Вилка с куском запеченной осетрины замерла. Лариса смотрела на отца, и в её темно-серых глазах, обычно спокойных и профессионально-пустых, сейчас отражалось пламя каминных свечей. В большой столовой загородного дома пахло дорогим парфюмом, запеченным мясом и гнилью – той самой, что всегда сопровождает крупные предательства.
Алексей сидел во главе стола, непривычно прямой, в накрахмаленной рубашке. Рядом с ним, чуть поодаль от семейного фарфора, лежал его телефон. Лариса знала: три минуты назад туда пришло сообщение от «Виктора Вектора». Она зафиксировала это краем глаза, когда отец потянулся за бокалом. Навык оперативного наблюдения, вбитый в подкорку за годы службы в ФСКН, не пропьешь и не забудешь.
– Папа, ты ничего не хочешь мне рассказать? – Лариса аккуратно положила приборы на край тарелки. Звук соприкосновения металла о керамику в мертвой тишине прозвучал как взвод затвора. – Например, о том, почему наши конкуренты из «Вектора» уже подготовили пресс-релиз о поглощении нашего завода?
Алексей медленно поднял взгляд. Его лицо, изборожденное морщинами, которые он привык считать признаком мудрости, а не упрямства, пошло красными пятнами.
– Ты за мной следишь? – голос отца был низким, с той самой хрипотцой, от которой у коммерческих директоров холдинга подгибались колени. – Опять свои ментовские замашки в приличном доме?
– Я провожу аудит безопасности актива, – Лариса не отвела взгляда. – Это моя работа. Я вытаскивала этот завод из предбанкротного состояния три года, пока ты «лечил нервы» в Баден-Бадене. Я закрыла дыры в логистике, отбила три налоговые проверки и вывела чистую прибыль в сорок процентов. И теперь я вижу, как ты сливаешь всё это людям, которые мечтают нас уничтожить. Зачем, папа?
Алексей резко отодвинул стул. Скрежет ножек по паркету резанул по ушам.
– Зачем? Чтобы пожить по-человечески! Мне семьдесят, Лара. Я хочу продать этот балласт, забрать кэш и уехать туда, где не слышно запаха машинного масла. А ты… ты просто наемник. Дочь, которой я позволил поиграть в бизнесвумен.
– Поиграть? – Лариса почувствовала, как кончики пальцев начинают холодеть. Это была не обида. Это было состояние «боевой готовности». – Ты подписываешь документы о продаже завтра в десять утра. Ты даже не удосужился прочитать устав, который я обновила в прошлом году. Там есть пункт о преимущественном праве выкупа и блокирующем пакете.
Отец вдруг рассмеялся. Громко, издевательски, так, что звякнули хрустальные подвески на люстре. Он наклонился над столом, упираясь тяжелыми кулаками в белую скатерть.
– Устав? Пакеты? Ты забыла, кто здесь хозяин? Я создал эту империю, когда ты еще куклам головы отрывала. И если я решил, что завтра завода не будет – его не будет. Вместе с тобой и твоими амбициями.
Лариса медленно встала. Каштановые волосы рассыпались по плечам, но спина оставалась прямой. Она достала из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, небольшую флешку и положила её перед отцом.
– Здесь записи твоих встреч в ресторане «Золотой карп». Там не только про продажу завода, папа. Там про «откаты» и схему обналичивания, которую тебе предложили «векторовские». Если это всплывет – это не Баден-Баден. Это ст. 199 и 174 УК РФ. В особо крупном. Твой пенсионный фонд превратится в тюремную пайку.
Лицо Алексея стало багровым. Он замахнулся, сметая со стола тарелку с осетриной. Фарфор разлетелся на куски, жирный соус брызнул на дорогую скатерть.
– Ты мне больше не дочь! – крикнул отец на семейном ужине, его голос сорвался на визг, слюна брызнула на лицо Ларисы. – Вон из моего дома! Прямо сейчас! И чтобы завтра духу твоего на заводе не было! Пошла вон, тварь неблагодарная!
Лариса молча вытерла щеку салфеткой. Она ожидала этой реакции. Фактура была собрана, материал закреплен. Она знала то, чего не знал он: все основные производственные площади, патенты на разработки и даже этот самый дом уже полгода юридически принадлежали не холдингу «Алексей и К», а её личной компании-оператору.
Отец, будучи уверенным в своей власти, подписывал доверенности не глядя, когда Лариса «оптимизировала налоги».
Она вышла из столовой, не оглядываясь. На пороге она обернулась. Алексей стоял у стола, тяжело дыша и сжимая в руке флешку.
– Завтра в десять я буду в офисе, папа. Но не для того, чтобы передать дела. А для того, чтобы встретить твоих покупателей. И поверь, им очень не понравится то, что я им предъявлю.
Она вышла на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Лариса села в машину, руки на руле не дрожали. Она открыла мессенджер и написала один короткий текст: «Объект пошел на конфликт. Начинаем реализацию».
В этот момент её телефон звякнул. Сообщение от службы безопасности: «Лариса Алексеевна, у вашего дома два экипажа полиции. Заявление от вашего отца о краже конфиденциальных документов и вымогательстве».
Лариса посмотрела на экран. Пружина разжалась. Игра началась по-взрослому.
***
Лариса припарковала машину в двух кварталах от собственного дома. Она знала: если отец вызвал полицию, они будут ждать её у ворот. В голове короткими кадрами прокручивалась схема задержания. Сейчас она для системы не «своя», а фигурант по заявлению уважаемого бизнесмена.
Холод от кожаного сиденья пробрался под пальто. Лариса достала из бардачка второй телефон – чистый «борт», купленный специально для экстренных связей. Пальцы быстро набрали номер.
