Василия Степановича не любили. А некоторые «терпеть не могли», о чём нередко говорили за его спиной. А некоторые даже побаивались. И уж точно никто не хотел встретиться с ним лишний раз. Но, увы, это никому не удавалось, потому что Василий Степанович работал охранником в небольшом офисном здании. Хочешь, не хочешь, а каждому сотруднику минимум два раза в день приходилось встречаться с ним. Василий Степанович всегда был груб, придирчив, частенько откровенно хамил, придирался даже к чистой обуви, нарочно излишне долго досматривал вещи на проходной, создавая затор, чем портил настроение сотрудникам уже с утра. Все знали, что договориться с Василием Степановичем, например, о том, чтоб уйти пораньше не возможно.
- Василий Степанович, у дочки в садике температура поднялась, воспитатель звонила, просила забрать. Можно я оставлю у вас пропуск, а вы после пяти пикните, будто я вовремя ушла? – Попросила как-то Ольга Павловна из коммерческого отдела.
- Разрешение? – Буркнул в ответ Василий Степанович.
- Нет разрешения. Вы ведь знаете, всё руководство с утра на встречу с партнёрами. Не вернулись ещё. – Сетовала Ольга Павловна.
- Заранее надо было оформить. - Василий Степанович и усом не повёл.
- Как заранее. Я же объясняю, вот только воспитатель позвонила. – Опешила Ольга Павловна. – Я ведь одна ребёнка воспитываю, некому больше забрать. Итак, скорее всего больничный оформлять придётся, а тут ещё премии лишат. Войдите в положение, пожалуйста. – Она нервно ломала руки.
- Без разрешения оформлю, как положено. Самовольный уход с рабочего места. – Ответил Василий Степанович, постукивая ручкой по столу и глядя куда-то в сторону. Ольга Павловна, потом уверяла коллег, что он ехидно посмеивался в усы в это время. «Не сердце, а камень. Конечно, ему ли входить в положение, у такого, наверняка, не семьи не детей никогда не было!» - добавляла она, и коллеги поддерживающее кивали. Никто и представить не мог, что найдётся в мире женщина, согласная жить с таким хамом и грубияном. А молоденькая секретарша красавица Марина, поджав губки, с лицом профессионала объяснила:
- Я слышала, это называется «комплекс Наполеона». Вы посмотрите на него, невзрачный совсем, ещё и хромает, а тут, поглядите, получил мало мальские полномочия и пользуется этим. – И все снова согласно закивали, вспомнив невысокого, щуплого, слегка хромающего Василия Степановича.
- Василий Степанович, но я ведь два года тут работаю. Вы меня каждый день видите. Объясняю же, в другой куртке пропуск забыл. Совещание ведь, а я опаздываю. – Тот день у логиста Кости не задался, он проспал, и утром впопыхах накинул не ту куртку.
- Два года работал, а вчера, может, уволили. – Развёл руками Василий Степанович.
- Но ведь тогда бы я сдал вам пропуск под подпись по обходному листу. Так всегда делается. – Напомнил Костя.
- Мало ли. Нет пропуска, не положено. – Рявкнул Василий Степанович, хотя, как никто знал инструкцию, о которой упомянул Костя.
Костя звонил в отдел кадров, чтоб там подтвердили, что его не уволили, но там не брали трубку, наверняка, все тоже были на совещании. Пришлось ему ждать конца совещания, чтоб во всём разобраться.
- Злой, как собака. Так и есть, цепной пёс, не зря охранником работает. – Гневно жаловался потом Костя в курилке.
- Точно, Цербер. – Поддержал, усмехнувшись, Денис Сергеевич руководитель отдела продаж, вспомнив, сколько раз ему приходилось выслушивать едкие замечания по поводу своих ботинок. «И ничего не грязные» - подумал он, глянув вниз. А к Василию Степановичу с тех пор прозвище Цербер так и прилипло. За глаза теперь его никак иначе и не называли. В остальном всё было также: Цербера не любили. А некоторые «терпеть не могли», о чём нередко говорили за его спиной. А некоторые даже побаивались. И уж точно никто не хотел встретиться с ним лишний раз.
Полина ничего о Цербере не знала, как и обо всех других своих новых коллегах. Это был её первый рабочий день, на первой в жизни работе. Но она не волновалась, она была уверенна, что всё пройдёт замечательно. А как же иначе? Полина с детства была оптимисткой, доброй и открытой.
