Алина стояла посреди гостиной, сжимая в руках глянцевый буклет. На обложке, сквозь защитную пленку, сияло бирюзовое море, белый песок и пальмы, склонившиеся к лазурной воде.
«Мальдивы. Рай на Земле», — гласила золотая надпись внизу. Это был не просто буклет, а символ их с Олегом будущего, их первого большого совместного отпуска за пять лет брака, их личного рая, до которого оставалось всего две недели.
— Олеж, смотри, я тут нашла потрясающий гест-хаус на самом берегу, — щебетала она, когда муж вернулся с работы. — Тут пишут, что по утрам можно кормить скатов прямо с пирса! Представляешь?
Олег, уставший после долгой смены в автосервисе, улыбнулся ее восторгу. Он скинул промасленные ботинки и подошел к жене, обнимая ее со спины и заглядывая в буклет через плечо.
— Скатов? А они не кусаются?
— Ой, не будь занудой! — Алина рассмеялась и ткнула его локтем в бок. — Это будет нечто невероятное! Два года копили, откладывали с каждой зарплаты, и вот… Еще немного, и мы там!
Они планировали этот отпуск очень тщательно. Алина, менеджер в небольшом рекламном агентстве, составляла таблицы с ценами на перелеты и экскурсиями.
Олег переживал за надежность техники и учил жену правильно упаковывать чемодан, чтобы не помять вещи.
Они пересмотрели десятки видео, выбрали отель, изучили карту ветров и даже выучили несколько фраз на языке дивехи.
Единственной помехой была мать Олега, Валентина Петровна. Алина относилась к свекрови с опасливым уважением, но без особой любви.
Валентина Петровна была женщиной властной, привыкшей все держать под контролем, особенно жизнь своего единственного сына.
Она искренне считала, что Олег без ее советов пропадет, а Алина — девушка, конечно, хорошая, но «еще зеленая» и до ее, валентинопетровны, уровня житейской мудрости не дотягивает.
Олег, выросший под материнским крылом, хоть и любил жену, но в глубине души испытывал перед матерью какую-то щенячью робость.
Он старался сглаживать углы, успокаивать Алину и делать вид, что мелкие уколы свекрови — это просто «мама так шутит».
Новость о Мальдивах Валентина Петровна восприняла в штыки.
— Какие Мальдивы, Олег? Ты вообще соображаешь? — гремел ее голос в телефонной трубке, когда Олег, по наивности, поделился радостью. — Воды там по колено, акулы эти, солнце сумасшедшее. Да вы же там сгорите и утонете! И деньги какие бешеные! Вас там обдерут как липку, а вы и рады стараться.
— Мам, мы же не в первый раз за границу летим, — мягко возражал Олег. — Алина все продумала, страховку взяли…
— Алина! — фыркнула Валентина Петровна. — Что твоя Алина понимает в жизни? Она кроме своего офиса ничего не видела. Вам не на Мальдивы надо, а в санаторий. В санаторий! Поправить здоровье, подышать воздухом, попить минеральной водички. Я тут как раз путевки в «Подмосковный зори» присмотрела. Пятиразовое питание, лечение, бассейн с минеральной водой. Красота! И в два раза дешевле вашей выдумки.
— Мам, ну какое лечение? Мы здоровы! — Олег начал раздражаться. — Мы хотим на море, на песок…
— На песок вы и в песочнице можете посмотреть, — отрезала мать. — Ладно, я позвоню, узнаю подробности. Вы еще спасибо мне скажете.
Олег тогда отмахнулся от ее слов, решив, что мама, как всегда, погорячится и успокоится.
Однако он плохо знал свою мать. Валентина Петровна была женщиной действия.
Вечер пятницы обещал быть волшебным. Алина отпросилась с работы пораньше, купила продукты для романтического ужина, зажгла ароматические свечи.
На завтра была намечена финальная примерка купальников и покупка соломенной шляпы.
Олег должен был прийти пораньше с работы, чтобы успеть помыть машину перед долгой дорогой в аэропорт.
Звонок в дверь раздался, когда Алина нарезала помидоры для греческого салата.
Она вытерла руки, поправила волосы и с улыбкой пошла открывать. На пороге стояла Валентина Петровна.
