— Витя, если ты сейчас тронешь заначку на отпуск, то в Крым летом поедешь один. На электричках. И жить будешь в палатке с комарами, потому что я тебя в наш номер не пущу даже за доплату.
Дина стояла у плиты, остервенело оттирая застывший жир с боков старой кастрюли. Март за окном выдался серым, липким и каким-то особенно безденежным. Снег во дворе превратился в грязную кашу, напоминающую ту самую овсянку, которую младшая Надя вечно размазывала по тарелке, делая вид, что ест.
Витя сидел за столом, втянув голову в плечи. Перед ним лежала распечатка из интернет-магазина. Глянцевые картинки с белоснежными стиральными машинами и бесшумными пылесосами сияли так ярко, будто это были не бытовые приборы, а как минимум порталы в лучшую жизнь.
— Дин, ну пойми ты, мать звонила, плакала. У неё стиралка «прыгает» так, что соседи снизу думают — землетрясение началось. И пылесос гарью воняет на всю лестничную клетку. Пожар же будет!
— Прыгает она у неё, потому что Елена Геннадьевна в неё три пододеяльника разом запихивает и надеется на чудо, — отрезала Дина, не оборачиваясь. — А пылесосу всего пять лет. Его просто почистить надо. Но твоей маме же нужно, чтобы всё было «по последнему слову техники». С вай-фаем, управлением со смартфона и функцией глажки шнурков.
— Она пожилой человек, ей удобство нужно, — вяло огрызнулся Витя. — Она всю жизнь на нас положила...
— Ой, только не начинай этот плач Ярославны на стенах Кремля! — Дина наконец повернулась, вытирая руки о передник. — Твоя мама «положила жизнь» на походы по театрам и обсуждение соседок. А мы три года откладывали эти сто пятьдесят тысяч, чтобы детей к морю вывезти. Надя школу заканчивает, у неё нервный тик от этих пробников ЕГЭ. Кира вообще из комнаты не выходит, только еду туда забирает, как в камеру одиночного заключения. Им солнце нужно, витамин D, а не мамина новая посудомойка с подсветкой.
В кухню, шаркая тапками, вплыла Надя. В руках она держала телефон, из которого доносилось ритмичное бубнение.
— Мам, а у нас есть что-то, кроме макаронных изделий, которые нельзя называть? — спросила она, заглядывая в холодильник.
— Там суп на куриных спинках. Полезно для суставов и бюджета, — Дина кивнула на кастрюлю. — И телефон убери, зрение посадишь, будешь как бабушка — видеть только то, что тебе выгодно.
— Бабушка звонила, — между делом заметила Надя, выуживая из недр холодильника кусок сыра. — Просила Витеньку, то есть папу, заехать. Говорит, у неё микроволновка начала разговаривать на китайском.
Витя подпрыгнул на стуле.
— Вот видишь! Техника восстала! Это знак!
— Это знак того, что кто-то случайно нажал кнопку переключения языка, — Дина выразительно посмотрела на мужа. — Витя, я предупреждаю. Мои деньги даже не думай трогать, я твоей маме помогать не хочу. В этом месяце мы и так заплатили за её курсы «Активного долголетия», где их учат плести корзины из газет. Где эти корзины? Весь балкон ими завален, скоро на голову полетят.
— Это её хобби! — Витя попытался придать голосу твердость, но вышло как-то жалко, в духе Новосельцева из «Служебного романа», когда тот пытался забрать заявление об уходе.
— Хобби — это когда ты сама за это платишь, — резюмировала Дина. — А когда за это платят дети, у которых дырка в бюджете размером с Марианскую впадину, это называется «эксплуатация родственных чувств».
Вечер в семье протекал по привычному сценарию «тихой гражданской войны». Надя в большой комнате пыталась осознать логарифмы, периодически вскрикивая от бессилия. Кира, младшая, в свои пятнадцать лет уже обладала взглядом опытного прокурора. Она вышла из своей «цитадели», когда услышала шум в прихожей.
Витя собирался к матери. Тайная миссия, прикрытая легендой «надо посмотреть кран», была шита белыми нитками.
— Пап, если ты ей купишь новый робот-пылесос, отдай мне старый, — бросила Кира, прислонившись к косяку. — Я его разберу на запчасти для проекта по физике. Всё равно он у неё только пыль под диван разгоняет.
— Ничего я не покупаю! — буркнул Витя, борясь с непослушной молнией на куртке. — Просто посмотрю.
