какие шиши закупались? И почему договор кредитный на МЕНЯ оформлен?
— Так на тебя же проще! У тебя кредитная история чистая, как слеза младенца. А я… Ну, у меня тот заем на бензопилу еще не до конца закрыт… А деньги… Никуль, не ругайся. Я снял тот вклад, что мы на свадьбу Варе откладывали. Все равно она еще замуж не собирается. А к осени мы этот вклад в три раза увеличим! Я тебе сапоги итальянские куплю, ручной работы!
В кухне повисла тишина. Слышно было, как в ванной капает кран, который Гоша обещал починить еще к Новому году. Ника медленно вдохнула, вспоминая методику «вдох-выдох», которой ее учила дочка Варька. Методика не помогала. Хотелось взять этот кредитный договор, свернуть в трубочку и…
— Тридцать лет… — сказала Ника. — Тридцать лет брака. Двое детей. Ипотека за эту квартиру, которую мы выплатили всего три года назад. И ты берешь, и просто так спускаешь наши сбережения и вешаешь на меня кредит в пятьсот тысяч рублей… На какие-то аппараты для чистки обуви? В городе, где асфальт растаял вместе со снегом?
— Ну, Ника, ну почему сразу «спускаешь»? Это же бизнес! Арина сказала, что это гениальная идея!
Вот оно. Ключевое слово. Пароль для доступа к Никиному бешенству. Арина. Сестра Гоши. Золовка-змеиная головка, как ласково называла её про себя Ника.
Арина была на пять лет младше Гоши, но по уровню стервозности и умению манипулировать братом могла бы возглавить кафедру в Оксфорде. Она всю жизнь жила по принципу «мне все должны». Первый муж сбежал от неё через год, оставив квартиру, машину и глубокую психологическую травму. Второй муж продержался дольше, но тоже испарился, когда понял, что Арина тратит на косметику больше, чем он зарабатывает на заводе. Сейчас Арина была в поиске «настоящего мужчины», параллельно не забывая подсасывать ресурсы из брата.
— Арина сказала? — Ника почувствовала, как глаз начинает дергаться. — Арина, которая за свою жизнь не работала ни дня, если не считать трех месяцев продавцом в магазине нижнего белья, откуда её уволили за недостачу? Эта финансовая гуру тебе посоветовала?
— А что такого? Арина плохого не посоветует. Она, между прочим, тоже в доле! Она обещала договориться с местом в ТЦ «Галактика». У неё там знакомый администратор.
— Знакомый администратор… — Ника прикрыла глаза рукой. — Гоша, скажи мне, ты дурак или притворяешься? В ТЦ «Галактика» аренда метра стоит как крыло от самолета. И твой аппарат там даром никому не нужен, потому что люди туда приходят уже в чистой обуви, из машин выходя. Им грязь негде собирать.
— Вот увидишь! Я всё просчитал! К маю мы закроем кредит, а к осени купим Варьке машину!
— Варе… машину… — Ника посмотрела на мужа с искренним сочувствием. — Гош, ты даже не представляешь, что сейчас произойдет.
В этот момент входная дверь хлопнула. На кухню, шурша пакетами, ввалились дети. Вернее, не дети, а вполне себе взрослые обалдуи. Варя, восемнадцати лет от роду, студентка второго курса юрфака, и Илья, шестнадцатилетний школьник, мечтающий стать киберспортсменом и проводить все время за компьютером.
— Мам, пап, привет! — Варя кинула сумку на стул. — Гляньте, что я купила! В «Рив Гоше» скидки дикие! Шмотки новые на весну!
— О, еда! — Илья прямиком направился к холодильнику. — Мам, а что есть?
— Еды нет, сынок. Есть только кредитные обязательства твоего отца на ближайшие три года, — ласково улыбнулась Ника. — И аппараты для чистки обуви. Варя, шмотки — это хорошо. Это актуально. Особенно учитывая, что денег на еду у нас теперь нет.
Варя, застывшая с флаконом духов в руке, недоуменно посмотрела на родителей.
— В смысле нет? Вы что, все потратили?
— Твой папа решил стать бизнесменом. Помнишь, ты на машину копила? Забудь. Твои деньги теперь вложены в китайское чудо техники.