Свекровь была одета в свое лучшее выходное платье мышиного цвета, на голове красовался начес, а в руках она торжественно держала две пухлые красные папки.
— Здравствуй, Алиночка, — пропела она, протискиваясь в прихожую и цепким взглядом оценивая обстановку. — Ужин готовишь? А Олег где?
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — Алина постаралась, чтобы голос звучал приветливо, хотя внутри что-то неприятно сжалось. — Олег должен скоро подойти. А вы по какому поводу? Случилось что?
— Случилось? Можно и так сказать. Случилось большое дело, — Валентина Петровна прошла в гостиную, не дожидаясь приглашения, и с грохотом водрузила папки на журнальный столик, едва не опрокинув подсвечник. — Я о вас позаботилась.
Алина почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она подошла ближе и заглянула в папки.
На красных обложках золотым тиснением было выведено: «Санаторий «Подмосковный зори». Путевка. Оздоровительный тур».
— Это что? — выдохнула Алина, хотя ответ уже знала.
— Как что? Путевки! — Валентина Петровна всплеснула руками, словно удивляясь несообразительности невестки. — На две недели. С 15 по 29 июля. Лечение, процедуры, диетическое питание. Я вам с Олегом такой сюрприз приготовила! Думала, обрадуетесь.
В голове у Алины помутилось. 15 июля — это был тот самый день, когда их самолет должен был взлететь в сторону турецкого аэропорта, чтобы через пересадку умчать их на райские острова.
— Какое 15 июля? — голос Алины дрогнул. — Валентина Петровна, у нас билеты на Мальдивы на это число! Мы уже все оплатили, отель забронирован! Вы не могли этого не знать!
— Ах, Мальдивы, — свекровь пренебрежительно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Ерунда это все, Алина. Вода, песок… Деньги на ветер. А тут — здоровье! Вы молодые, вам о будущем думать надо, о детях. Какое здоровье у вас будет, если вы будете по этим жарким странам шастать? Я, между прочим, за свои деньги купила. За свои кровные! Хотела как лучше.
В этот момент в замке заскрежетал ключ, и вошел Олег. Увидев мать и побледневшую жену, замершую над красными папками, он все понял.
Тяжесть в груди, знакомая с детства, когда мать приходила в школу разбираться с его двойками, навалилась на него свинцовым грузом.
— Мама? Ты что здесь делаешь?
— Олежек! Сынок! — Валентина Петровна бросилась к нему с распростертыми объятиями. — Я такой сюрприз вам приготовила! Смотри! — она схватила одну из папок и сунула ему в руки. — Санаторий! Элитный! Я три дня очереди занимала, чтобы путевки эти достать. Там и бассейн, и массажи, и грязи лечебные. Врачи — профессора!
Олег переводил взгляд с маминого торжествующего лица на растерянное — Алины.
— Мам, но у нас Мальдивы, — тихо сказал он, повторяя слова жены. — Мы столько лет копили…
— Да что вы заладили: Мальдивы, Мальдивы! — раздраженно перебила Валентина Петровна. — Я же сказала — глупость это. Я уже все решила. Билеты ваши сдать можно, по горящей путевке, может, что-то и вернете. А это — подарок. От чистого сердца. Неужели вы откажетесь? Я для вас старалась, ночи не спала, все думала, как вам угодить.
Она смотрела на сына с укором, и тот почувствовал себя последним негодяем. Алина же чувствовала, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием.
— Валентина Петровна, — невестка старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Спасибо вам, конечно, за заботу, но мы не поедем в санаторий. Это наш отпуск, наше решение, наши деньги. Мы едем на Мальдивы. Вам нужно было спросить у нас, прежде чем покупать путевки.
— Спросить? — брови свекрови взлетели вверх. — Я у сына должна спрашивать? Я мать! Я лучше знаю, что для него хорошо. А ты, Алина, вообще помолчи. Ты своими Мальдивами его до инфаркта доведешь. Ему там акклиматизацию проходить придется, желудок портить экзотикой. А тут — «Здравница»!
— Это не «Здравница», а «Подмосковный зори», — машинально поправила Алина и тут же прикусила язык, понимая абсурдность ситуации.
