Ольга позвонила в субботу утром.
— Лен, приезжай, посмотришь. Мы тут с Серёжей собираемся переезжать, квартиру освободим.
Я приехала. Двушка в новостройке, светлая, с панорамными окнами и консьержкой внизу.
— Нравится?
— Дух захватывает.
— А твоя хрущёба на выселках — это просто стыд. Меняйся со мной.
Я посмотрела на неё.
— Ты серьёзно?
— Ну а что? Нам с Серёжей тут далеко от его работы, а тебе в самый раз. Твоя квартира больше, мы там распланируем всё красиво.
Моя квартира — однушка в панельке, доставшаяся от бабушки. Старая, с облезлыми обоями и запахом сырости. Но своя.
— Оль, я не знаю...
— Лен, мы сёстры. Кому мне ещё доверять?
Я согласилась.
Через месяц я въехала в её светлую двушку.
Первые две недели я просто ходила по комнатам и трогала стены. Ставила чайник и смотрела, как закипает вода в новой красивой посуде. Выходила на балкон и дышала воздухом, который пах не выхлопными газами, а цветущими липами из парка напротив.
Я даже не сразу заметила, что свет моргает.
— Ерунда, — сказала я себе. — Лампочка перегорела.
Но лампочка была не при чём. Через неделю вырубило вообще всё. Я вызвала электрика.
— Проводка, — сказал он, почесывая затылок. — Тут менять надо. Всё.
— Сколько?
— Тысяч шестьдесят. Может, больше.
Я заплатила. Отложенные на новый телефон.
Через две недели потекла батарея. Пришёл сантехник, развёл руками:
— Трубы старые. Ржавые. Сейчас запаяю, но это временно. Надо менять.
— Сколько?
— Тридцать. А если соседей зальёте — больше.
Я заплатила. Отложенные на сапоги.
Вечером того же дня нашла в почтовом ящике извещение. Долг за капремонт — восемьдесят семь тысяч. Три года Ольга не платила.
Я набрала её.
— Оль, привет. Тут долг пришёл. Ты не говорила.
— Ах, Леночка, прости, совсем из головы вылетело. Ты же понимаешь, дети, работа...
— Понимаю. Но это почти девяносто тысяч.
— Ну, теперь это твои проблемы, солнышко. Квартира-то твоя.
Она отключилась.
Я сидела на кухне и смотрела на светлые стены. Красивые. Чистые. За ними — проводка, которая горит, трубы, которые текут, и долги, которые висят.
Через неделю пришла соседка сверху. Баба Нюра.
— Девонька, ты новенькая?
— Да.
— А где Ольга?
— Съехала.
Баба Нюра посмотрела на меня долгим взглядом. Помолчала.
— Ты ей кто?
— Сестра.
Она кивнула и ушла.
Вечером я постучалась к ней сама.
— Баб Нюр, а что вы хотели сказать?
Она вздохнула, усадила меня за стол, налила чай.
— Ольга твоя тут.. Знаешь, сколько скандалов было? Соседей снизу три раза топила, ни разу не заплатила. С участковым дружила, чтобы жалобы не писали. А проводка у них два раза горела. Мы все боялись, что дом спалят.
— Почему же вы молчали?
— А кто бы нам поверил? Она молодая, красивая, при муже. А мы кто? Бабки старые.
Я вернулась к себе. Долго сидела в темноте.
Однажды вечером в дверь позвонили.
Я открыла. На пороге стоял Сергей. Ольгин муж. Мы виделись несколько раз — на Новый год, на дне рождения мамы, на каких-то семейных шашлыках. Он всегда был тихим, вежливым, говорил мало, больше молчал и смотрел в телефон. Я его почти не знала.
— Сергей? — удивилась я.
— Можно войти?
Я впустила. Он прошёл на кухню, сел к столу, обхватил голову руками.
— Ольга меня выгнала, — сказал он глухо. — Квартиру на себя оформила, детей забрала. Сказала, что я ей больше не нужен.
— Зачем ты ко мне пришёл?
Он поднял глаза. Долго смотрел, будто решал — говорить или нет.
— Ты тоже ей квартиру отдала. Думал, может, поймёшь.
Я молчала. Смотрела в окно. За стеклом горели окна соседнего дома — тёплые, уютные, чужие.
— Ты знал? — спросила я, не оборачиваясь. — Про проводку, про трубы, про долги?
— Знал.
— И молчал?
Он не ответил.
Я обернулась. Он сидел всё так же, обхватив голову, и молчал.
— Зачем ты пришёл? — повторила я.
— Не знаю. Наверное, просто чтобы не переживать это в одиночестве.
Мы просидели так до утра. Он пил чай, я курила в форточку. Говорили мало. О чём тут говорить?
Под утро он ушёл.
Через месяц я продала квартиру. За полцены, с долгами, с проводкой, с трубами. Купила комнату в коммуналке на окраине.
Ольга звонила один раз.
— Лен, привет. Как ты?
— Нормально.
— Слышала, ты квартиру продала?
— Продала..
Пауза.
— Ну, бывай.
Она отключилась.
Я сидела в своей комнате и смотрела в окно. За окном была стена соседнего дома. Серая, облупившаяся, в пятнах.
Сергей больше не появлялся.
Иногда я думаю о нём. О том, что он знал. Знал — и молчал. Но, наверное, я бы тоже молчала. Если бы это был мой муж. Если бы это была моя жизнь.
Мы все кого-то прикрываем. До последнего.