В заполярной тундре бурые медведи всегда жили рядом с человеком. Только размером они поменьше своих таежных сородичей, и это некоторых обманывало. Люди видели в них не опасного хищника, а всего лишь крупного лесного зверя, которого, если что, и техникой придавить можно. Случалось, за ошибки платили жизнью. Но если вовремя успевали сообразить, то могло и повезти, как бурильщикам, среди которых оказался тогда Вениамин Долгов...
В тот год конец марта выдался неожиданным для этих мест. Южный ветер нагнал тепла, зарядили дожди, самые настоящие, весенние, каких в этих краях обычно не ждут до мая. Два дня вода поливала снега, разъедала насты, булькала в ручьях. Видимо, эти ливни и разбудили того медведя раньше срока. Подняли его из берлоги, погнали искать место посуше, а заодно и еду, потому что после спячки желудок требует своё.
Пятеро мужчин ехали в тракторе Т-100. Машина была старой, но надежной, с широкими гусеницами, чтобы по тундре не проваливаться, и самодельной деревянной кабиной, обитой изнутри ватным утеплителем. Каким-то невероятным образом внутри уместились пятеро мужиков.
Посередине, за рычагами, сидел тракторист Емелькин, мужик с длинными руками и непростым характером, за что его прозвали Кочергой. Слева от него притулился Долгов, который потом расскажет об этой истории своему коллеге Тарасову Анатолию Николаевичу (включившему её в свои воспоминания). Справа от Емелькина расположился тоже буровой мастер Михаил Бадретдинов, человек спокойный, но себе на уме. Двое молодых парней втиснулись на инструментальные ящики слева и справа, прямо у дверей, спинами подпирая хлипкие задвижки, чтобы не вывалиться на ухабах.
Ехали они по своим делам, когда впереди, на белом фоне снега, заметили бурое пятно. Оно двигалось, мельтешило, то останавливаясь, то быстро перебираясь с места на место. Подъехали ближе и разглядели медведя. Зверь рыл снег передними лапами, совсем как песец, когда тот мышей промышляет. То ли ягель выкапывал, то ли вправду нору какую разорял. Тракторного шума он поначалу не слышал или не придавал ему значения. Но когда машина приблизилась вплотную, медведь встрепенулся, поднял голову и, недолго думая, припустил прочь. Уходить он старался по прямой, выбирая места поровнее.
И тут случилось то, что потом все долго вспоминали с холодком в груди. Кто-то из пятерых крикнул: «А давай догоним! Гусеницами придавим - шкура будет!» Оружия у них не было, ни ружья, ни карабина, только лом да монтировки в инструментальном ящике. Но железная машина внушала ложное чувство безопасности. Емелькин, поддавшись общему азарту, накрутил подачу топлива и направил трактор вслед за убегающим зверем.
Медведь через овраг, и трактор за ним. Зверь на голый, выдутый пургой холм, и машина следом. Скорость у Т-100 на пятой передаче была небольшой, километров двенадцать, от силы тринадцать в час. Ровно столько Емелькин из движка выжимал. Но медведь все-таки не трактор, он дышит по-живому, мышцы горят, сердце колотится. Гонка длилась около часа. И мужчины видели, что зверь выдыхается. Он начал метаться из стороны в сторону, пытаясь сбить преследователей с толку, но трактор, послушный руке Кочерги, разворачивался следом.
В кабине стоял ор и свист. Молодые парни на ящиках подпрыгивали от возбуждения, готовые выпрыгнуть в окошки, лишь бы поближе к добыче. Емелькин рычагами так и дергал, выкручивая их то вправо, то влево. Азарт ударил в голову не слабо.
И тогда медведь сделал то, чего от него никто не ждал. Он остановился. Резко развернулся мордой к трактору, присел на задние лапы и взревел. Это был не рык загнанного зверя, это был боевой клич хозяина тундры, которому надоело убегать от наглой железной коробки. В следующую секунду он бросился на трактор. Расстояние было смешным. Огромная туша влетела в ватный капот, которым радиатор двигателя был укрыт от морозов. Когти, длинные и острые, пропороли ветошь и впились в железо. Медведь полез наверх, прямо на кабину. В переднем стекле показалась оскаленная морда, глаза, полные лютой злобы, и зубы, до которых от лиц сидящих внутри было не больше полуметра.
Долгов, сидевший слева от тракториста, заорал прямо в ухо Емелькину, чтобы тот срочно двигал назад. А иначе не они с медведя шкуру снимут, а он из них фарш сделает! Голос бурильщика уже срывался на визг, но Емелькин уже и сам всё понял. Он вдарил по тормозам так, что трактор клюнул носом. Медведь, не ожидавший такой подлянки, потерял равновесие и рухнул с капота прямо под гусеницы. Но давить его уже никто не думал. Емелькин, не сбавляя оборотов, врубил реверс, и тяжелая машина рванула назад так резво, как никогда не ездила вперед.
Драпали они от того места с такой скоростью, с какой только позволяла гнать старенькая «сотка». Только отъехав на безопасное расстояние, кто-то обернулся. Медведь не преследовал их. Он сидел на снегу, мотая башкой, оглушенный падением, и даже не смотрел в сторону удирающего трактора. Ему было не до них. Он просто отстоял своё право не быть загнанным до смерти.
С тех пор, когда в тундре видели бурую спину, трактор всегда сбавлял ход и бурильщики давал зверю дорогу. Хозяин есть хозяин, и тот охотничий азарт явно не стоил «шкуры», которую чуть не снял с пятерых охотников зараз в тот мартовский день отчаянно боровшийся за свою жизнь мишка.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.