– Семёныч, спишь? – голос Ларисы был ровным, без единой нотки паники. – Для тебя всегда на связи, Лара. Что случилось? Судя по времени, ты либо в засаде, либо в бегах. – Второе. Объект «Батя» сорвался с нарезки. Написал заяву. Кража документов и вымогательство. Подтягивает своих из главка. – Ожидаемо, – хмыкнул в трубку старый сослуживец. – Он всегда считал, что закон – это то, что он пишет в приказах по заводу. Чем помочь? – Сделай запрос по базе. Кто дежурит по району и кто принял материал. Мне нужно знать, на чьей они стороне – закона или конверта. И проверь «Вектор». С кем из наших они контактируют.
Лариса отключилась. Она чувствовала, как внутри закипает та самая холодная ярость, которая помогала ей закрывать дела по сбыту в особо крупном. Отец думал, что вышвырнул «дочку-помощницу». Он забыл, что вышвырнул профессионала, который три года страховал его тылы от реальных уголовных дел.
Ночь прошла в дешевом отеле на окраине. Лариса не спала. На кровати были разложены документы – те самые «козыри», которые отец считал украденными. На самом деле это были оригиналы допсоглашений к уставу.
– Ст. 163, говоришь? – прошептала Лариса, глядя на свою подпись в графе «Генеральный директор управляющей компании». – Нет, папа. Это называется «защита активов от недобросовестного управления».
Утром, ровно в девять, она была у офиса. Возле входа стояли две черные иномарки. Те самые «покупатели» из «Вектора». И патрульная машина.
Алексей стоял на крыльце, сияя как начищенный самовар. Он что-то оживленно объяснял рослому мужчине в дорогом сером костюме – Виктору, главе «Вектора». Рядом переминался с ноги на ногу капитан полиции, скучающе озираясь по сторонам.
Когда машина Ларисы затормозила у шлагбаума, отец даже не попытался скрыть торжества. Он подошел к водительскому окну, постучал перстнем по стеклу.
– Пришла покаяться? – Алексей осклабился. – Поздно. Заявление в работе. Флешку вернешь – может, попрошу, чтобы не сильно прессовали. А сейчас – освободи территорию. Охране дана команда тебя не пускать. Ты здесь никто.
Лариса вышла из машины. Каштановые волосы были собраны в тугой хвост, лицо – белая маска с темно-серыми глазами, которые, казалось, прожигали насквозь.
– Капитан, – обратилась она к полицейскому, игнорируя отца. – Проверьте документы у этого гражданина. На каком основании он препятствует доступу собственника на объект?
Полицейский кашлянул, глядя на Алексея. – Лариса Алексеевна, тут такое дело… Алексей Иванович подал заявление. Мы обязаны провести проверку. Пройдемте в машину для дачи объяснений.
– Для объяснений по какому факту? – Лариса сделала шаг вперед, входя в личное пространство капитана. – По факту того, что я нахожусь на территории предприятия, которое принадлежит мне на сто процентов?
Отец поперхнулся воздухом. Виктор из «Вектора» нахмурился и сделал шаг ближе.
– Лара, прекрати этот цирк, – рявкнул Алексей. – Все знают, что завод мой. Я его основал! – Основал – ты. Но полгода назад, когда тебе понадобилось вывести активы из-под возможного ареста по делу о недоимках, ты подписал договор дарения долей. Помнишь, папа? Тебе было очень страшно, что у тебя всё отнимут. Ты сам просил меня «спрятать» завод. И я спрятала. На себя.
– Это была фиктивная сделка! – выкрикнул Алексей, его лицо начало приобретать фиолетовый оттенок. – Безденежная! Она не имеет силы! Капитан, арестуйте её!
– Безденежная? – Лариса достала из папки синий конверт. – Вот выписки со счетов. Сумма была переведена в полном объеме. Из моих личных накоплений за десять лет службы и продажи добрачного имущества. Сделка зарегистрирована, налоги уплачены. Капитан, если вы сейчас предпримете действия по моему задержанию без санкции прокурора, это будет ст. 286 УК РФ. Превышение. У меня ведется аудиозапись.
Полицейский попятился. Он явно не хотел вписываться в конфликт, где «фигурант» цитирует статьи лучше его начальника.
Виктор из «Вектора» подошел к Алексею и тихо, но отчетливо сказал: – Алексей Иванович, вы сказали, что объект чист. Мы не покупаем проблемные активы с семейными войнами. Сделки не будет, пока вы не решите вопрос с дочерью.
– Витя, подожди! – отец схватил его за рукав. – Я всё решу! Лара, ты сейчас же подпишешь обратную передачу, или я… я тебя уничтожу! Ты забыла, кто мой кум?
Лариса посмотрела на часы. – Твой кум, папа, тридцать минут назад ушел в отставку «по собственному». У Семеныча длинные руки. А теперь – уйди с дороги. У меня совещание с начальниками цехов. Мы будем обсуждать, как платить людям зарплату, которую ты собирался украсть, продав завод на металлолом.
Она пошла к дверям офиса. Охрана, видевшая эту сцену, молча расступилась.
Отец стоял на парковке, раздавленный, под прицелом холодного взгляда Виктора. Но Лариса знала: такие, как он, не сдаются. Они кусают напоследок, даже если зубы уже выпали.
Её телефон снова завибрировал. «Лара, плохие новости. Батя задействовал план "Б". Он подал иск о признании сделки недействительной в связи с твоей "недееспособностью" на момент подписания. У него есть справка из частной клиники, что он был под воздействием твоих психотропных препаратов. Счета завода уже заморожены в качестве обеспечительной меры».
Лариса остановилась посреди холла. Пружина сжалась еще сильнее. Отец решил объявить её не просто воровкой, а преступницей, травившей родного родителя. Продолжение>>
