Со мной всё в порядке, как в психическом плане, так и в физическом. Мозгами я не потёк и операцию не делал, как могло показаться из названия. Я остаюсь прирождённым бакинцем.
Это история простой девушки из Волгограда, тогда Царицына, которая в восьмилетнем возрасте, после раскулачивания отца, переехала в Баку. В повествовании нет ничего ностальгического и душещипательного, что обычно нравится бакинцам, когда речь идёт об их городе — обычная проза жизни в Баку тридцатых годов. Но тем ценнее это воспоминание.
Тем более это не рассказ, посвящённый городу, а часть биографии человека, в которой столица Азербайджанской ССР заняла значимое место.
Мне понравилось, поэтому я рискнул её выставить, позволив себе ужать воспоминание (за что прошу прощения у автора) в десяток раз.
Дорога к морю
Я родилась 18 февраля 1922 года.
Летом 1930-го мы — я, мама и сестра — переехали в Баку, где уже обосновались мамины сестры и младший брат.
Помню, как только сошли с поезда — жар ударил в лицо, будто кто-то распахнул печь.
— «Ну вот, девочки, это и есть Баку… привыкайте», — сказала мама, поправляя платок.
А я уже вертела головой: камень, солнце, свет — всё другое. И воздух — солёный, с примесью нефти.
Город, где Восток встречается с Европой
Баку казался сказкой. Старый город с узкими улочками, резными балконами и каменным кружевом соседствовал с европейскими домами, будто перенесёнными сюда с другого берега мира.
Бухта, словно чаша, обнимала город. С одной стороны — холм Шишка с маяком, с другой — Зых.
В центре — бульвар.
— «Пойдём вечером, там прохладнее», — говорила тётя Шура.
А вечером там и правда было волшебно: огни отражались в воде, и казалось, будто море надело ожерелье.
Музыка над морем
Самым любимым местом для меня стала филармония.
Летними вечерами на террасе играл оркестр.
— «Слушай… это Моцарт», — шептала мама.
— «А это кто?»
— «Узеир Гаджибеков. Наш, бакинский».
Музыка плыла над морем, а луна поднималась из воды — огромная, золотая.
В такие моменты город казался не реальным, а придуманным.
Купальни и первое бакинское «крещение»
Но настоящая жизнь была на берегу.
Купальни — деревянные, резные, словно игрушечные дворцы, стояли прямо в море. Длинный мост уходил в глубину, где можно было нырять. Но моё первое знакомство с морем вышло не таким красивым.
Я, не думая, полезла в воду с берега. Через пару минут услышала крики:
— «Эй, девчонка! Посмотри на себя!»
Я выскочила — вся в мазуте. Чёрная, липкая, как будто меня в бочку окунули. Мальчишки хохочут, свистят. Я — домой, почти плача.
Тётя Шура встретила меня, едва сдерживая смех:
— «Ну что, окрестилась? Теперь голову кутума съешь — и будешь настоящая бакинка!»
Меня отмывали керосином, песком и мылом. Это было моё первое настоящее знакомство с Баку.
Баилов — жизнь у нефти и ветра
Мы жили на Баилове — среди белых домиков с плоскими крышами. Во дворе — навес, там готовили, стирали, жили.
— «Иди, воды принеси!»
— «Сейчас!»
Всё было просто и тесно, но живо. Воздух пах нефтью и ветром. Иногда — так, что песок хрустел на зубах. Ветер здесь был хозяином.
Норд — сухой, злой, с песком.
Моряна — тёплая, но приносила мазут.
Однажды в такую моря́ну загорелась спортплощадка.
— «Горит! Море горит!» — кричали люди.
И правда — горела вода.
Мама
Мама была удивительным человеком. Четыре класса образования — и при этом ум, хватка и талант. С девяти лет училась у портнихи. Шила всё: от белья до пальто.
— «Сиди спокойно, сейчас рукав переделаю — и будет лучше нового», — говорила она.
Мы носили перешитые вещи, но никогда не чувствовали себя хуже других. Позже мама устроилась лаборанткой в АзНИИ. Её заметил профессор Авдусин.
— «Учитесь, у вас есть способности», — сказал он.
И она училась. Без института. На практике. Через годы стала настоящим специалистом.
Новый дом и новый район
В 1935 году нам дали комнаты в новом доме.
Район — Завокзальный.
Песок, пустыри, редкие дома.
Иногда по улице шёл ишак.
— «Ви-но-град! Са-ар! Ин-жир!» — кричал продавец.
Машин почти не было.
Жизнь текла медленно.
Школа — второй дом
Новая школа была гордостью района. Светлые классы, кабинеты, мастерские. Мы практически жили там.
— «Пойдём, в шахматы?»
— «Нет, сегодня стрельба!»
Кружки, танцы, спектакли — всё бесплатно.
Иногда просто собирались:
— «Пошли зал откроем?»
— «Пошли!»
И танцевали до вечера.
Белые туфли
Потом были туфли.
Белые, с чёрным лаком, аккуратные, красивые.
— «Как на тебя сделаны», — сказала мама.
Я берегла их.
