Про слабые места или как определить границы возможного:
«Со временем тебе уже просто тошнит от компромиссов.
Чем меньше времени тебе остаётся, тем больше хочется
быть только самой собой не облегчая никому жизнь»
Мерил Стрип
Когда в кабинет приходят с запросом «у нас не складываются отношения», за этим всегда стоит нечто большее, чем жалоба на партнера. За проблемой коммуникации всегда проступает структура. Вопрос того, как устроена психика. И вопрос того, как устроен Другой — и почему его устройство вызывает такую острую реакцию.
В популярной психологии это часто называют «психотипом». В психоаналитической традиции мы говорим о структуре — о том, как выстроена психика, как она защищается, чего хочет на самом деле и почему выбирает именно такие способы любить, ненавидеть и молчать. Но чтобы не оставаться в абстракциях — обратимся к клиническому материалу.
В кабинете психолога — двое детей, брат и сестра, погодки. Мама привела их с запросом «вечно ссорятся». Имена изменены.
— Машенька, часто ли тебя брат обижает?
Пауза. Она задумывается, структурирует ответ:
— Бывает, что обижает, а бывает, что нет. Есть два варианта. Первый — я обижаюсь, когда он с друзьями и не замечает меня. Второй — когда мама отворачивается, он мне язык показывает. Дразнит.
— Саша, а тебя когда обижает сестра?
Ответ приходит без колебаний:
— Только когда царапается. Случайно может царапнуть. А если я ее задену — она сразу плачет и говорит, что я виноват.
В этом диалоге — не патология, не ошибки воспитания, не «сложный характер». Здесь проступает встреча двух разных психических структур, каждая из которых пытается быть услышанной. И каждая терпит неудачу, потому что говорит на своем языке, не замечая, что Другой слышит иначе.
Задача психоаналитического пространства — не «помирить» и не «дать совет». Задача — создать условия, в которых эта разность сможет проявиться, не разрушая. Здесь важна позиция: не вмешиваться в конфликт, но удерживать его напряжение. Контейнировать. Не спасать, не оценивать, не становиться на сторону. Быть тем, кто выдерживает, не реагируя.
Здесь мы не говорим о «типах», мы говорим о структурах психики: о том, как выстроены защиты, где локализована уязвимость, как организовано желание.
Но если перейти на язык более доступный — у каждого из нас есть зоны силы и зоны, куда лучше не заходить без специального приглашения. В отношениях мы часто бьем именно по этим местам. Не со зла — просто не видим границы. Мы требуем от другого:
— «Возьми себя в руки» (а он и так держится из последних сил).
— «Просто собери волю в кулак» (а для нее воля — не про кулак, а про выдерживание).
— «Не нагнетай, у всех бывает» (а для него эта ситуация — точка сборки всей тревоги мира).
Эти фразы — не просто слова. Это интрузия - вторжение. Они не мобилизуют, они разрушают. И задача аналитического пространства — не научить «правильно говорить», а создать место, где такие вторжения можно заметить, не разрушившись и не разрушив. Это и есть работа контейнера: удерживать то, что кажется невыносимым, не сливаясь и не отвергая.
Вернемся к Маше и Саше.
Когда мы - психологи работаем с материалом, мы не «определяем психотип» ради классификации. Мы смотрим на то, как организовано мышление, как устроено чувствование, где проходит граница между «Я» и «Другой».
У Маши ведущая организация — это мир отношений, оттенков чувств, того, «кто как посмотрел». Для нее невыносимо, когда брат «не замечает» — потому что для нее отсутствие внимания равно отсутствию любви. Ее уязвимость — в том месте, где она не считана.
У Саши — иная структура. Его мир конкретен: есть действие, есть результат, есть физическая граница. Если сестра его не трогает — значит, все хорошо. Если трогает — он реагирует по факту. Ему не приходит в голову «считывать настроение», потому что для него это несуществующая реальность.
Их конфликт — не в том, что они «плохие». Их конфликт — в том, что они говорят на разных языках и не видят этого. Точнее, видят, но интерпретируют через себя: «она плакса», «он бесчувственный». Задача аналитической работы — не убедить их, что «надо понимать друг друга». Задача — создать пространство, где можно обнаружить: Другой устроен иначе. Не лучше, не хуже — иначе. И это инаковость не обязана становиться угрозой.
В психоаналитически ориентированной терапии позиция специалиста — особенная. Это не «дружеское участие», не «поддержка любой ценой», не «совет с позиции знающего». Это дружелюбная нейтральность. Это способность быть рядом, не сливаясь. Способность удерживать границу, не становясь ни адвокатом, ни судьей. Способность контейнировать — то есть принимать в себя напряженные, тяжелые, невыносимые чувства другого, перерабатывать их и возвращать в доступной для осмысления форме. Это способность быть профессионалом своего психоаналитического направления.
Абстиненция в данном контексте — не холодность. Это отказ от соблазна: утешить (чтобы самому не чувствовать чужую боль), поругать (чтобы почувствовать свое превосходство), дать совет (чтобы закрыть вопрос и снять напряжение).
В кабинете не должно быть места услужливости. Потому что услужливость — это всегда про желание специалиста, а не про потребность пациента. Это про «я хороший, примите меня». В психоанализе работает иное: «я здесь, чтобы вы могли встретиться с собой — даже в том, что пугает».
В любом случае, что бы ни беспокоило — к своему душевному устройству стоит относиться с вниманием. Не героически, не «я сама», не «потом как-нибудь». А с уважением к тому факту, что психика не всегда говорит напрямую. Иногда она кричит через тело, через повторяющиеся сценарии, через невыносимые отношения.
Если жизнь не складывается, если каждый разговор превращается в минное поле — не нужно махать рукой. Не нужно уходить в «несознанку». Не нужно обесценивать свою боль фразами «у всех так». Прислушайтесь к себе. И если понимаете, что сами не справляетесь — не занимайтесь самодиагностикой.
Психоаналитический психотерапевт нужен не только «тяжелым случаям». Он нужен тем, кто готов встретиться с собой — без иллюзий, но и без ужаса. Тем, кто хочет не просто «наладить отношения», а понять, почему они именно такие. Тем, кто готов к тому, что настоящая работа занимает время — и это нормально.
Я — адепт французской психоаналитической и психосоматической парадигмы классического психоанализа. Это значит, что для меня психика — не набор симптомов и не список «типов». Это живая, дышащая структура, которая ищет себя, часто — через страдание. Которая защищается так, как умеет. Которая хочет быть увиденной — но боится этого.
В кабинете я создаю пространство, где можно встретиться с собой — без спешки, без насилия, без обещаний «быстрого счастья».
Тарасюк Алёна Александровна психоаналитически ориентированный психолог.
С уважением,
когда речь заходит о «лечащем» и «лечащемся» в психологии и верой в уникальную симфонию души.
@Психолог и психоаналитический Дзен
Подписывайтесь, чтобы развенчивать мифы о психологии без потери глубины.