— Славик, ты когда в последний раз видел в нашем холодильнике что-то, кроме надежды на светлое будущее и баночки позапрошлогодней хреновины?
Лида стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и с глубоким скепсисом созерцала мужа. Ростислав, которого в семье за мягкотелость и любовь к горизонтальному положению на диване звали просто Славиком, вздрогнул. Он как раз пытался незаметно извлечь из недр кухонного шкафа пакет с сушками, которые Лида прятала «на черный день».
— Лидочка, ну зачем ты так официально? — Славик виновато шмыгнул носом. — Март на дворе, витаминный голод. Организм требует углеводов.
— Твой организм требует совести, Славик, — отрезала Лида. — А вместо углеводов он получит счет за электричество, который пришел сегодня утром. Ты видел эти цифры? У нас что, в подвале алюминиевый завод открылся, пока я на работе была?
Лида, женщина пятидесяти шести лет с осанкой завуча и взглядом опытного таможенника, знала жизнь не по учебникам. Жизнь для неё состояла из бесконечной борьбы с пылью, ценниками в «Пятерочке» и врожденным легкомыслием супруга. Март в их краях выдался мерзкий: мокрый снег вперемешку с грязью, вечный серый кисель под ногами и ледяной ветер, который заставлял кутаться в старую теплую кофту даже дома.
— Лидусь, ну обогреватель включали, — пробормотал Славик, кроша сушку на чистый пол. — Любаша мерзнет, у неё же экзамены на носу, мозг должен быть в тепле.
— У Любаши мозг в телефоне, а не в тепле, — Лида ловко подхватила тряпку и одним движением стерла крошки. — И обогреватель у неё в комнате не работает с прошлого вторника, я шнур спрятала. Так что не надо мне тут «Летят журавли» разыгрывать. Куда уходит ток, Ростислав?
Славик вдруг проявил небывалый интерес к узору на линолеуме. Лида прищурилась. В их тридцатилетнем браке такие паузы означали только одно: свекровь, Александра Анатольевна, снова что-то затеяла, а Славик выступает в роли молчаливого пособника.
Семья жила в стандартной трехкомнатной квартире, где каждый метр был отвоеван у хаоса. В углу сиротливо стоял мешок картошки, купленный по акции
— Лида высчитала, что так экономится ровно семьдесят два рубля в неделю, цена двух батонов. На плите томился суп на куриной спинке — ароматный, но честный, без излишеств.
— Папа, а где мой синий свитшот? — В кухню вплыла Люба, семнадцатилетняя копия Славика в плане нежелания совершать лишние телодвижения. — И почему у нас так холодно? Я как в криокамере.
— Потому что за тепло надо платить, Любонька, — Лида повернулась к дочери. — А так как ты у нас человек искусства и будущий филолог, то должна понимать: страдания очищают душу. Иди, надень бабушкин свитер, он колючий, зато бесплатный.
— Фу, он пахнет нафталином и депрессией, — поморщилась Люба и скрылась в недрах квартиры.
Лида выдохнула и присела на табурет. Перед ней на столе лежал список покупок. Масло подорожало на восемь рублей, яйца — вообще страшно смотреть. А Славик сидит и делает вид, что он мебель.
— Кстати, о бабушке, — Лида внимательно посмотрела на мужа. — Александра Анатольевна вчера звонила. Просила напомнить, что у неё давление. Прямо так и сказала: «Лидочка, передай сыночку, что мое сердце бьется через раз, как старый холодильник».
— Мама преувеличивает, — слабо защитился Славик.
— Твоя мама — великая актриса, ей бы в МХАТе цены не было, — хмыкнула Лида. — Но меня смущает другое. Почему от неё пахнет дымом и свежим воздухом, когда она заходила к нам в субботу «за солью»? И откуда у неё в сумке я нашла пакет с нашими садовыми перчатками?
Славик поперхнулся воздухом. Лида почувствовала, как внутри начинает закипать то самое чувство, которое обычно предшествует генеральной уборке с выкидыванием старых вещей мужа.
— Я знаю, что твоя мама ездит на нашу дачу, это ты ей ключ дал, — не выдержала Лида. — Признавайся, Ростислав! В середине марта! Там же снега по колено! Там электрические конвекторы шпарят на полную мощность, чтобы она свои фиалки там не заморозила или что она там высаживает?