- Доброе утро! Угощайтесь. – Ранним утром звонкий голос вывел Василия Степановичи из задумчивости. От неожиданности он даже растерялся, потому что вслед за этим приветствием, перед ним на стойке появился мешочек с конфетами. Василий Степанович колюче глянул на обладательницу конфет и звонкого голоса из-под кустистых бровей. – Я Полина Иванова. Буду работать в бухгалтерии. А к вам как можно обращаться? Угощайтесь. – Ещё раз предложила посетительница, будто и не заметив тяжёлого взгляда, она радостно улыбалась охраннику.
- Ты чего орёшь? – Вместо приветствия грубо спросил Василий Степанович.
- Простите. – Гораздо тише извинилась Полина, она продолжала улыбаться, но уже слегка виноватой улыбкой. – Волнуюсь. Мой первый в жизни настоящий рабочий день. До этого только на практике была. – Доверительно поделилась она.
- Пропуск! – Не обращая внимания на слова девушки, потребовал Василий Степанович.
- Нет пропуска. Я ведь сегодня первый день. Мне сказали подойти к началу рабочего дня, всё оформить. – Объяснила Полина.
- А чего тогда так рано пришла? – Василий Степанович демонстративно посмотрел на часы. Полина, действительно, приехала почти на 1,5 часа раньше. Она очень волновалась, чтоб не опоздать, и ещё не знала, сколько времени уйдёт на дорогу. Главным бухгалтером здесь работала давняя приятельница Полининой мамы Ирина Львовна, поэтому, девушку пригласили на работу без собеседования, как только она окончила институт. «Фирма у нас небольшая, но опыту поднаберёшься, поднатаскаю тебя, стаж подкопишь, проще будет устроиться потом в крупную компанию, а, может, и меня заменишь со временем» - наставляла Ирина Львовна, Полина с радостью согласилась.
- Волновалась, чтоб не опоздать. – Рассмеялась Полина, собственное волнение и ситуация показались теперь ей забавными.
- Сиди. Жди. Только тихо. - Василий Степанович кивнул головой на небольшой диванчик для посетителей.
- Хорошо. – Шёпотом пообещала Полина. Было видно, что её, в конце концов, расстроил грубый тон охранника.
Но, устроившись, на диванчике, она тут же забыла об этом. Она, вообще, не умела долго расстраиваться, грустить или обижаться.
Василию Степановичу же не давала покоя новая сотрудница. Он работал тут уже больше пять лет и никогда не слышал такого вежливого приветствия. Остальные просто проходили мимо, даже не замечая его. Иногда бросая дежурное: «Здравствуйте!» А эта, смотри-ка, и: «как могу обращаться?» и «угощайтесь». Кстати, одну конфету Полина всё-таки оставила на стойке. Василий Степанович покосился на неё, с вафлями, такие любила его дочка Таня. Он вздохнул и покосился на нового бухгалтера Полину Иванову. Они даже чем-то похожи. Вот только Таня погибла, когда ей было пятнадцать. Василий Степанович тряхнул головой, чтоб прогнать тяжёлые мысли, и снова посмотрел на конфету. Но она тоже навевала грустные воспоминания. Он резко схватил её и бросил в урну. В тот день он купил и конфет, и торт, и другое угощение. На тот момент он работал здесь второй месяц. В инструкциях, которые он старался соблюдать, не были прописаны вежливость и приветливость, но Василий Степанович старался быть именно таким. Старался завязать разговор, наладить взаимоотношения:
- Доброе утро. Ну и дождь сегодня, надеюсь, вы не промокли, пока добрались? - Дружелюбно спрашивал он у той же Ольги Павловны. Но она торопливо пробегала мимо, лишь вскользь бросая на него взгляд.
- Добрый вечер. Что-то вы сегодня припозднились. Работы навалилось? – Провожал он того самого Дениса Сергеевича, но в ответ слышал только невнятное бормотание.
Что ж. Все спешат, торопятся. А Василию Степановичу так не хватало общения. День рождения – отличный повод и приятный момент, когда можно наладить отношения, решил он.
- Юрий Борисович. – Обратился он накануне к зам.директору на проходной. – День рождения у меня завтра. Не знаю, как у вас заведено, можно ли проставиться, отметить, как говорится.
- Что? – Удивился зам.директора.
- Нет, нет. Вы не подумайте, никакого алкоголя. Чай, торт. – Успокоил Василий Степанович.
- Чай, торт, да, да. Это можно.
- Так вот как бы всех собрать вместе, в обед. Не поможете? Объявление какое-то. – Сбивчиво от волнения попросил Василий Степанович.
