— Закажи что-нибудь мясное и поострее, а то у меня живот уже к позвоночнику прилип, — бросил Валера, не отрываясь от экрана.
Он лежал на диване в позе довольного тюленя, а его ноги, затянутые в несвежие носки, покоились на подлокотнике.
Я только что переступила порог после двенадцатичасового дежурства, и единственное, чего мне хотелось — это снять обувь вместе с гудящими стопами.
— У меня телефон в сумке вырубился, возьми мой, там приложение открыто, — добавил он, небрежно протянув мне свой гаджет.
Я взяла аппарат, чувствуя его тепло. Экран послушно вспыхнул, являя список недавних заказов и корзину.
Я собиралась нажать на повтор нашей стандартной «Маргариты», когда большой палец случайно задел вкладку с сохраненными адресами.
Их было всего два. Наш домашний, на Березовой, и второй, совершенно незнакомый.
Улица Парковая, дом десять, квартира сорок пять.
И подпись, от которой в груди стало тесно: «Для моих дочек».
Я замерла, глядя на эти три слова. У нас с Валерой не было детей — он три года убеждал меня, что нам нужно «встать на ноги».
— Валер, а Парковая — это чей адрес? У нас там разве кто-то из знакомых живет? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул.
Муж даже не шелохнулся, лишь лениво поскреб щетину на подбородке.
— А, это… Да Колян там снял, друг мой, помнишь? Попросил как-то заказать ему еды, когда у него карта заблокирована была.
— И ты подписал этот адрес как «Для моих дочек»? У Коляна же вроде сын, и тот в другом городе.
Валера наконец соизволил оторвать взгляд от телевизора и сесть, его лицо на миг стало серым и каким-то обмякшим.
— Лен, ну ты чего прицепилась? Это прикол такой внутренний, мы так девчонок его из отдела называем, когда они к нему заходят.
— Прикол? То есть ты тратишь наши сбережения на «приколы» для девчонок из отдела Коляна?
— Ой, началось! Снова ты из каждой ерунды трагедию строишь, просто закажи еду и не зуди.
Я смотрела на него и не узнавала человека, за которым была замужем пять лет.
Всё это время я работала на двух работах, пока он «искал свое предназначение» и бесконечно помогал своей сестре Свете.
Света была вечной проблемой. То у нее кран потечет, то детям на школу не хватает, то она внезапно решает сменить гарнитур.
— Леночка, ну ты же понимаешь, она родная кровь, — пел Валера, унося из дома очередную порцию моих честно заработанных денег.
Я терпела. Верила, что семья — это когда один за всех. Экономила на кремах, ходила в парикмахерскую раз в полгода.
А Валера тем временем исправно оплачивал «нужды Светы», которая даже спасибо ни разу не сказала.
Я молча положила телефон на стол, взяла ключи от машины и вышла, проигнорировав его возмущенный возглас.
До Парковой было всего пятнадцать минут езды. Но за это время я успела прожить всю нашу совместную жизнь заново.
Дом номер десять оказался элитной новостройкой с закрытой территорией и консьержем.
Мне повезло — из калитки выходила женщина с коляской, и я успела перехватить захлопывающуюся дверь.
Поднявшись на четвертый этаж, я встала перед дверью под номером сорок пять. Она была массивной, дорогой, с золотистым глазком.
Изнутри доносился звонкий смех. Маленькие голоса наперебой что-то рассказывали, перебивая друг друга.
Я нажала на звонок. Внутри что-то щелкнуло, и дверь распахнулась.
На пороге стояла Света. На ней был мой шелковый халат, который Валера якобы случайно испортил при стирке и выкинул.
— Лена? — Света побледнела, и ее рука непроизвольно вцепилась в дверной косяк. — Ты как тут… зачем?
— Приехала посмотреть на «дочек Коляна», — я отодвинула ее в сторону и зашла в просторную, светлую прихожую.
Там, на полу, сидели две девочки-близняшки. Они были маленькими копиями Валеры. Те же глаза, та же форма ушей.
— Мама, а папа скоро придет? Он обещал привезти нам подарки! — крикнула одна из них, не оборачиваясь.