Славик сжался под натиском правды.
— Лидусь, ну она же просила... Сказала, дома стены давят. Ей нужно единение с природой. Она там чай пьет, на сосны смотрит.
— На сосны она смотрит! — Лида всплеснула руками. — А плачу за это единение я! У нас дача не приватизирована до конца, налоги висят, крыша в сарае течет, а она там санаторий устроила? И ведь не признается, партизанка. «Ой, Лидочка, я всё по поликлиникам, всё по врачам». А сама, небось, на электричке, с рюкзачком, и на наш участок!
Конфликт с дачей был давним. Эту дачу Лида со Славиком купили десять лет назад на деньги, оставшиеся от продажи комнаты Лидиной тети. Александра Анатольевна тогда скривила губы: «Далековато, земля тяжелая, соседи подозрительные». Но стоило Лиде привести участок в порядок, поставить аккуратный домик и посадить кусты смородины, как свекровь вдруг обрела неистовую тягу к аграрным работам. Причем работала она исключительно в стиле «советы постороннего»: где копать, чем удобрять и почему у Лиды петрушка «какая-то грустная».
— Она там не просто чай пьет, — Лида начала загибать пальцы. — Она там жжет свет, пользуется плиткой и, я уверена, спит на моей новой постели, которую я на лето приготовила. Славик, это предательство интересов семьи. Мы на Любино репетиторство крохи собираем, а твоя мама в марте дачный сезон открыла за наш счет!
— Она обещала отдать с пенсии, — вяло соврал Славик.
— Ага, догонит и еще раз отдаст. В прошлый раз, когда она «занимала» на зубы, мы получили три банки соленых огурцов, которые даже открываться отказались, так сильно она их закатала от жадности.
Лида встала и начала яростно чистить картошку. Кожура летела в ведро с такой скоростью, будто Лида затачивала клинки перед битвой. Мысли её роились вокруг Александры Анатольевны. Свекровь была женщиной крепкой, из тех, кто переживет ядерную зиму, если на складе останутся запасы гречки и семена укропа. Официально она болела всеми болезнями мира, включая те, что еще не открыли, но это не мешало ей в одиночку передвигать шкафы, если ей казалось, что они стоят «не по феншую».
— Значит так, — Лида обернулась к мужу, взмахнув ножом. — Завтра воскресенье. Мы едем на дачу. Все вместе. Посмотрим на этот «филиал Кисловодска».
— Лида, может не надо? — Славик жалобно посмотрел на жену. — У неё же давление...
— У меня тоже давление! От твоей мамы оно поднимается выше Эвереста! Собирайся, Славик. И Любу бери. Пусть подышит «воздухом свободы», а то скоро от своего интернета ослепнет.
Утро воскресенья встретило их пронизывающим холодом. Электричка была полупустой, пахло мокрой шерстью и дешевым табаком. Люба всю дорогу сидела в наушниках, глядя в окно с таким видом, будто её везут на каторгу, а не на семейный выезд. Славик прятал лицо в воротник куртки и старательно избегал взгляда Лиды.
Когда они сошли на платформе «Зеленые дали», Лида решительно зашагала по раскисшей тропинке. Снег еще лежал плотными грязными пластами, но воздух уже пах весной — горько, сыро и тревожно.
Подойдя к своему участку, Лида замерла. Над трубой их маленького дома вился тонкий, едва заметный дымок. Окна были плотно зашторены, но сквозь щели пробивался уютный желтый свет.
— Гляди-ка, — прошептала Лида. — Лампада горит. Святое место, не иначе.
Она подошла к калитке и толкнула её. Замок был открыт. На крыльце стояли чужие сапоги — огромные, мужские, подбитые войлоком. Лида остановилась как вкопанная.
— Славик, — тихо сказала она. — А у твоей мамы какой размер ноги? Сорок пятый?
Славик подошел ближе, заглянул на крыльцо и побледнел.
— Это не мамины...
— Вот именно, — Лида почувствовала, как внутри всё похолодело. — Значит, у нас тут не только свекровь оздоравливается. У нас тут, судя по всему, пансионат «В гостях у сказки».