— Какая разница! — отрезала свекровь. — Олег, скажи ей! Скажи, что мы едем в санаторий как одна семья. Я, между прочим, и себе путевку взяла, в соседний корпус. Будем вместе лечение проходить!
Последняя фраза добила Алину окончательно. Валентина Петровна едет с ними в санаторий.
Вместо рая на Земле — диетический стол №5, грязевые ванны и прогулки по парку под неусыпным контролем свекрови.
— Ты… ты себе тоже взяла? — только и смог выдохнуть Олег.
— А как же! Не одну же я вас отпущу? Вы там без меня пропадете. Кто за вами присмотрит? Кто проследит, чтобы вы процедуры вовремя проходили? Алина у нас, сама знаешь, ветреная, может и проспать.
Невестка почувствовала, как к глазам подступают слезы бессилия и обиды. Весь вечер, вся мечта, все надежды были растоптаны в один миг грубой, самоуверенной наглостью.
— Олег, — тихо позвала она мужа, вкладывая в это слово всю мольбу.
Мужчина стоял, как статуя. Внутри бушевала буря. С одной стороны — любимая жена, ее разбитая мечта, ее глаза, полные слез.
С другой — мать, которая смотрит на него с немым вопросом: «Ты что, против матери пойдешь? Я для вас старалась, а вы?». Он чувствовал себя заложником, разрываемым на части.
— Мам, ну зачем ты так? — наконец выдавил он.
— Что — так? — не унималась Валентина Петровна. — Я, значит, для вас стараюсь, добра хочу, а вы меня же и попрекаете? Ну, знаете! — она театрально схватилась за сердце. — Давление у меня подскочило. Где мои таблетки? Олег, дай мне воды!
Началась привычная суета. Олег бросился искать воду и таблетки. Алина стояла в стороне, наблюдая за этим спектаклем, и понимала, что проиграла.
В этом театре одного актера главную роль всегда играла свекровь, а Олег был вечным статистом на подхвате.
Следующие две недели превратились в ад. Валентина Петровна звонила каждый день, уточняя детали: не забыли ли они взять теплые носки (в санатории, летом!), не купили ли ортопедические подушки, не сдали ли билеты.
Она уже мысленно расписала их досуг: завтрак, процедуры, обед, тихий час, полдник, ужин, вечерний променад.
Алина пыталась бороться. Она предложила Олегу просто не ехать. Пусть мать едет одна, раз купила.
— Алина, ну как мы не поедем? — оправдывался Олег. — Она же деньги потратила, обидится. У нее сердце схватит. Давай съездим, отдохнем, а на следующий год обязательно махнем на твои Мальдивы.
— На следующий год опять будем копить? — Алина смотрела на него с горькой усмешкой. — А если мама опять решит, что нам в санаторий полезнее? Или в доме отдыха для пенсионеров?
— Ну что ты нагнетаешь? — морщился Олег. — Это просто отпуск. Ну, подумаешь, не на море. Зато воздух свежий, лечение. Нам ведь и правда не помешает.
— Мне помешает! — крикнула Алина. — Мне помешает твоя мама в соседнем корпусе! Я хотела побыть с тобой вдвоем!
Они ссорились, мирились, снова ссорились. Олег не видел проблемы, он видел лишь необходимость задобрить мать.
А Алина видела, как рушится ее семья, не выдержав первого серьезного испытания «свекровью».
День отъезда был пасмурным и дождливым, словно сама природа оплакивала их несбывшуюся мечту.
В машину грузили чемоданы. Вместо ярких легких сарафанов и шлепанцев — спортивные костюмы и зонты.
Алина молча сидела на заднем сиденье, пока Олег загружал багажник. Впереди нее уже восседала Валентина Петровна, поправляя на коленях сумку с яблоками и домашними пирожками.
— А я вот смотрела по телевизору, на Мальдивах цунами было, — беззаботно сообщила свекровь, когда они выехали со двора. — Так что я вас, считай, от смерти спасла.
Алина промолчала. Женщина смотрела в окно на серые многоэтажки, на мокрые улицы, и думала о том, что её рай на Земле остался лишь на глянцевой обложке буклета, который она так и не выбросила.
Санаторий «Подмосковный зори» оказался именно таким, как его описывала Валентина Петровна — унылым, советского типа пансионатом, с обшарпанными колоннами и запахом капусты в столовой.