— Знаем мы это «посмотрю», — Дина вышла проводить мужа, скрестив руки на груди. — Вернешься с чеком на тридцать тысяч и виноватым видом. Помни, Витя: у нас ипотечный хвост ещё на полгода, и зубы Надины — это не роскошь, а средство передвижения пищи. Если ты сейчас потратишь отпускные на мамин каприз, я подам на раздел имущества. И начну с твоего любимого спиннинга.
Витя замер. Угроза со спиннингом была ударом ниже пояса. Он молча выскочил за дверь, оставив в коридоре запах дешевого одеколона и предчувствие грандиозного скандала.
Дина вздохнула и пошла в ванную. На зеркале висел стикер: «Купить порошок, хлеб, валерьянку». Цены в магазине за углом росли так быстро, будто их подкармливали дрожжами. Вчерашний поход за элементарным набором для щей обошелся в сумму, на которую в её молодости можно было справить небольшую свадьбу.
— Мам, а почему бабушка всегда хочет именно самое дорогое? — Надя появилась в дверях ванной, размазывая по лицу какую-то зеленую субстанцию.
— Потому что, доченька, твоя бабушка живет в мире, где «дорого» — это синоним «хорошо». Она считает, что если на стиралке написано «Сделано в Германии», то она будет стирать сама, сушить, гладить и ещё читать стихи Гёте в оригинале. А на деле — те же подшипники, только в профиль.
— А папа ей даст деньги?
— Твой папа — добрый человек, Надюша. А доброта в нашем мире часто граничит с отсутствием инстинкта самосохранения.
Дина прошла на кухню и села за стол. В голове крутились цифры. Так, если Витя всё-таки снимет деньги... Накопления лежали на счету, к которому у него был доступ. Она всегда доверяла мужу. Считала, что за двадцать лет брака они стали одной сатаной, как в поговорке. Но Елена Геннадьевна... Эта женщина обладала удивительным талантом. Она могла убедить любого, что отсутствие у неё новейшей модели мультиварки — это прямое нарушение прав человека и угроза мировой безопасности.
Прошел час. Потом два. Дети разошлись по комнатам. Надя уснула прямо на учебнике математики, а Кира продолжала что-то яростно печатать в телефоне.
В одиннадцатом часу в замке повернулся ключ. Витя вошел тихо, как ниндзя, старающийся не разбудить спящую охрану. Он не стал включать свет в прихожей, но Дина уже ждала его на кухне, попивая пустой чай.
— Ну? — коротко спросила она, когда муж показался в дверном проеме.
Витя выглядел так, будто только что разгрузил вагон с углем. Причем вручную.
— Она плакала, Дин. Говорит, что старая стиралка её током ударила. И что пылесос взорвался в углу.
— Взорвался? — Дина приподняла бровь. — И где воронка? Где выбитые стекла?
— Ну, задымил сильно. В общем, я заказал. Доставка завтра. Стиралка, пылесос и... ну, посудомойка. Она сказала, что у неё суставы на руках болят от воды.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как сосед за стенкой кашляет. Дина медленно поставила чашку на стол. Внутри у неё что-то оборвалось. Это было не просто разочарование, это было чувство предательства. Те самые сто пятьдесят тысяч, которые она выкраивала из каждой зарплаты, отказывая себе в новых сапогах и лишней пачке хорошего кофе, улетели на комфорт женщины, которая за всю жизнь не проработала и десяти лет.
— Витя, ты понимаешь, что ты сделал? — голос Дины был пугающе спокойным. — Ты не просто технику купил. Ты украл у своих дочерей море. Ты украл у Нади нормальный выпускной.
— Я найду способ! Подработаю! — зашептал Витя, поглядывая на двери комнат.
— Где ты подработаешь? На заводе в третью смену? Тебе сорок восемь, у тебя спина через день болит. Ты сказочник, Витя. Грустный, безответственный сказочник.
— Мама пообещала, что перепишет на нас дачу...
— Эту песню я слышу с года нашей свадьбы. Дача — это морковка перед носом у ослика. Ослик — это ты, Витя.
Дина встала и подошла к окну. Там, в темноте мартовской ночи, качались голые ветки деревьев. Она вдруг поняла, что взывать к совести мужа бесполезно. Это как пытаться объяснить коту, почему нельзя драть диван — инстинкт сильнее логики. Мама сказала «надо», значит, сын сделает.
— Завтра доставка, говоришь? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да, с десяти до двух. Я отпросился на пару часов, съезжу к ней, встречу курьеров.
— Хорошо. Поезжай. Встречай. Радуй маму.
Витя, не ожидавший такой легкой капитуляции, облегченно выдохнул.
