Галина Петровна возникла на пороге в субботу утром, когда нормальные люди еще досматривают десятый сон.
Она не постучала, а просто провернула ключ в замке.
Свой собственный ключ, который мой муж Олег выдал ей «на всякий случай».
Я стояла у плиты и помешивала овощной суп.
В нос ударил резкий запах её приторных ландышей — Галина Петровна обожала обливаться ими так, будто это защитный слой от здравого смысла.
— Опять какую-то траву варишь, Вероника? — вместо приветствия бросила она, проходя на кухню.
Она отодвинула мою тарелку с нарезанной зеленью и водрузила на стол огромный пакет.
— Мужчине нужно мясо. Олег совсем осунулся, кожа да кости.
Олег в это время сидел за столом и очень внимательно изучал новости в телефоне.
Казалось, если он сейчас моргнет, то реальность его поглотит, поэтому он старался не отсвечивать.
— Мам, ну зачем ты так, — вяло промямлил он, не поднимая глаз. — Ника хорошо готовит.
— Хорошо готовит та, у кого в кастрюле ложка стоит от навара, а не хвостик укропа плавает.
Галина Петровна — сватья моей родной сестры, но вела себя так, будто она здесь как минимум королева-мать.
Её сын женился на моей Соне два года назад, и с тех пор Галина решила, что наша семья — это её личный филиал по обслуживанию интересов.
Она начала по-хозяйски открывать шкафы, переставляя мои банки со специями.
— Вероника, я тут подумала, — Галина Петровна повернулась ко мне, поджав губы. — У меня в квартире затеяли ремонт труб. На месяц.
Я замерла. Суп в кастрюле весело булькнул, забрызгав плиту.
— И? — коротко спросила я.
— И я поживу у вас. Олег сказал, что вы только рады будете.
Я посмотрела на мужа. Он вдруг проявил небывалый интерес к узору на обоях.
— Олег, ты ничего не хочешь мне сказать? — мой голос прозвучал подозрительно спокойно.
— Ну, Ник... Это же всего на месяц. Она же не чужая. Свете (моей сестре) некогда, у неё отчеты.
— А мне, значит, самое время превратить квартиру в санаторий для твоих родственников?
Галина Петровна картинно вздохнула, прижав руку к груди.
— Посмотрите на неё. Я к ним с открытым сердцем, а она за квадратные метры дрожит.
В этот момент в кухню зашел Барон.
Барон — огромный немецкий дог, которого Олег завел еще до нашего знакомства.
Пес всегда отличался скверным характером и патологической нелюбовью к гостям.
Особенно он ненавидел Галину Петровну.
Обычно при её появлении он заходился таким басом, что у соседей вибрировали стекла.
Но сегодня произошло нечто странное.
Собака мужа всегда лаяла на сватью, а сегодня радостно принесла ей его домашние тапочки, я замерла с половником в руке.
Барон не просто принес тапочки. Он вилял хвостом так интенсивно, что сбил со стула сумку Галины.
Она не вздрогнула. Она даже не удивилась.
Она буднично потрепала его за ухом и сунула в пасть какой-то коричневый кружочек из кармана.
— Молодец, Бароша, — приторно пропела она. — Видишь, Вероника, даже животное понимает, кто в доме главный.
Я смотрела на эту идиллию, и пазл в моей голове начал складываться.
Собака не привыкает к человеку за пять минут.
Чтобы Барон принес кому-то тапочки Олега, этот кто-то должен был тренировать его неделями.
— Давно ты сюда ходишь, Галина Петровна? — спросила я, опуская половник в раковину.
Звон металла о нержавейку прозвучал как стартовый пистолет.
Галина Петровна замялась, а Олег внезапно вскочил.
— Ник, давай без сцен. Мама просто заходила подкармливать Барона, когда ты была на работе. Я просил.
— Подкармливать Барона моими тапочками? — я усмехнулась. — Или ты готовил почву для её переезда заранее?
— Мы просто не хотели тебя расстраивать раньше времени, — подала голос Галина. — Квартиру мою я уже выставила на продажу. Деньги пойдут моему сыночку на новую машину. А я здесь доживу, места много.