Их «люкс» оказался стандартным двухкомнатным номером с ободранными обоями и скрипучей кроватью.
— Зато какая минеральная вода! — причитала свекровь за ужином, когда они ели пресную гречневую кашу с пареной котлетой. — Пейте, дети, пейте! Печень очистит.
Алина ковыряла вилкой котлету и чувствовала, как к горлу от безысходности подступает тошнота.
На следующий день начались «процедуры». Алине выдали халат и тапочки и отправили на грязевые аппликации.
Лежать, намазанной липкой и пахнущей серой грязью, в душном кабинете, в то время как её ровесницы где-то сейчас плещутся в Индийском океане, было невыносимо.
Олег ходил хмурый. Ему прописали массаж и душ Шарко, от которого у него на спине остались синяки.
Валентина Петровна была в своей стихии. Она носилась по санаторию, как угорелая, успевая и на процедуры, и в столовую, и на вечерние лекции о здоровом образе жизни. Женщина записывала Олега и Алину на все подряд, не спрашивая их согласия.
— Олег, завтра в семь утра сдача анализов, натощак! Я записала! Алина, а тебе после завтрака на электропроцедуры, там женщина чудесная, раскладывает на Таро, я договорилась.
— Мама, мы не хотим на Таро, — устало сказал Олег.
— Глупости, надо всё попробовать! — отрезала Валентина Петровна.
Кульминация наступила на пятый день. Алина, измученная бессмысленным времяпрепровождением и постоянным присутствием свекрови, решила, что так дальше продолжаться не может.
Олег после массажа дремал в номере. Алина вышла прогуляться по парку, надеясь побыть одной. Но не тут-то было. Из-за кустов сирени вынырнула Валентина Петровна.
— А, Алиночка! А я тебя ищу! — она подхватила невестку под руку. — Пойдём, я тебе тут одно место покажу. Там беседка такая уютная, прямо для души. Будем с тобой туда чай вечерами носить, секретничать.
Алина попыталась высвободить руку, но хватка у свекрови была железной.
— Валентина Петровна, я хочу побыть одна.
— Ну что ты, деточка! Одной скучно. Я тебя научу вязать крючком, у меня как раз нитки есть. Олегу носки свяжем.
— Я не хочу вязать носки! — Алина остановилась и, наконец, выдернула руку. — Я хочу на Мальдивы! Я хочу на море, к пальмам! Я хочу сидеть с мужем в ресторане на берегу океана, а не жрать эту гречку и не слушать лекции о пользе клизмы!
Валентина Петровна отшатнулась, словно Алина её ударила. Лицо женщины вытянулось, а потом исказилось в гримасе оскорбленной добродетели.
— Ах, вот ты как заговорила? — голос её задрожал от праведного гнева. — Я для неё старалась, путёвки покупала, а она — «жрать»! Да знаешь ли ты, что я Олегу с пелёнок всю жизнь посвятила, а ты его у меня хочешь отобрать? В свой заграничный рай утащить? Не бывать этому!
— Я не утаскиваю, я хочу жить своей жизнью! — закричала Алина в ответ. — Своей! Где нет вас каждую минуту! Где мы с мужем сами решаем, что нам есть, куда ехать и как отдыхать!
— Не смей на меня кричать, девчонка! — взвизгнула свекровь. — Я Олегу всё расскажу! Я посмотрю, кого он выберет! Мать или жену-истеричку!
С этими словами она развернулась и почти побежала к корпусу, утирая сухие глаза платочком.
Алина стояла в парке, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Она понимала, что это конец.
Сейчас начнётся главное сражение. Она медленно побрела к номеру, не зная, что её там ждёт.
В номере было тихо. Олег сидел на кровати, ссутулившись, и смотрел в одну точку на стене. Валентины Петровны не было.
— Олег? — тихо позвала Алина. — Ты чего? Мать приходила?
— Приходила, — глухо сказал он. — Рыдала. Говорила, что ты её чуть ли не убить хотела. Что ты хочешь разлучить меня с ней.
Алина горько усмехнулась.
— И ты поверил?