— Чего? Пап, ты угарнул? — Илья отвернулся от холодильника, в котором сиротливо тускнел кусок сыра. — Ты снял Варин вклад?
— Я же для всех… — пробормотал Гоша. — Я же хотел как лучше…
— Как лучше? — Варя медленно опустила духи. Её голос зазвенел. — Я на эту машину два года копила! Подработки, стипендия, бабушкины деньги… Пап, ты как мог?
— Не ори на отца! — вдруг рявкнул Гоша, обретая кратковременную смелость. — Я глава семьи! Я решаю, как распоряжаться деньгами!
— Ты глава семьи? — Ника встала. В её голосе было столько льда, что можно было заморозить Титаник еще раз. — Послушай меня, глава. Ты снял деньги ДЕТЕЙ. Ты повесил на МЕНЯ кредит. И ты сделал это под дудку своей сестры-идиотки.
— Не смей называть Арину идиоткой! Она… она просто добрая и хочет помочь!
— Помочь? Она тебе помогла избавиться от денег! — Ника подошла к окну. Там, на улице, какая-то женщина в грязных ботинках пыталась обойти лужу. — Гоша, я терпела многое. Терпела твои гаражные посиделки, терпела твою страсть к дурацким покупкам, терпела даже ту историю с разведением хомяков, которые сбежали и сгрызли плинтуса. Но это… это край. Ты предал мое доверие. Ты предал детей.
— Ой, да ладно тебе, трагедию разыгрывать! — Гоша отмахнулся. — Ничего страшного не произошло. Кредит выплатим, деньги заработаем. Делов-то. Аппараты завтра придут, я их расставлю, и попрет копейка!
— Завтра? — Ника повернулась к мужу. — Они уже едут? И куда ты их собрался расставлять?
— Ну, Арина договорилась с одним автосервисом, там пока постоят. А потом в ТЦ перевезем.
— В автосервис… — Ника усмехнулась. — Конечно. Мужики в промасленных робах спят и видят, как бы им почистить ботинки. Гоша, ты безнадежен.
— Так, все, хватит! — Илья махнул рукой. — Мам, пап, вы как хотите, а я есть хочу. У нас вообще ничего нет?
— Картошка есть. В мешке в коридоре. Чисти, сынок. Это теперь наш основной рацион на ближайшие пару лет. Без мяса, без масла, просто вареная картошка. Как в старые добрые девяностые, которые твой отец так любит вспоминать.
Атмосфера в квартире накалялась. Варя ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Илья уныло побрел чистить картошку. Гоша сидел за столом, ковыряя пальцем скатерть. Ника стояла у плиты, глядя на закипающую воду. В голове её зрел план. План, от которого даже у Арины перехватило бы дыхание.
Вечер прошел в напряженном молчании. Картошку ели в тишине. Даже телевизор, который обычно орал на всю квартиру, сегодня молчал. Гоша пытался что-то сказать про футбол, но наткнулся на взгляд Ники и затих.
В одиннадцать вечера, когда дети разошлись по комнатам, а Гоша уныло побрел в спальню, Ника осталась на кухне. Она достала из шкафчика бутылку валерьянки, капнула себе в чашку. Руки немного дрожали. Не от страха, нет. От злости и решимости.
Тридцать лет она была «хорошей женой». Тянула на себе быт, детей, бюджет. Прощала Гошины причуды. Выслушивала бредни Арины. Хватит.
Ника открыла кредитный договор. Пятьсот тысяч. Проценты дикие. График платежей составлен так, что в первые полгода они будут платить только проценты. Это яма. Яма, в которую её заботливо толкнул муж по наводке золовки.
Взгляд её упал на телефон, лежащий на столе. Телефон звякнул сообщением. Это была Арина.
«Гошик, привет! Ну что, Нике сказал? Она, конечно, побухтит, но никуда не денется. Ты же мужчина! Деньги — в дело! А сапоги ей я могу отдать, у меня старые есть, почти новые, всего два сезона носила».
Ника почувствовала, как волна ярости поднимается от желудка к горлу. Сапоги старые… Почти новые…
Она медленно взяла телефон мужа. Гоша никогда не ставил пароль. Он вообще считал, что пароли придумали трусы и изменщики. В этом вопросе он был девственно чист.