Она решительно поднялась на крыльцо и дернула ручку двери. Дверь оказалась не заперта. Внутри было натоплено так, что в лицо ударила волна тропического жара. Пахло жареным хлебом и чем-то подозрительно напоминающим лекарственные настойки на травах.
В центре комнаты, за столом, накрытым Лидиной лучшей скатертью (которую она берегла для юбилея!), сидела Александра Анатольевна. Она была в бигуди, накинутой на плечи пуховой шали и с чашкой чая в руках. Напротив неё, в кресле Славика, развалился незнакомый мужчина неопределенного возраста, в растянутом свитере и тех самых огромных сапогах. На столе стояла вскрытая банка шпрот из Лидиных «заначек» и тарелка с нарезанным салом.
— Мама? — выдавил из себя Славик.
Александра Анатольевна даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову, отхлебнула чаю и величественно произнесла:
— О, явились. А я как раз говорила Геннадию Петровичу, что родственники нынче пошли невоспитанные — заходят без стука в чужой монастырь.
— В какой монастырь, мама?! — Лида шагнула вперед. — Это наша дача! Моя скатерть! Мои шпроты! И кто этот... Геннадий Петрович?
Мужчина в кресле попытался встать, но передумал и просто вежливо кивнул.
— Гена — мой троюродный брат по линии дедушки из Житомира, — не моргнув глазом, соврала свекровь. — Он приехал поправить здоровье. У него, Лидочка, астма и тонкая душевная организация. Ему городской смог противопоказан.
— Астма? — Лида посмотрела на пустую пепельницу, спрятанную за банкой шпрот. — А дым из печки ему, значит, как ингаляция идет? И счет за свет в десять тысяч — это тоже часть терапии?
— Деньги — прах, — философски заметила Александра Анатольевна. — Гена нам помогает. Он забор подпер.
— Чем? Своим авторитетом? — съязвила Лида. — Славик, посмотри на это. У нас тут притон для «троюродных братьев».
— Лида, не кричи, — подал голос Славик, но как-то неуверенно. — Мам, ну правда, ты бы хоть предупредила. Мы же волнуемся.
— Волнуетесь вы только о своем кошельке, — отрезала свекровь. — А я здесь делом занята. Мы с Геночкой решили...
Она сделала паузу, и в комнате повисла тяжелая, как сырое одеяло, тишина. Лида видела, как хитро блеснули глаза Александры Анатольевны за стеклами очков. Этот взгляд она знала — так свекровь смотрела, когда собиралась совершить какую-то грандиозную гадость под соусом благодетели.
— Что вы решили? — спросила Лида, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы.
— Мы решили, что дача пропадает зря, — медовым голосом пропела Александра Анатольевна. — И поскольку вы здесь бываете раз в пятилетку по обещанию, я пустила сюда пожить хороших людей. На коммерческой основе, так сказать. Геночка — это только начало. Со следующей недели здесь будет...
Свекровь замолчала, наслаждаясь произведенным эффектом. Лида смотрела на мужа, который, кажется, готов был провалиться сквозь землю. Люба в дверях хихикнула, снимая всё происходящее на телефон.
Лида почувствовала, что её терпение, копившееся годами, окончательно лопнуло. Но вместо того чтобы закричать, она вдруг успокоилась. На её лице появилась странная, почти пугающая улыбка. Она медленно сняла пальто, повесила его на крючок и прошла к столу.
— На коммерческой основе, говорите? — тихо переспросила Лида. — Ну что же, Александра Анатольевна. Идея богатая. Прямо-таки стартап, как сейчас молодежь говорит.
Она посмотрела на Геннадия Петровича, который внезапно заерзал в кресле под её пристальным взглядом.
— А я ведь тоже кое-что решила, — продолжала Лида, поправляя скатерть. — Раз уж у нас тут теперь бизнес-центр, то и правила будут деловые. Но Славик об этом еще не знает. И вы, Александра Анатольевна, тоже удивитесь.
Лида обвела взглядом притихшую комнату, задержавшись на ошарашенном лице мужа. В голове у неё уже созрел план такой коварности, что даже интриги свекрови на его фоне казались детским лепетом.
***
Как вы думаете, какой «бизнес-ответ» приготовила Лида для предприимчивой свекрови и её «родственника»? Удастся ли ей выселить незваных гостей без вызова полиции?
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей части: ЧАСТЬ 2 ➜