- Объявление, да. Да, можно. – Коротко отвечал Юрий Борисович. – Попрошу Марину.
- Спасибо! – Обрадовался Василий Степанович.
На следующий день он с волнением ждал обеда, несколько раз заглядывал в подсобку, проверял, всё ли подготовил, нервничал, всем ли угодит с угощением. Но наступил обед, а никто так и не появился. «Сейчас, сейчас» - думал Василий Степанович, поглядывая на часы. Но вот обед уже почти прошёл, курящие поспешили на перекур, пока ещё было время. Переговариваясь между собой, они проходили мимо охранника и, как обычно, не обращали на него внимания.
Что ж, на него всю жизнь не обращали внимания. А если это внимание и было, то только в виде насмешек. Нет, нет, был в его жизни светлый момент – дочь Татьяна, но увы…
К вечеру Василию Степановичу было уже всё равно Юрий Борисович забыл о его просьбе, Марина не выполнила поручение или приглашение просто проигнорировали, теперь он ненавидел всех одинаково. Зато с того дня его стали замечать, замечать появившуюся вдруг грубость и придирчивость. А ещё через некоторое время к нему и прилепилось то самое прозвище Цербер.
- Как тебе первый рабочий день? По обязанностям всё понятно? А коллектив как, с кем-то успела познакомиться? – Расспрашивала по дороге домой Полину Ирина Львовна. Полина была всем довольна, работа ей понравилась, Марина и другие сотрудницы помоложе не оставили её без внимания, так что она быстро влилась.
- Вот только Василий Степанович такой грубый. Наверное, у него что-то случилось плохое в жизни. Счастливые люди не бывают злыми. – Вздохнула Полина, оборачиваясь на охранника, который снова с кем-то ругался. Всё утро она наблюдала, как Василий Степанович грубил, хамил и придирался к сотрудникам. И задумчиво морщила носик.
- Ты про кого? – Не поняла её собеседница.
- Про охранника. Мы так и не познакомились, но у него на бейджике написано. – Объяснила Полина.
- Ой, я даже забыла, что его так зовут. – Хмыкнула Ирина Львовна. – У нас его все Цербером называют. – А дальше она в полголоса пересказала Полине самые неприятные инциденты. Полина слушала молча и всё время задумчиво качала головой.
Вот уже месяц Полина работала бухгалтером. И ей всё нравилось. Не огорчало даже то, что иногда приходилось задерживаться. Сегодня был такой день. У Ирины Львовны билеты в театр пропадали, а у Полины вечер свободен, поэтому она вызвалась сама доделать отчёт. Доделав, она посмотрела на часы и удивилась: половина девятого вечера. Здание закрывалось в восемь, а перед этим Василий Степанович непременно делал обход и всегда ругался, если кто-то задерживался. Полина была единственной, на кого он не ворчал, девушка считала, это означает, что они подружились. «Доброе утро!» - улыбаясь, приветствовала она, каждый раз подходя к турникету. Василий Степанович молча кивал. Полина считала, что это хороший знак, потому что со всеми остальными он хоть раз да вступил в перепалку. Уходя, Полина тоже обязательно прощалась, и хотя ответом служил всё тот же молчаливый кивок, она продолжала это делать.
Полина собралась и спустилась вниз. На привычном месте охранника не было. Она нерешительно остановилась. И тут ей показалось, что из подсобного помещения донёсся то ли стон, то ли вздох.
- Василий Степанович, вы тут? – Громко позвала Полина. Звук повторился. Полина, стараясь ступать неслышно, заглянула в подсобку. Охранник лежал на полу. - Василий Степанович, что с вами? – Полина, поняла, что осторожность не нужна и поспешила на помощь. Василий Степанович только слабо шевельнул пальцами.
- В четыреста третью городскую повезём. – Сообщил фельдшер прибывшей скорой. – На случай, если есть, кому привезти вещи или навестить.
Полина кивнула. На следующее утро, она позвонила в отдел кадров, объяснила ситуацию и, вместо работы, поехала на указанный в личном деле адрес. Обшарпанный дом, в подъезде запах затхлости и сырости, на нужном этаже длинный коридор, потонувший в полумраке, и ряд дверей с облупленной краской. Ни на одной не было номера, а вот одна казалась открытой настежь. За столом сидела помятая женщина с несвежим пучком на голове.
- Здравствуйте. Не подскажите, где пятнадцатая квартира? – Вежливо поинтересовалась Полина.