В них была на выпускном.
В них — на танцах.
Даже в Москве, в институте.
Пока однажды их не украли из общежития.
И было ощущение, будто украли не обувь — кусочек жизни.
Молодость, которая не боялась жары
Лето было беспощадным.
До 50 градусов.
Но мы этого не замечали.
Катались на велосипедах, ездили в поле, где цвели маки.
Красное море цветов — и мы среди него, в красных майках.
Жизнь казалась бесконечной.
1937-й
Но пришёл 1937 год. Сначала арестовали дядю Васю.
— «Ошибка… разберутся», — говорили взрослые.
Не разобрались.
Потом арестовали дядю Борю. Он отказался уехать:
— «Я ни в чём не виноват».
Его забрали. Навсегда.
Беда за бедой
Следом пришла болезнь. Маленький Леня заболел дифтеритом.
Врач сказал:
— «Есть шанс… но последствия будут тяжёлые».
Тётя Тося согласилась. Он выжил. Но жизнь его уже была другой.
Тихий, замкнутый, он прожил недолго.
И ушёл вскоре после матери.
Первая работа и первые деньги
К восьмому классу я тоже захотела зарабатывать.
Мамин начальник предложил:
— «Попробуешь чертить разрезы? Работа серьёзная».
Я согласилась.
Длинные рулоны бумаги, линии, пласты, краски… Работала с азартом. Справилась за месяц. Когда пришла за зарплатой, бухгалтер возмутился:
— «Девчонке — пятьсот рублей?!»
Но деньги выдали. Я купила пирожные.
— «Угощайтесь! Это моя зарплата!»
И впервые почувствовала себя взрослой.
Занятия спортом
Однажды в нашем классе появился новый ученик — высокий, худой, светловолосый парень. Он был на год младше, но держался так уверенно, будто давно всех знал.
— «Ты ведь катаешься на велосипеде?» — как-то спросил он меня на перемене.
— «Ну… иногда, для прогулок», — ответила я.
— «Мало “иногда”. Пойдём к нам в секцию. Нам нужны девушки».
— «Зачем?»
Он усмехнулся:
— «Без женской команды нас даже к соревнованиям не допустят».
Оказалось, он занимался в «Спартаке» и был там не последним человеком. Я загорелась идеей и уговорила свою подругу Шуру Полякову.
— «Шура, пойдём вместе!»
— «А велосипед?»
— «Найдут!»
— «Ну… если найдут, тогда я с тобой».
Так и вышло: ей выдали велосипед, и мы вдвоём стали основой женской команды. Уже через пару лет почти не отдавали первенства на соревнованиях по Азербайджану.
Тренировки были серьёзными. Два раза в неделю — после школы, а по выходным — дальние выезды: Баладжары, Зых, Мардакяны… Мы собирались в центре города, и оттуда колонной выезжали на шоссе.
Впереди всегда ехал наш тренер, Николай Соколов. Невысокий, сухой, сдержанный.
— «Темп держим! Не растягиваться!» — коротко бросал он через плечо.
Сначала он нас жалел, снижал скорость. Но вскоре поблажки закончились.
— «Хватит вас нянчить. Работайте!»
Через несколько месяцев мы уже держались наравне с ребятами, а иногда и обгоняли их.
В команде собрались парни разных национальностей, но жили мы как одна семья. Они относились к нам с Шурой почти как к принцессам.
— «Давай, я камеру поменяю», — говорил кто-нибудь.
— «Отдохни, мы сами почистим велосипед».
— «Замёрзла? На, надень пиджак».
Мы смеялись, но помощь принимали.
На тренировках нас учили не только выносливости, но и хитростям гонки.
— «Главное — не рвись вперёд сразу», — объяснял тренер. — «Садись на колесо лидера, экономь силы».
— «А когда атаковать?»
— «На финише. Рывок — и всё, что осталось, выкладываешь».
Иногда он добавлял уже тише:
— «Есть и жёсткие приёмы… но с ними аккуратнее».
Нашими главными соперниками были динамовцы — экипированные, сытые, с шоколадом и напитками.
Мы же смеялись:
— «Ну что, у кого сегодня “меню”?»
— «Чурек и помидоры!»
— «Праздник!»
Иногда покупали у местных мацони, а бывало — везло больше. Однажды наткнулись на заброшенный виноградник у моря.
— «Смотрите!» — закричал кто-то.
— «Хозяев нет?»
— «Похоже, нет…»
Мы переглянулись — и через минуту уже ели виноград прямо с лозы.
— «Вот это обед!»
— «Запомните это место!»
Потом ещё не раз возвращались туда, уже с рюкзаками, и увозили домой тяжёлые гроздья.
Те годы в спорте дали мне не только силу, но и важные навыки.
— «Запомните главное», — говорил тренер. — «Если падаете — группируйтесь».
И мы отрабатывали: сжаться, втянуть голову, закрыться руками.
Тогда это казалось просто частью тренировок. Но позже, в совсем другой жизни, я не раз вспоминала его слова.
У этой истории жизни есть продолжение. Если будет желание могу продолжить.