Сегодня почти никто не сомневается, что слово печать восходит к глаголу печь. На поверку же оказывается, что эта убежденность базируется на отсутствии какой-либо конструктивной критики высказанных давным-давно гипотез. Так, начиная с А. Матценауэра слово печать связывают с глаголом пеку – печь. Правда, А. Преображенский в свое время объявил этимологию слова неясной, предположив возможность отнести к гипотетическим глаголам *печати, *печѣти, если вначале печать означало «тавро, выжженный знак». Фасмер также с оговоркой допускал, что печать может относиться к пеку.
Однако впоследствии авторы этимологических словарей уже без всяких оговорок утверждают эту этимологию как несомненную. При этом значение «тавро, выжженный знак» у слова печать является гипотетическим, вытекающим лишь из связи с «жгущим» глаголом. Никаких свидетельств, что в древности у слова было именно такое значение, нет. Как писал доктор филологических наук А.С. Львов, в древности печати носили при себе как знак, удостоверяющий личность, а также привешивали к договорам, грамотам для свидетельства их неподложности. И нам ничего не известно, выжигались ли в прошлом с помощью печати тавро.
Также Львов указывал, что старославянский глагол печатлѣти со значением «печатать, запечатывать» является совершенно нетипичным: нормальной формой было бы печатати. По его мнению, старославянское печатлѣти восходит к тюркскому pečetle «запечатай», а само слово печать не связано со славянским пеку, а восходит грузинскому bečedi, заимствованному и принесенному на Балканский полуостров аспаруховыми булгарами в собственно тюркском произношении *pečet.
Еще раз обратим ваше внимание, что первоначально наш язык не знал глагола печатать, существительное печать соотносилось с глаголом печатлеть. Старославянский глагол запечатлѣти имел значение «запечатать, наложить печать», причем уже в ранних памятниках письменности мог использоваться иносказательно, например, в смысле камнем запечатлеть вход в пещеру. Как видим, никаких семантических перекличек с выжиганием тавро этот глагол не имел. В дальнейшем лексические судьбы существительного печать и глагола печатлеть расходятся.
Слово печать развило дополнительные значения с появлением книгопечатания. Наряду со старыми «оттиск, удостоверяющий подлинность документа» и «приспособление для такого оттиска» появляется новое – изготовление текста, рисунков и т. п. типографским способом, а затем и другие: совокупность печатаемых, обычно периодических изданий, отрасль производства, занятая изготовлением типографским способом и пр. Русское печать становится синонимом иностранного пресса, при этом последнее этимологически оправдано, поскольку связано с «надавливанием, нажатием», в то время как наше печать якобы отсылает нас к глаголу со значением «выжигать».
Глагол печатлеть со временем утратил свои прямые значения, целиком отойдя к области иносказаний. Собственно, и современное слово впечатление возникло, оттолкнувшись от глагола впечатлеть – «оставить след, подобный оттиску печати». В текстах духовного содержания речь шла не об эмоциональном или эстетическом воздействии, а, как правило, о «впечатывании» в послушника заповедей, нравоучений, благочестия и пр.
Впечатлеть въ кого страхъ к Богу, уважение къ старшимъ и пр.
Наставления и нравоучения впечатлилися на сердце его.
Само слово впечатление поначалу было отглагольным именем со значением действия: впечатление любви к добродетели. В Словаре академии российской 1789-1794 гг. запечатление – запечатывание, а иносказательно – всегдашнее содержание чего-либо в мыслях и памяти. Впечатление до начала XIX века сохраняло свое первоначальное, конкретное значение: «наложение печати» и «оттиск, отпечаток, оставляемый печатью». Например, у Пушкина в стихотворении «Сожженное письмо»:
Уж перстня верного утратя впечатленье, растопленный сургуч кипит.
При этом параллельно развивалось и новое значение под влиянием латинского impressio. Ср. у Н. И. Греча в «Записках о моей жизни»: «Однажды в каком-то немецком сборнике нашел я описание солнечной системы, солнца, планет, неподвижных звезд. Это меня чрезвычайно заняло, и я, для лучшего впечатления этих предметов в памяти, вздумал перевести всю статью на русский язык».
В.В. Виноградов писал, что для выражения понятий, связанных с французским impressionnable и impressionnabilité, в русском литературном языке 30-40-х годов XIX века возникают слова впечатлительный, т. е. «способный легко и быстро воспринимать впечатления, глубоко поддаваться им, очень восприимчивый» – и впечатлительность, т. е. «способность легко и быстро воспринимать впечатления и остро реагировать на них».
Приведенный пример показывает, как ранние гипотетические этимологии со временем становятся как будто доказанными и распространяются посредством массовых коммуникаций. Сегодня «распечатать» или «распечатлеть» устоявшиеся, иногда ошибочные, представления весьма проблематично, поскольку популяризаторы знаний о происхождении слов, как правило, подходят к вопросу совершенно некритично, целиком полагаясь на авторитет печатных изданий.