— Дин, ну ты не обижайся. Мы же семья. Всё образуется. Вот увидишь, лето еще впереди, что-нибудь придумаем...
Он подошел, чтобы обнять её за плечи, но Дина ловко ускользнула.
— Иди спать, Витя. У тебя завтра важный день. Праздник прогресса в отдельно взятой квартире.
Когда муж ушел в спальню и вскоре оттуда донесся его безмятежный храп, Дина не легла. Она достала из шкафчика старую тетрадь, где вела домашнюю бухгалтерию. Просмотрела записи. Затем открыла ноутбук и зашла в личный кабинет банка.
Сумма на счету уменьшилась ровно на девяносто восемь тысяч четыреста рублей. Витя не поскупился. Выбрал всё самое лучшее. Елена Геннадьевна завтра будет сиять, как медный таз.
Дина посмотрела на часы. Было начало первого ночи. В голове созревал план, который в обычных обстоятельствах она бы назвала безумием. Но обстоятельства были чрезвычайными. Это была война за справедливость, а на войне все средства хороши. Даже те, что не одобрил бы семейный психолог.
Она вспомнила, как в прошлом году свекровь «забыла» вернуть им деньги за ремонт балкона, который Дина оплатила из своих личных премий. Вспомнила, как Елена Геннадьевна подарила внучкам на день рождения по коробке просроченных конфет, купленных по акции, хотя за неделю до этого приобрела себе норковую накидку «для походов в консерваторию».
— Ну что ж, Елена Геннадьевна, — прошептала Дина, закрывая ноутбук. — Хотели техническую революцию? Вы её получите. Но по моим правилам.
Она достала телефон и быстро набрала сообщение в мессенджере своей подруге Ларисе, которая работала в крупной логистической компании. Та была «совой» и обычно бодрствовала до трех утра.
«Лара, спишь? Мне нужна твоя помощь. Скажи, можно ли перехватить доставку, если я знаю номер заказа и адрес, но хочу изменить... кое-какие детали? Да, это касается той самой "святой женщины". Нет, не криминал. Просто восстановление баланса во Вселенной».
Ответ пришел через две минуты: «Диныч, для тебя — хоть черта из табакерки. Диктуй номер. Что задумала?»
Дина быстро напечатала инструкции. Лариса прислала в ответ кучу смеющихся смайликов и короткое: «Сделаю. Завтра будет шоу».
Дина вернулась в спальню. Витя спал, раскинув руки, счастливый и свободный от мук совести. Он и не подозревал, что его супруга, эта тихая женщина, тридцать лет варившая ему супы и гладившая рубашки, только что нажала на воображаемую красную кнопку.
На следующее утро Дина вела себя как ни в чем не бывало. Она даже приготовила Вите завтрак — его любимую яичницу с поджаренным хлебом (никакого жареного лука, он его не выносил).
— Ты какая-то подозрительно добрая, — заметил Витя, подозрительно глядя на жену. — Не к добру это.
— Просто я поняла, что нервы дороже денег, — кротко ответила Дина. — Ты прав, маме нужно помогать. Иди, не опоздай. Курьеры не любят ждать.
Витя ушел, сияя как начищенный пятак. Дина дождалась, пока за ним закроется дверь, и повернулась к дочерям.
— Девочки, подъем. У нас сегодня много дел.
— Каких дел, мам? Сегодня суббота, — пробормотала из-под одеяла Надя.
— Мы едем к бабушке. Но не пить чай. Мы едем на генеральную репетицию спектакля «Возвращение блудных денег». Одевайтесь быстро. Нам нужно быть там раньше, чем приедут грузчики.
— А папа? — спросила Кира, мгновенно проснувшись. — Он же там будет.
— Папа будет в роли главного зрителя. А вы будете ассистентками. Кира, возьми свой большой рюкзак. Надя, возьми скотч и маркеры. Мы идем менять историю нашей семьи.
Дина подошла к зеркалу и поправила прическу. На её губах играла та самая улыбка, которую Витя называл «предгрозовой», но на этот раз в ней было нечто большее — ледяная решимость женщины, которая решила, что хватит быть спонсором чужого эгоизма.
Она уже видела, как Елена Геннадьевна открывает дверь курьерам, как Витя гордо демонстрирует коробки... и как в этот момент всё идет совершенно не по их сценарию.
***
Как вы думаете, что именно задумала Дина? Решится ли она на открытый скандал в присутствии курьеров или её план гораздо тоньше и коварнее, способный заставить свекровь саму отказаться от дорогой техники?
Продолжение этой семейной драмы и то, как героиня поставила всех на место, читайте в следующей части: ЧАСТЬ 2 ➜