- Васькина комната что ль? – Изучающее уставилась женщина. Полина кивнула.
- Соседняя. Только дома его нет. Это точно. Он рано на работу уходит. – Женщина вздохнула и, подняв пустой стакан, с надеждой заглянула в него. – Валерку только за смертью посылать. – Сказала она. – А тебе Васька зачем? – Она снова перевела взгляд на Полину.
- Он в больнице. Мне бы вещи кое-какие.
- В больнице? Что случилось? – Встрепенулась женщина.
- Сердце. Ели успели спасти. – Полина грустно покачала головой.
- Сердце. Не удивительно. А всё никак не отмучается. – Прокомментировала новость женщина и снова заглянула в стакан.
- Почему вы так говорите? – Смутилась Полина.
- Горемыка наш Васька, как есть. – Тут за спиной Полины раздались шаги. Женщина оживилась. – Валерка, ну где тебя носит?
- Да взял, взял, успокойся. – Мимо Полины в дверь юркнул мужчина с шуршащим пакетом. Девушку обдало перегаром. – А это кто? – Спросил Валерка, когда они с женщиной выпили. Полина до сих пор стояла в дверях.
- Васька в больнице. Сердце. За вещами пришла. – Пояснила женщина.
- Золотой был мужик. – Валерка налил по новой.
-Типун тебе, был. Живой он. Говорю же, в больнице. – Выпили по второй.
- На Таньку Васькину похожа. – Валерка мотнул головой в сторону Полины.
- Точно. – Согласилась женщина. – А ты чего там стоишь, садись. – Пригласила она.
Полина присела рядом, на колченогий стул.
- Кто такая Таня? – Спросила она. Ей показалось, что соседи Василия Степановича много знают о нём. Много хорошего и грустно.
- Дочка Васина. Схоронил он её лет пять назад, а фотография стоит, на самом видном месте. А меня Ольга зовут. – Неожиданно представилась женщина.
- Ольга, расскажите, пожалуйста, что случилось. Вы Василия Степановича горемыкой назвали из-за того, что он дочь потерял? – Полина приготовилась внимательно слушать, даже уселась поудобнее.
И не зря. Рассказ был длинный. К тому же Ольга и Валерка постоянно перебивали друг друга, споря о каких-то мелочах в нем, опускали бранные комментарии по поводу его героев и, конечно, отвлекались на то, чтобы выпить. Полина пересказывала этот рассказ потом короче и упуская крепкие выражения собеседников.
В детстве Вася отличался от других мальчишек во дворе, он был спокойным, даже тихим, футболу предпочитал книги, вежливым, бабушкам у подъезда не грубил, девочек за косички не дёргал, уличных котов подкармливал и всегда был готов прийти на помощь любому. За это, те самые бабушки у подъезда его любили, и всё удивлялись, как у матери алкоголички растёт такой ребёнок. И коты удивлялись, сам худющий, вечно голодный, а с ними делится. Девочки просто были молча благодарны, что он их не задирает, но и дружить не стремились. А вот мальчишки Васю невзлюбили, дразнили его тихоней и норовили напакостить исподтишка. Один раз они заманили Васю на стройку, мол, примут его в свою компанию, если не побоится испытания: нужно было пройти по перекладине на уровне второго этажа. Вася рискнул, а один из мальчишек выбил перекладину из под его ног. Итог: двойной перелом ноги. Если бы лечение и реабилитация были бы правильными, то всё было бы поправимо, но матери было не до того. Так Василий остался хромым на всю жизнь. С тех пор мальчишки дразнили его ещё больше, а девочки совсем перестали обращать внимания. Но парень и тут не озлобился, на насмешки внимания не обращал, продолжал быть вежливым, безотказным и кормить котов. В юности и позже, невысокий, хромой, скромный парень не вызывал у девушек интерес. К тому ж и доходы Василия были средненькими. Институт ему не светил, после ПТУ он устроился на завод, платили тогда там немного, да и не престижно считалось. Но Василий не унывал, копил потихоньку на собственное жильё, машину купил, простенькую, но в хорошем состоянии. Потом и квартирой обзавёлся, двушку сразу взял, о семье, о детях мечтал, да только личная жизнь совсем не складывалась. Зато кота завёл, Снежком назвал. За тридцать Василию было, когда появилась в его жизни Аня. Василий тогда с вечерней смены ехал, а она стояла на остановке. Накрапывал дождь, да и автобуса в такое время можно уже не дождаться. Василий предложил подвезти, а оказалось, что Ане и ехать то некуда. Рассказала, мол, сама из деревни, учиться