Ника открыла переписку с Ариной. Там было много интересного. Оказывается, идея с аппаратами была не единственной. Арина планировала еще «инвестировать» в разведение каких-то редких улиток, слизь которых используется в косметологии. И Гоша, добрая душа, обещал «что-нибудь придумать с деньгами» и на это дело тоже.
«Понятно… — подумала Ника. — Аппараты — это только начало. Это разминка. Главное блюдо впереди».
Она положила телефон мужа на место. Её план, который еще час назад казался смутным очертанием, теперь приобретал четкие формы. И главной фигурой в этом плане был не Гоша. И даже не кредитные аппараты.
В двенадцать ночи в дверь тихо постучали. Гоша уже спал, храпя на всю квартиру. Ника пошла открывать. На пороге стояла Арина.
В свои пятьдесят Арина выглядела на сорок, если смотреть издалека и при плохом освещении. На ней была шуба из искусственного чебурашки, щедро политая дешевыми духами, и боевой макияж, призванный покорить администратора ТЦ «Галактика».
— Никуль, привет! — Арина впорхнула в квартиру, обдав Нику облаком запаха «Chanel №5» в поддельном исполнении. — Не спишь? А я тут мимо проезжала, решила заскочить. Гошик спит? Я ему сообщение писала, он не ответил.
— Спит, — коротко ответила Ника, закрывая дверь. — Илья и Варя тоже спят. Чего пришла?
— Ой, ну что ты сразу так официально? — Арина прошла на кухню, по-хозяйски уселась на стул Ники. — Я же за делом. Гоша сказал, что деньги снял, кредит оформил. Я к чему зашла-то… Надо же аванс китайцам отправить. Они без аванса аппараты не отгрузят.
— Китайцам? — Ника прислонилась к дверному косяку. — А Гоша сказал, что аппараты уже едут.
— Ой, ну Гошик, как всегда, все перепутал! — Арина махнула рукой, сверкнув дешевенькими кольцами. — Они едут, но только до границы. А чтобы границу пересечь, нужен аванс. Пятьдесят процентов. Триста тысяч.
— А я тут при чем? — Ника скрестила руки на груди.
— Ну как при чем? Кредит-то на тебя оформлен! Деньги у тебя на карте. Ты же не хочешь, чтобы Гошин бизнес прогорел, не начавшись? Надо перевести деньги Пашкиному зятю, он отправит китайцам.
— Пашкиному зятю… Триста тысяч… Арина, ты в своем уме? Я этого Пашкиного зятя в глаза не видела. И вообще, я эти деньги тратить не собиралась. Я собиралась кредит закрыть, пока проценты не пошли.
— Ника, не смеши меня! — Арина фыркнула. — Какое «закрыть»? Это инвестиция! Мы же все просчитали! Гоша тебе итальянские сапоги купит!
— Я уже слышала про сапоги. И про твои старые тоже. Арина, уходи. Я ничего никому переводить не буду.
— Как это не будешь? — Арина встала. Лицо её пошло пятнами. — Ника, ты что, не понимаешь? Это же шанс! Шанс для всей семьи зажить по-человечески! Ты же сама всю жизнь копейки считаешь!
— Я считаю свои копейки. А вы с братом пытаетесь считать мои рубли. Арина, вон. Иначе я Гошу разбужу, и он сам тебя выставит. И поверь мне, его настроение тебе не понравится.
Арина посмотрела на Нику с ненавистью. В её глазах читалось: «Ну ничего, мы еще посмотрим». Она резко развернулась и пошла к выходу. В дверях она обернулась:
— Ника, ты пожалеешь. Ты портишь Гоше жизнь. Ты всегда его душила своей опекой. А я ему помогаю!
Дверь хлопнула с такой силой, что штукатурка с потолка, казалось, должна была посыпаться. В квартире снова повисла тишина, нарушаемая только храпом Гоши.
Ника вернулась на кухню. Села на стул, на котором только что сидела золовка. Мысли в голове крутились с бешеной скоростью. Аванс китайцам… Триста тысяч… Пашкин зять…
Она посмотрела на кредитный договор. Пятьсот тысяч. Деньги лежали на её дебетовой карте. Плюс тот вклад Варин… Гоша снял его и перевел на ту же карту. В общей сложности там было почти семьсот тысяч рублей. Деньги, которые Гоша считал своими. Деньги, которые Арина считала своими.