— Я не знаю, чему мне верить, — Олег провел рукой по лицу. — Я устал, Алина. Я устал быть между молотом и наковальней. Мать говорит одно, ты — другое.
— Олег, я тебя люблю, — Алина подошла и села рядом. — И я хочу быть с тобой. Только с тобой. А твоя мать хочет быть с тобой всегда. И я для неё — чужая, которая мешает. Посмотри, что происходит. Она купила нам путёвки, не спросив, влезла в наш отпуск и теперь решает, что нам есть, куда идти. Где здесь мы? Где здесь наша семья?
Олег молчал, глядя в пол.
— Я не заставляю тебя выбирать, — тихо продолжила Алина. — Но если ты выберешь её, если для тебя всегда будет важно только её мнение, то… то нам не по пути. Я не могу так жить. Я не хочу всю жизнь быть приложением к мамочкиному сынку.
Олег вздрогнул. Он вспомнил всё: как мать в детстве решала, с кем ему дружить, какую рубашку носить, в какой институт поступать.
Как она критиковала каждую его девушку, пока не появилась Алина — та, которую он решил защищать, но так и не смог.
Как мать сейчас, одним движением, разрушила их общую мечту, а он ей позволил.
— Я не хочу её терять, — вдруг сказал он, глядя на Алину. — Маму. Но и терять тебя я тоже не хочу. Ты моя жена. Мы — семья.
— Тогда докажи это, — прошептала Алина. — Прямо сейчас.
Олег встал. Лицо его было бледным, но в глазах появилась решимость, которой Алина не видела раньше.
— Пойдём.
Они вышли в коридор и направились к номеру Валентины Петровны. Алина шла следом, чувствуя, как её ладонь сжимает его рука.
Впервые муж вёл её за собой, а не она его уговаривала. Дверь открыла Валентина Петровна. Увидев их, она поджала губы и скрестила руки на груди, готовясь к новой битве.
— Ну что, нагулялись? — ехидно спросила она, глядя на Алину. — Олежек, заходи, а она пусть пока тут постоит, остынет.
— Мама, — голос Олега прозвучал твёрдо и неожиданно громко. — Мы пришли оба. И разговаривать будем все вместе.
Валентина Петровна опешила. Такого тона сына она не слышала никогда.
— Ты что это, Олег? — опешила мать.
— Мама, спасибо тебе за заботу. Правда, спасибо. Но этот отдых — не наш, — сказал Олег, стараясь не смотреть на мать, чтобы не дрогнуть. — Мы с Алиной хотели провести время вдвоём, на море. Это была наша мечта. А ты купила путёвки, не спросив нас, и даже себе взяла. Это неправильно.
У Валентины Петровны отвисла челюсть.
— Что значит неправильно? Я — мать! Я лучше знаю! Ты без меня пропадёшь!
— Нет, мама, — Олег покачал головой. — Не пропаду. У меня есть жена. Мы вместе. И мы будем принимать решения сами. С этого момента.
— Ты… ты выбрал её? — голос Валентины Петровны сорвался на фальцет. — Променял мать на эту… на эту выскочку?
— Я никого не променял, — устало ответил Олег. — Я просто хочу жить своей жизнью. Мы завтра уезжаем.
— Куда? — ахнула свекровь.
— Домой. А потом будем искать билеты. Может быть, на Мальдивы, а может быть, просто поедем в Карелию или на Байкал. Вдвоём. Как захотим мы.
Он развернулся, взял Алину за руку и повёл её по коридору прочь от остолбеневшей Валентины Петровны.
Они молча дошли до своего номера. Когда дверь за ними закрылась, Алина прислонилась спиной к стене и выдохнула.
Олег стоял напротив, такой же бледный и растерянный, но в его глазах читалось облегчение.
— Я… я никогда так с ней не говорил, — признался он.
— Ты был великолепен, — прошептала Алина. — Я так тобой горжусь.
Утром они молча собрали вещи. Валентина Петровна в коридоре не появлялась. Когда супруги садились в такси, чтобы ехать на вокзал, Алина обернулась на унылое здание санатория и впервые за эту неделю улыбнулась.
Рай на Земле не был потерян. Он просто откладывался, но теперь у неё была уверенность, что когда они с Олегом полетят к своей мечте, в их самолёте будет только два кресла.