приехала, познакомилась с парнем, жить стали вместе, а последнее время тот пить начал, руку поднимать, а сегодня совсем выгнал из дома. Василию котов жалко, а человека и подавно, повёз к себе. А там и влюбился, истосковалась душа по живому человеческому теплу. Стал ухаживать, Аня, хоть и на десять лет младше, ухаживания приняла. А через месяц объявила, что беременна. Ох и радовался тогда Василий, в ЗАГС, конечно, позвал, но Аня всё что-то тянула, да отнекивалась. А Василий во вторую смену вызвался работать, ребёнок на подходе, столько всего купить надо, да и Аню лишний раз побаловать. Дочка родилась раньше срока. Судачили, что и не Васина она, но он и слушать не хотел, души в крошке не чаял, записал на себя. От свадьбы Анна опять отказалась. А через пару месяцев исчезла со всеми «семейными» накоплениями, оставив дочь и записку, что никогда она его не любила, и чтоб не искал её. У Василия тогда сердце на части раскололось. Сидел, смотрел на спящую Танюшку и думал, может, и впрямь, не его? Его не его, сиротой осталось, без матери, моя будет – решил так. Растил, любил всем сердцем, старался, крутился, как мог, лишь бы дочь ни в чём не нуждалась. А как Таня-то отца любила, прижмётся, целует: «папочка любимый», у Василия сердце радуется. Простил уж Анне обиду, вон какое счастье через неё досталось. Тане было пятнадцать, когда на пешеходном переходе её сбила машина. За рулём был чей-то сынок, дело быстро замяли, виновного не наказали, даже компенсацию взыскать не удалось. А вот Таня была в тяжелейшем состоянии, Василий и квартиру, и машину продал, только ничего не помогло. После нескольких операций, врачам так и не удалось спасти девушку. Василий почернел от горя. Да и какая несправедливость: дочка его, лучик счастья, погибла, а тот, кто стал тому причиной, живёт где-то припеваючи. Василий Степанович вернулся в свою комнату в общежитии, мать к тому времени давно умерла, и хоть никогда не была хорошей матерью, но Василий был хорошим сыном, похоронил достойно. Вернулся и запил. Не было больше сил быть добрым, отзывчивым, да и просто жить. С работы его уволили. Так бы и спился, наверное, но как-то возвращался из магазина, а на углу котёнок, серый от грязи, худой, пищит с голодухи. И так он Василию Степановичу Снежка напомнил, который умер от старости ещё несколько лет назад, на руках хозяина. Подобрал котёнка, отмыл, накормил. С котёнком этим жизнь к Василию Степановичу потихоньку начала возвращаться, пить бросил, в ЧОП устроился, отработает, спешит с работы, ждут дома. А одним вечером пришёл, нет нигде нового Снежка. Весь двор обыскал, бывало, что кот выходил гулять во двор, но никогда далеко не отходил. Отыскал ближе к ночи, у мусорных баков, мёртвого, да ещё и видно было, что издевались над ним перед смертью. И снова подкосила Василия Степановича человеческая жестокость и собственное одиночество, как только снова не запил. А тут как раз перевод на новое рабочее место, со склада в офисное здание. Так и тянулся к людям Василий Степанович, искал дружеского участия, человеческого тепла, но, никто не обращал внимания на простого охранника, и на день рождения никто не пришёл…
- Вот так и получается, что хороший и добрый человек, стал злым и грубым. – Закончила свой рассказ Полина. Все молчали, и тут в тишине кто-то всхлипнул.
- Это я виновата. Я забыла предупредить всех. Всё в тот день не по плану пошло, из рук валилось. – Всхлипывала секретарша красавица Марина. – Надо что-то делать! – Предложила она, и все закивали головами.
На выписку Василия Степановича пришёл весь коллектив. Были и торт, и сладости, и подарки, и объятья, и рукопожатия. Василий Степанович смущался и краснел, и радостно жал руки и нарезал торт, а когда Полина внесла где-то припрятанную до этого переноску с маленьким рыжим котёнком, не смог сдержать слёз. Василию Степановичу даже разрешили брать Рыжика с собой на работу. Теперь он уже подрос и важно лежит на стойке у турникета, рядом с хозяином и с удовольствием даёт себя погладить коллегам Василия Степановича, которые всегда непременно остановятся, чтоб перекинуться с ним парой слов.
P.S. Всем добра и только тёплых историй )
Приношу извинения за ошибки , которые могут встретиться.