— Своими, значит… — прошептала Ника.
Она взяла свой телефон. Открыла мобильный банк. Ввела пароль. Пальцы замерли над экраном. План, который созрел в её голове, был рискованным. Он мог разрушить её семью. Мог оставить её одну. Но он же мог и спасти её. Спасти от этой вечной гонки за копейкой, от бесконечных долгов, от манипуляций золовки.
Ника посмотрела в окно. Серый мартовский снег таял. Весна наступала неизбежно. Вместе с весной в жизнь Ники врывались перемены. И эти перемены она собиралась возглавить.
Утро началось с грохота. Это Гоша, пытаясь тихо встать и пойти в туалет, споткнулся о мешок с картошкой в коридоре.
— Никуля, ты что, картошку в коридоре бросила? — послышался его виноватый голос.
Ника, уже стоявшая у плиты и варившая кашу (на воде, без масла), ничего не ответила. Она была спокойна. Внутренне спокойна, как скала в океане.
Гоша зашел на кухню, потирая ушибленное колено.
— Доброе утро, — пробормотал он. — Каша? Овсянка? Снова?
— Снова. И так будет всегда, — улыбнулась Ника. — Привыкай. Крейсер «Семья» ложится на курс экономии.
— Да ладно тебе… — Гоша сел за стол. — Я вчера с Ариной разговаривал. Она заходила? Ты что, её выгнала?
— Заходила. И да, выгнала. Твоя сестра, Гоша, перепутала мой дом с кассой взаимопомощи. Она требовала триста тысяч аванса для каких-то мифических китайцев.
— Так надо было перевести! — Гоша вскочил. — Это же Пашкиному зятю! Он отправить должен! Ника, ты что наделала? Мы же сорвем сделку!
— Сделки нет, Гоша. Сделка у тебя в голове. А здесь, в реальности, у нас есть долг в пятьсот тысяч и картошка в коридоре.
— Ты… ты… — Гоша задыхался от возмущения. — Ты — эгоистка! Ты думаешь только о себе! О своих сапогах! А я… я для всех! Для Вари, для Ильи!
— Для Вари? Которой ты снял деньги на машину? Для Ильи, который хочет новый компьютер? Для них ты это сделал? Гоша, ты — лжец. И трус. Ты сделал это, потому что Арина сказала тебе, что ты — крутой бизнесмен. Ты хотел потешить свое эго моим счетом.
В кухню зашла Варя. Заспанная, с кругами под глазами.
— Можно потише? Спать невозможно. Опять ругаетесь?
— Ругаемся, доченька. Твой папа страдает от того, что я не дала ему перевести триста тысяч мошенникам.
— Пап, ты серьезно? — Варя посмотрела на отца с ужасом. — Мало того, что ты мои деньги снял, ты еще и в кредит влез? Ты в своем уме?
— Да не лезьте вы не в свое дело! — Гоша хлопнул ладонью по столу. — Я глава семьи! Я решаю!
— Решаешь? — Ника усмехнулась. — Хорошо, решай. Вот тебе квитанция за ЖКХ. Вот график платежей по кредиту. Вот список продуктов на неделю. На картошку, лук и туалетную бумагу. Решай. Плати. Руководи.
Она достала из кармана фартука банковскую карту. Ту самую, на которой лежали деньги. И положила её на стол, прямо перед Гошей.
— Я ухожу на работу. У тебя весь день впереди. Можешь перевести аванс Пашкиному зятю. Можешь снять всё и отдать Арине. Ты же глава семьи. Ты решаешь.
Гоша посмотрел на карту. Его рука непроизвольно дернулась. В глазах мелькнула жадность, смешанная со страхом.
— И что? Ты так просто отдаешь мне деньги? — недоверчиво спросил он.
— Отдаю. Твой бизнес — твои риски. Твоя жизнь — твой выбор. Я умываю руки.
Ника развернулась и пошла одеваться. Сердце колотилось в груди, но она знала, что делает все правильно. Это был её ход. И теперь очередь Гоши.
Когда она уже стояла в прихожей, Гоша выскочил за ней.
— Ника, подожди! А если это правда афера? Если Пашкин зять с деньгами скроется?