Олег молчал. Он стоял у окна и ковырял заусенец.
Его пассивность в этот момент была красноречивее любого признания.
Он уже всё решил. За меня. В моей собственной квартире, которая досталась мне от бабушки.
В комнате стало очень спокойно. Знаете, так бывает, когда понимаешь, что спасать больше нечего.
— Значит, машину сыночку? — я посмотрела на Галину.
— Да, Игореша давно мечтал. А мать должна помогать. Ты вот тоже могла бы быть поприветливее, глядишь, и тебе бы что перепало.
Я почувствовала странную легкость. Никакой злости, никакого желания кричать.
Только четкое видение того, что будет дальше.
— Олег, проводи Галину Петровну в гостиную. Пусть располагается, — сказала я.
Муж просиял. Он явно ожидал скандала, а тут такая покладистость.
— Вот видишь! Я же говорил, что ты всё поймешь! — он почти подпрыгнул от радости.
Они ушли в комнату, громко обсуждая, куда поставить её комод с чешским хрусталем.
Я же спокойно достала телефон.
Набрала номер старой знакомой, которая занималась клинингом, но с «особым подходом».
Потом написала сообщение мастеру по замкам.
Через экран телефона время летело незаметно.
Я заперлась в спальне и начала методично собирать вещи. Свои? Нет.
Я выгребала из шкафов рубашки Олега, его дурацкие галстуки, которые он никогда не носил, и его коллекцию рыболовных снастей.
Потом перешла в прихожую и вытащила из шкафа еще не распакованные баулы Галины Петровны.
Они в это время на кухне уже вовсю распоряжались моим супом, выливая его в унитаз.
— Слишком пресный, — доносился голос «сватьи». — Сейчас я нормальную зажарку сделаю. На сале.
Я вышла в коридор, когда в дверь позвонили.
На пороге стояли двое крепких ребят из службы перевозки и мой мастер.
— Вот эти сумки и коробки в машину, — указала я на гору вещей Олега и Галины. — Адрес я скинула. Это загородный домик Олега. Тот самый, который без отопления, но зато на природе.
Олег выскочил из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Вероника, что происходит?
— Происходит твой переезд, дорогой. Вместе с мамой и её планами на мою жизнь, — я кивнула мастеру, и тот начал ловко откручивать старую личинку замка.
— Ты не имеешь права! Это мой дом! — взвизгнула Галина Петровна, выбегая следом.
— Это мой дом. По документам, по совести и по факту, — я преградила ей путь. — А Барон... Барон поедет с вами. Раз уж вы так славно подружились на почве тапочек.
— Ника, остынь! Куда мы поедем? Там же даже воды нормальной нет! — Олег схватил меня за руку, но я брезгливо стряхнула его пальцы.
— Там есть всё, что вам нужно: тишина и друг для друга. Галина Петровна, забирайте свой хрусталь, пока ребята его не кокнули.
Через сорок минут в подъезде стало очень шумно, а потом — блаженно пусто.
Олег пытался что-то кричать, Галина Петровна обещала мне «все кары земные», а Барон просто недоуменно оглядывался, когда его затаскивали в грузовик.
Я закрыла новую, массивную дверь. Провернула ключ.
В квартире больше не пахло ландышами. Сквозняк из открытого окна быстро выветрил эту навязчивую сладость.
Я прошла на кухню. На плите стояла пустая кастрюля.
Они всё-таки вылили мой суп.
Я достала из холодильника бутылку ледяной минералки и сделала долгий глоток.
Затем открыла ноутбук и удалила общую папку с фотографиями «Счастливый отпуск 2025».
На экране монитора отразилось моё лицо.
Я не выглядела расстроенной.
Я выглядела человеком, который наконец-то выключил телевизор, по которому слишком долго крутили плохой сериал.
Я подошла к окну. Внизу, во дворе, Олег пытался впихнуть огромный фикус Галины Петровны в багажник такси.
Фикус не лез. Галина Петровна махала руками, задевая прохожих.
Я просто задернула шторы и включила свет.
Впервые за три года в этом доме стало по-настоящему чисто.