Звонок раздался в субботу, в девять утра. Я ещё в халате стояла с кофе, смотрела в окно на мокрый двор.
— Машенька, родная, — голос свекрови звучал медово, а это всегда плохой знак. — Мы тут посоветовались с родными. Решили у тебя собраться на юбилей тёти Гали. Вас же квартира большая, всем места хватит.
Я поперхнулась кофе.
— Когда?
— Через две недели. В субботу. Человек двадцать пять, не больше. Ты же хозяйка замечательная, управишься.
Двадцать пять человек. В моей трёхкомнатной квартире. Где я должна буду готовить, накрывать, обслуживать, а потом до ночи мыть посуду. И всё это — для родственников мужа, половину которых я видела три раза в жизни.
— Людмила Петровна, давайте лучше в кафе? Я могу помочь найти место, где...
— Что ты, доченька! Какое кафе, там же всё дорого и невкусно. Дома уютнее. Ты салатики сделаешь, горячее, я пирог принесу. Всё просто.
Просто. Конечно.
Муж сидел на диване с телефоном, делал вид, что не слышит.
— Серёж, — я положила трубку. — Ты в курсе?
Он не поднял глаз.
— Мама говорила что-то. Ну, соберутся немного. Один раз можно.
— Двадцать пять человек — это не немного. Это толпа.
— Маш, ну это же родня. Нельзя отказать.
— Твоя родня. А готовить буду я. И убирать потом тоже я.
— Я помогу, — он всё ещё смотрел в экран.
Я знала цену этой помощи. В прошлый раз, когда приходили его родители на ужин, он «помогал» — вынес мусор и открыл бутылку вина. Остальное — четыре часа у плиты, сервировка, мытьё посуды до полуночи — было моим.
Вечером позвонила его сестра Ольга.
— Машка, привет! Слушай, на юбилей можно мы с детьми придём пораньше? А то малые устанут поздно. Часика в два.
Банкет планировался на шесть.
— Ольга, если вы придёте в два, я ещё готовить буду.
— Ну и что? Мы на кухне посидим, не помешаем. Дети поиграют.
Дети — это двое мальчишек шести и восьми лет, которые последний раз разрисовали мне обои в коридоре фломастерами. «Они же маленькие, что ты злишься», — сказала тогда Ольга.
Я легла спать и долго смотрела в потолок. Сергей сопел рядом, уже спал. Ему было легко — его роль в этом спектакле заключалась в том, чтобы прийти к накрытому столу, посидеть с родственниками, а потом уйти на диван с пультом.
Утром я составила список. Три салата, горячее, закуски, нарезки. Продукты потянут тысяч на десять минимум. Плюс одноразовая посуда, салфетки, напитки.
— Серёж, деньги на продукты кто даёт?
Он замер с чашкой чая.
— Ну... мы же хозяева.
— То есть я должна ещё и оплатить этот банкет?
— Маша, ну что ты. Это же семья.
— Твоя семья. Которая решила, что моя квартира — это ресторан с бесплатным обслуживанием.
Он поставил чашку, посмотрел на меня наконец.
— Ты что, серьёзно против?
— Я серьёзно против того, что меня даже не спросили. Просто поставили перед фактом.
— Мама думала, ты обрадуешься.
— Почему она так думала?
Он пожал плечами. Разговор окончен, по его мнению.
Я позвонила Людмиле Петровне сама.
— Людмила Петровна, давайте так. Если банкет у меня, то я готовлю только два блюда. Остальное пусть каждый принесёт с собой. И продукты на мои два блюда — скидываемся поровну на всех.
Повисла тишина. Долгая.
— Машенька, ты что, жадничаешь? Неудобно же людей просить...
— Мне неудобно одной кормить двадцать пять человек за свой счёт.
— Ну, я не знаю. Я скажу родным. Но они, наверное, обидятся.
— Тогда, может, в кафе всё-таки?
Она положила трубку. Просто взяла и положила.
Вечером Сергей пришёл мрачный.
— Мама расстроена. Говорит, ты испортила весь праздник.
— Я предложила нормальный вариант.
— Нормальный — это когда хозяйка принимает гостей, а не выставляет счета.
— Хозяйка, которую никто не спросил, хочет ли она быть хозяйкой.
Он ушёл на балкон курить. Вернулся через двадцать минут.
— Ладно. Мама сказала, они в кафе отметят.
Я ждала облегчения. Но вместо него пришло что-то другое — тяжёлое, неприятное.
Потому что на меня теперь смотрели как на виноватую. Сергей ходил с лицом, будто я предала Родину. Людмила Петровна на звонки отвечала сухо, односложно. Ольга написала в мессенджере: «Молодец, добилась своего. Теперь бабушке платить придётся за кафе».
Никто не спросил, почему я отказалась. Никого не интересовало, что я устала, что у меня своя работа, свои дела, что я не обслуживающий персонал.
Я просто испортила праздник. Жадная, негостеприимная.
В день юбилея Сергей ушёл к родным один. Меня не позвал. Я и не напрашивалась.
Села на кухне с чаем. Тишина в квартире стояла звонкая, почти осязаемая. Никаких тарелок, кастрюль, голосов. Никакой суеты.
Посмотрела на плиту. Чистую, холодную.
Вернулся он поздно, за полночь. Прошёл в ванную, потом сразу в спальню. Я лежала с книжкой, не спала.
— Как прошло? — спросила.
— Нормально.
Он лёг, отвернулся к стене.
— Серёж.
— Что?
— Ты понимаешь, почему я отказалась?
Молчание. Потом тихо:
— Понимаю. Но это же мама.
— А я кто?
Он не ответил. Может, заснул. Может, просто не знал, что сказать.
Я выключила свет. В темноте всегда думается яснее.
Людмила Петровна так и не позвонила извиниться. Сергей делал вид, что ничего не произошло. Родственники, наверное, обсуждали меня в чатах — жадную, странную, не такую, как надо.
А я просто не хотела стоять у плиты, пока другие веселятся. Не хотела быть невидимой парой рук, которая подаёт, убирает, моет.
Хотела быть человеком, у которого спрашивают, прежде чем решать за него.
Странное желание, правда?