— Твой риск, Гоша. Твой выбор. Арина сказала, что это гениальная идея. Ты ей веришь больше, чем мне. Вот и действуй.
Она вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Спускаясь по лестнице, она чувствовала, как с каждым шагом напряжение отпускает её. Она сделала то, что должна была сделать давно. Перестала быть нянькой для взрослого мужчины.
Весь день на работе Ника была как в тумане. Дети в садике шумели, заведующая требовала отчеты, а у Ники в голове крутилась только одна мысль: «Что он сделает? Переведет или нет?». Она знала, что если Гоша переведет деньги Пашкиному зятю, это будет конец их брака. Конец её жизни в этой квартире. Конец всему.
Но в то же время, она знала, что этот шаг необходим. Необходимо, чтобы Гоша сам, своими руками, разрушил всё, если он этого хочет. Иначе он никогда не поймет.
В шесть вечера Ника вернулась домой. В квартире было тихо. Пахло жареной картошкой. В коридоре стоял Илья, обуваясь.
— Привет, мам. Я в магазин. Картошка кончилась. Папа сидит в комнате, с телефоном.
Ника зашла на кухню. Гоша сидел за столом, уставившись в экран телефона. Рядом лежала банковская карта.
— Ну что, бизнесмен? Перевел аванс? — Ника сняла пальто и села напротив мужа.
Гоша медленно поднял на неё взгляд. Лицо его было бледным, глаза красными.
— Я позвонил Пашке. Ну, с работы. Сказал, что аванс задерживается. Пашка сказал, что его зять уже нервничает. Что китайцы могут отказаться от сделки.
— И что ты решил?
— Я зашел в мобильный банк. Ввел сумму. Триста тысяч. Пальцы замерли. Я вспомнил твой взгляд утром. И Варькин. И Илюху с картошкой… Я не смог, Ник. Не смог.
— Не смог перевести деньги или не смог признать, что ты — идиот?
— Я не знаю, Ник. У меня голова раскалывается. Арина звонила. Орала, что я — трус. Что я гублю своё будущее. Что ты из меня веревки вьешь.
— Ну и что? Ты ей поверил?
— Я сказал ей, чтобы она перестала. Сказал, что это мои деньги и моё решение. И что я не хочу рисковать.
Ника посмотрела на мужа. В её душе смешались облегчение и презрение. Облегчение от того, что деньги остались в целости. И презрение от того, что этот мужчина, которого она любила тридцать лет, оказался таким слабым. Таким зависимым от чужого мнения.
— Хорошо, Гоша. Ты сделал выбор. Не перевел деньги. Это правильный шаг. Но это только начало. Долг-то остался.
— Я знаю. Ник, я пойду закрою кредит. Прямо завтра. Все пятьсот тысяч. И тот вклад Варин… я его тоже верну.
— И как ты это сделаешь? Денег-то нет. Ты же всё на аппараты потратил.
— Я поговорю с Пашкой. Может, можно как-то договориться. Может, он аппараты заберет.
— Заберет? Пашка? Которому ты этот кредит вешал? Гоша, ты — безнадежен. Пашка заберет аппараты только если ты ему сверху еще приплатишь.
— Я не знаю, Ник. Что мне делать? Подскажи!
— Подсказать? — Ника встала. В её глазах мелькнул хищный огонек. Тот самый, который появлялся у неё, когда она придумывала свои самые гениальные планы. — Я подскажу. Но тебе это не понравится.
— Что? Я на всё согласен! Лишь бы вылезти из этой ямы!
— Прямо на всё?
— На всё!
Ника улыбнулась. Такой улыбки Гоша не видел у неё давно. Это была улыбка хищника, который за загнал жертву в угол. И этой жертвой был не Гоша. И даже не кредитные аппараты.
— Ты мой вклад своей сестре отдал? Вот к ней теперь и иди, — выдала Ника мужу.
Ника загадочно улыбнулась, глядя в ошарашенные глаза мужа, в которых читался тихий ужас и полное непонимание. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
***
Как вы думаете, какой коварный план созрел в голове Вероники, и как она собирается проучить мужа и его сестру? Удастся ли ей вернуть деньги детей и избавиться от кредита? Пишите ваши варианты в комментариях, мне очень интересно ваше мнение!
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей публикации: ЧАСТЬ 2 ➜