Жанна была моей лучшей подругой тридцать три года. Мы познакомились в первом классе, когда она поделилась со мной бутербродом, а я одолжила ей запасную ручку. С тех пор не разлей вода. Вместе институт, вместе замуж, вместе рожали, вместе разводились. Я знала о ней всё: какие духи любит, чего боится, о чём мечтает. Думала, что знаю. Пока не случилось то, что разбило нашу дружбу вдребезги.
Четырнадцать лет назад умерла моя бабушка. Она была не просто бабушкой, а самым близким человеком после мамы. Она вырастила меня, пока родители работали, водила в кружки, лечила мой насморк бабушкиными методами и на смертном одре отдала мне шкатулку с фамильными драгоценностями. Там были серьги с изумрудами, которые ещё прадед дарил прабабушке, брошь с жемчугом, старинный перстень с сапфиром и, самое главное, бриллиантовое колье — тонкая работа, ещё дореволюционная. Бабушка сказала: «Это тебе, дочка. Храни и передай своим детям».
Я плакала три дня. А потом пришла Жанна. Она пришла с тортом, с цветами, с бутылкой коньяка, чтобы помянуть бабушку. Мы сидели на кухне, пили, плакали, вспоминали. Я достала шкатулку, показала ей сокровища. Жанна ахала, примеряла серьги, крутилась перед зеркалом. Мы смеялись сквозь слёзы, и я чувствовала себя почти счастливой — рядом была самая близкая подруга, и бабушкины бриллианты переходили ко мне.
Утром я проснулась с дикой головной болью. Жанна уже ушла, на столе стояла пустая бутылка и грязные тарелки. Я вспомнила, что мы вчера изрядно выпили, и побрела в спальню досыпать. А вечером, когда голова прошла, я полезла в шкатулку, чтобы ещё раз полюбоваться. И обомлела. Колье не было.
Я перерыла всю квартиру. Заглянула под кровать, в шкафы, в стиральную машину, в холодильник — мало ли, вдруг спьяну куда-то засунула. Колье исчезло. Я сидела на полу и тупо смотрела в стену. Потом набрала Жанну.
— Жанна, ты колье не видела?
Она помолчала, потом ответила:
— Нет. А что, пропало?
— Пропало. Ты последняя, кто его видел.
— Ты меня подозреваешь? — в её голосе зазвенели стальные нотки.
— Я никого не подозреваю, — соврала я. — Просто спрашиваю.
Мы попрощались. А через неделю я узнала, что Жанна купила новую шубу. Норковую, длинную, очень дорогую. Я сидела дома и сходила с ума. Откуда у неё деньги? Она бухгалтер в обычной фирме, муж инженер, они еле сводят концы с концами. А тут вдруг шуба за полмиллиона.
Я пришла к ней. Без звонка, без предупреждения. Открыла дверь своим ключом (у нас были ключи друг от друга) и застала её в новой шубе перед зеркалом.
— Ты? — только и сказала она.
— Я, — ответила я. — Откуда шуба?
Она покраснела, потом побледнела. Начала мямлить про кредит, про подарок мужа, про счастливый случай. Я не верила ни единому слову.
— Ты украла моё колье, — сказала я тихо. — Признайся.
— Не крала я ничего! — закричала она. — Ты сама его потеряла, пьяная в стельку, а теперь на меня вешаешь!
— Тогда откуда шуба?
— Это не твоё дело!
Я развернулась и ушла. Больше мы не виделись четырнадцать лет. Она звонила, писала, приходила под дверь. Я не открывала, не отвечала, блокировала номера. Обида сожгла всё внутри. Я потеряла не только бриллианты, но и лучшую подругу. И в этой потере винила только её.
Шли годы. Я вышла замуж, развелась, вырастила сына, похоронила маму. Жизнь текла своим чередом. Я почти перестала думать о Жанне, но иногда, перебирая старые фотографии, натыкалась на наши с ней снимки и чувствовала тупую боль в груди. Четырнадцать лет я носила в себе эту обиду. Четырнадцать лет я считала её воровкой.
А в прошлое воскресенье я разбирала старые вещи на антресолях. Готовилась к косметическому ремонту, выкидывала хлам. И вдруг в старой сумке, которую не открывала лет пятнадцать, нащупала что-то твёрдое. Расстегнула молнию и обомлела. Там лежало бабушкино колье. Завёрнутое в носовой платок, с вышивкой, которую я помнила с детства.
Я села на пол и заплакала. Не от радости — от ужаса. Четырнадцать лет я ненавидела невиновного человека. Четырнадцать лет я винила её в том, чего она не делала. А колье всё это время лежало в моей же сумке, которую я запихнула на антресоли и забыла. Я вспомнила тот вечер: мы пили коньяк, я примеряла украшения, а потом, видимо, спьяну сунула колье в сумку, чтобы не потерять. И забыла.
Я набрала Жанну в тот же вечер. Трубку взял незнакомый голос:
— Слушаю.
— Мне нужна Жанна, — сказала я дрожащим голосом.
— А кто её спрашивает?
— Это... это подруга. Старая подруга.
— Подруга? — в голосе послышалась горечь. — Я её дочь. Мама умерла год назад. Рак. Если вы та подруга, которая её бросила, то можете не продолжать.
У меня сердце остановилось. Я сжимала в руках бабушкино колье и не могла дышать.
— Как... как умерла? — прошептала я.
— Так обычно. Болела, лечилась, не помогло. Перед смертью всё вспоминала вас. Плакала, говорила, что вы единственная, кого она любила по-настоящему. И просила передать, если вдруг вы объявитесь, что она вас простила. За всё. Хотя не знаю, за что прощать — это вы её бросили.
Я положила трубку. Дочь даже не дала мне сказать.
Через неделю я поехала на кладбище. Нашла её могилу, села на холодную землю и говорила, говорила, говорила. Рассказала про колье, про свою глупость, про четырнадцать лет ненависти. Про то, какая я дура. Про то, что люблю её и всегда любила.
На могиле лежали свежие цветы. Я положила рядом бабушкино колье. Пусть оно останется ей. Пусть хоть так искупится моя вина.
Дочь Жанны не захотела меня видеть. Я её понимаю. Но я оставила письмо, где всё объяснила. И номер телефона. На всякий случай.
Прошло три месяца. Никто не позвонил.
Я хожу на кладбище каждую неделю, сижу на лавочке, разговариваю с Жанной. Рассказываю про сына, про работу, про новости. Иногда кажется, она слышит. Иногда нет.
Вчера мне приснился сон. Мы с ней молодые, сидим на кухне, пьём коньяк и хохочем. Она говорит: «Дура ты, а я тебя всё равно люблю». Я проснулась в слезах.
Если бы я могла вернуть время, я бы не искала виноватых. Я бы просто спросила: «Жанна, помоги мне найти». И она бы помогла. Потому что настоящие подруги не воруют. Они просто есть. Пока мы их не прогоняем.
Подпишитесь пожалуйста, чтобы не пропустить новые истории. Мне так нужна ваша поддержка в это трудное время. Поставьте лайк, если вы тоже знаете, как тяжело терять близких из-за собственной глупости.