К огромному сожалению, многие люди не слышат друг друга. Трудно достучаться, правда? Мы все разные: думаем по-разному, чувствуем по-разному, да что там — даже дышим по-разному. Один вдыхает глубже, другой чаще, третий вообще забывает выдыхать, когда волнуется. И как объяснить тому, кто дышит животом, тому, кто дышит грудью, что твой способ тоже имеет право на жизнь?
Чтобы было понятнее, возьмём такой пример.
Представьте: вы — нежный зефир. Воздушный, белый, в сахарной пудре. Вы лежите на своей полке и знаете, что ваше предназначение — быть десертом, таять во рту, дарить сладость и ощущение облака.
А рядом — копчёная скумбрия. Она пахнет дымком, она маслянистая, плотная, со своим характером. И она уверена, что главное в жизни — это соль.
И вот вы, зефир, пытаетесь объяснить скумбрии, какой вы замечательный. Вы сбивчиво, дрожа от собственной воздушности, рассказываете ей про яблочное пюре, про то, как вас взбивали до идеальных пиков, про сахарную пудру и легкие облака.
Скумбрия слушает. Моргает своим маслянистым глазом. А потом спрашивает хмуро:
— А соли-то в тебе сколько?
— Какая соль? — возмущаетесь вы. — Я же зефир! Понимаешь, сладкий, тающий во рту... вот ваниль, видишь?
— Ну а соли, соли-то сколько? — повторяет рыба, буравя вас невидящим взглядом.
— Да нет во мне соли, я про нежность пытаюсь донести, про то, как меня любят к чаю!
— Ясно, — вздыхает скумбрия и уплывает обратно в свой коптильный дым. — Разочаровал. Даже соли в тебе нет.
И ты стоишь такой, весь в сахарной пудре, и думаешь: а может, я и правда пресный? Может, если во мне нет этого рассола с дымком, то я никто?
Чем старше становлюсь, тем чаще вижу этот диалог вокруг.
Мы вечно пытаемся докричаться до «скумбрий», надеясь, что они нас распробуют. Что они увидят нашу суть, нашу нежность и наше яблочное прошлое. А они меряют нас своей соленой линейкой и ставят жирный копчёный минус.
Или наоборот. Мы сами выступаем в роли рыбы, требуя от близких соли и дымка, когда они — зефир, и пахнет от них вовсе не костром, а ванилью и детством.
Грустно тут вот что: хороший зефир от обиды может начать коптиться. Засунет себя в дым, лишь бы его поняли. И станет он копченым зефиром. Гадость же невероятная. И уже не десерт, и совсем не закуска.
Так и живем: то разочаровываемся, то разочаровываем. То хотим быть кем-то другим, лишь бы не стоять в одиночестве на полке.
А истина-то простая: не надо скумбрии про зефир. И зефиру про соль.
Надо искать своих. Тех, кто спросит не «сколько в тебе соли?», а «почему ты такой сладкий? и откуда у тебя эта нежность?».
Но где ж их найдешь, особенно когда холодильник общий, а полка одна.
Держитесь, зефирины. И вы, скумбрии, не дымите слишком едко.
Хорошего вечера.