О горе сказано много. Но есть одна важная вещь, о которой говорят реже: современная жизнь не только не облегчает проживание утраты, а часто делает его ещё сложнее.
Горе во все времена было горем. Потеря всегда была потерей: с болью, с внутренним обрушением, с ощущением, что привычный мир дал трещину.
Но сегодня к самой утрате нередко прибавляются дополнительные сложности. Человеку и без того тяжело нести этот груз, а ему ещё как будто выдают в руки телефон с напоминаниями, дедлайны, тревожный новостной фон и общественное ожидание: «ну ты же уже должен(на) собраться».
И получается, что современное горе — это не только боль от потери. Это ещё и борьба за право эту боль прожить.
Итак, какие условия нам предлагает современность.
У нас мало пространства для траура
Современный мир плохо переносит чужую медленность.
Он любит скорость, продуктивность, ясность, функциональность. И поэтому рядом с человеком, который переживает потерю, быстро появляются привычные фразы: «Держись», «Надо жить дальше», «Ты сильная», «Главное не зацикливаться».
Иногда все это говорится из добрых чувств. Люди хотят поддержать, помочь, хоть как-то уменьшить чужую боль. Но очень часто за этими словами прячется другое послание: пожалуйста, горюй побыстрее и не слишком тяжело для окружающих.
А горе не любит спешки. Ему нужны место и тишина, паузы и повторения. А еще право быть неэффективным и слабым. И право какое-то время жить не по внешнему графику, а по внутренним ощущениям.
А если человеку не дают пространства для этого процесса, он начинает не проживать горе, а прятать его. Снаружи он вроде бы «собрался». А внутри боль просто уходит глубже — и потом выходит через бессонницу, тревогу, телесное напряжение, раздражительность, онемение или внезапные слёзы в самый неподходящий момент.
Мы живём в среде постоянной перегрузки
У многих людей личное горе происходит не в тишине и размеренности, где можно остановиться и почувствовать. Оно приходит на фоне хронического стресса, тревожных новостей, экономической нестабильности, болезней, вынужденных перемещений, войны, бытовой усталости, эмоционального истощения.
И тогда горе уже не течёт отдельной рекой, а непонятно смешивается с тревогой, бессилием, раздражением, апатией, страхом. Человек может думать: «Я как будто не горюю правильно», «Почему я почти не плачу?», «Почему мне не становится легче, но и чувств как будто нет?»
А дело часто не в том, что он «неправильно» переживает утрату. Дело в том, что психика и так перегружена до предела. И чтобы хоть как-то выжить, она включает режим экономии: притупляет чувства, замораживает реакции, уводит человека в онемение.
Поэтому современное горе далеко не всегда выглядит как глубокая печаль и искренние слёзы. Иногда оно выглядит как забывчивость, невозможность собраться, потеря интереса ко всему, раздражение на близких, ощущение разбитости, пустоты, невозможность радоваться и жизнь как будто на автопилоте.
Но это тоже горе. И оно не становится менее настоящим только потому, что выглядит не так красиво, как в кино.
У горя появился цифровой слой
Это одна из самых болезненных особенностей современного мира.
Раньше ушедший человек исчезал из физического поля. Это было страшно, тяжело, невыносимо. Теперь он может оставаться в цифровом мире. Остаются переписка, фотографии, голосовые сообщения, видео, номер в контактах, страницы в соцсетях.
И ещё остаются алгоритмы, которые внезапно могут напомнить о том, к чему человек вообще не был готов в эту секунду. «Ваше воспоминание», «Поздравьте с днём рождения», «Посмотрите фото, сделанные в этот день».
И человека снова пронзает боль. Цифровая среда делает горе одновременно более сохраняющим образ ушедшего и более рвущим наше сердце.
С одной стороны, это может быть бесконечно ценно. Перечитать сообщение. Услышать голос, увидеть лицо, на минуту прикоснуться к связи, которая была такой живой. С другой стороны, эта же связь может снова и снова неожиданно пробивать изнутри, как тонкий, но очень острый осколок.
И это новая реальность, к которой психика не всегда успевает приспособиться.
У нас стало меньше устойчивых ритуалов
Ритуалы не убирают боль, но они помогают придать ей форму. Когда в культуре есть понятные формы прощания, поминовения, присутствия рядом, совместной тишины, у человека появляется хоть какой-то берег. Что-то, за что можно держаться, когда внутри всё размыто.
В современном мире ритуалов стало меньше. Или они есть, но не всегда живые, не всегда поддерживающие, не всегда подходящие конкретному человеку. Часто провожать близкого предлагают по типовым и очень искусственным сценариям.
Многие остаются со своей утратой почти один на один. Да, с мессенджерами, звонками, реакциями, сообщениями. Но без настоящего присутствия.
А горю очень нужен свидетель. Кто-то, кто не будет чинить человека, ускорять его и говорить «правильные» слова. Кто-то, кто просто побудет рядом и выдержит. Кто скажет простое: «Да. Это правда больно», «Это большая потеря», «Тебе не нужно сейчас быть удобным и собранным».
Иногда именно отсутствие такого простого человеческого сопровождения делает горе особенно тяжёлым.
На нас давит идея «правильного» горевания
Современный человек живёт среди бесконечного количества советов, схем, психологических разборов и объяснений. Это может помогать, но иногда начинает мешать.
Потому что человек в горе и так раним. А тут он ещё начинает сверять себя с внутренней инструкцией: «Я на какой стадии?», «Я слишком долго горюю?», «Почему мне уже бывает смешно?», «Почему я ничего не чувствую?», «Почему меня накрыло только через полгода?»
Но горе — это не экзамен. Его нельзя пройти правильно или неправильно.
Кто-то плачет сразу, а кто-то превращается в ледышку. Кто-то уходит в дела, а кто-то не может встать с постели. Кто-то много говорит, кто-то молчит. Кто-то сначала чувствует облегчение, а уже потом вину и боль. Кто-то проживает утрату волнами много лет.
И всё это может быть нормой. Потому что психика каждого человека ищет свой способ выдержать невыносимое.
Современное горе часто приходится проживать в одиночестве — даже среди людей
Это, наверное, одна из самых тихих и самых тяжёлых особенностей. В нашем мире можно быть постоянно на связи, получать десятки сообщений. Можно даже ходить на работу, разговаривать, что-то делать, улыбаться из вежливости. Но при всем этом чувствовать себя внутри абсолютно одиноким.
Потому что не всякое присутствие даёт опору, не всякий разговор приносит облегчение, и не всякая поддержка поддерживает. Иногда человек буквально окружён людьми, но никто рядом не может вынести его боль без суеты, советов, поспешного утешения и страха перед тяжёлыми чувствами. А горю всегда нужна живая, спокойная, выдерживающая близость.
Современное горе может быть спутанным, рваным, онемевшим, цифровым, отложенным, уставшим. Оно не обязано быть понятным и укладывающимся в
чужие ожидания.
Что бы вы не делали, знайте, что так психика осуществляет свою трудную работу. Работу горя.
Не нужно требовать от себя стандартного и быстрого проживания утраты. Не надо пытаться стать удобным для мира раньше, чем внутри появится хоть немного опоры. Не надо сравнивать своё горевание с чужим.
Горе — это не слабость. Это цена привязанности, значимости и любви. И самый бережный вопрос к себе в современных реалиях звучит так: «Как мне сегодня быть с этой болью чуть мягче?»
©Вероника Малова