Света стояла за моей спиной, и я чувствовала, как от нее исходит волна липкого, осязаемого страха.
— Значит, Света, ты у нас теперь не просто сестра, а мать героиня? — я повернулась к ней, чувствуя странное спокойствие.
— Лен, выслушай… Валера не хотел тебя обижать, просто так вышло. Им нужен был отец, настоящая семья.
— А я, значит, была бесплатным приложением к твоему благополучию? Банкоматом в юбке?
— Ты всё равно не хотела рожать, а Валерка мечтал о наследниках! — Света вдруг перешла в атаку, вскинув подбородок. — И квартира эта его по праву.
Я обвела взглядом гостиную. Дорогая техника, мягкие ковры. В углу стояла та самая ваза, которую я считала разбитой.
Всё это время они жили на мои деньги. Пока я ела пустые макароны, здесь накрывали столы.
Я подошла к комоду, где стояла фотография в рамке. Валера обнимает Свету, а на коленях у них эти девочки.
На обороте размашистым почерком мужа было выведено: «Мои любимые дочки и жена».
Жена. Значит, они были расписаны. А наш брак, судя по всему, был лишь удобной ширмой для его финансовых махинаций.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Внутри меня воцарилось отсутствие любых звуков, кроме биения собственного сердца.
Я вышла из квартиры так же спокойно, как и вошла. Света что-то кричала мне вслед, но я уже не слушала.
Спустившись в машину, я открыла ноутбук. Благо, все пароли от его «инвестиционных» счетов были у меня сохранены.
Валера был ленив. Он даже не потрудился сменить доступы, считая, что я никогда не разберусь в этих цифрах.
Я зашла в личный кабинет банка. Все деньги, которые он выводил как «помощь родне», на самом деле оседали на его личном счету.
Там скопилась внушительная сумма — почти три миллиона. Мои премии, мои переработки, мои несбывшиеся мечты.
Я перевела все средства на счет своего отца. Это была законная компенсация за пять лет моей загубленной жизни.
Затем я набрала номер арендодателя нашей квартиры на Березовой.
— Степан Игоревич, добрый вечер. Мы со съезжаем. Прямо сейчас. Ключи оставлю под ковриком.
— А как же договор? Вы же за месяц должны предупредить.
— Залог оставьте себе за беспокойство. И, пожалуйста, смените замки завтра в восемь утра.
Я вернулась домой. Валера всё еще валялся на диване, но теперь он выглядел встревоженным.
— Где ты была? Почему не берешь трубку? Света звонила, она в истерике!
Я прошла в спальню и начала методично скидывать свои вещи в дорожную сумку.
— Ты что делаешь? Лен, перестань, давай поговорим! Это просто недоразумение!
— Разговаривать будешь со своей «настоящей семьей», Валер. Квартира освобождена, деньги со счетов ушли по назначению.
— Каких счетов? Ты не имеешь права! Это мои деньги! — он подскочил ко мне, пытаясь выхватить сумку.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Он отшатнулся, словно наткнулся на невидимую преграду.
— Твои деньги — это то, что ты заработал сам. То есть ноль. А теперь уходи. Здесь тебе больше не рады.
— Куда я пойду? Ночь на дворе!
— На Парковую. Там тебя ждут «дочки» и десять пицц, которые я заказала на твое имя с оплатой наличными.
Валера застыл. Его лицо начало мелко подрагивать, а руки беспомощно повисли вдоль туловища.
Я застегнула последнюю молнию и вышла в коридор, не оборачиваясь на его сбивчивые оправдания.
На улице капал дождь, смывая пыль с лобового стекла. Я завела мотор и почувствовала, как в салоне становится легко.
Мобильный вибрировал от сообщений. Сначала Валера, потом Света. Гневные тексты сменялись мольбами.
Я просто выключила телефон и бросила его на заднее сиденье.
Впереди был другой город, новая работа и квартира, где адрес будет только один — мой собственный.
Я нажала на газ, и городские огни превратились в размытую полосу, уносящую меня в новую реальность.
Больше никто и никогда не посмеет решать за меня, чего я стою.