Каждую ночь. Каждую проклятую ночь.
Стены в таунхаусах тонкие. Когда мы покупали эти смежные дома пять лет назад, я думал — как здорово, лучший друг рядом, наши дети будут расти вместе, мы будем жарить шашлыки на общем дворе.
Теперь я слышу, как моя бывшая жена стонет в его постели.
Сегодня особенно громко. Или мне кажется. Может, я просто схожу с ума.
Наливаю виски. Третий стакан за вечер. Включаю телевизор на полную громкость.
Не помогает. Я всё равно слышу. Или думаю, что слышу. Какая разница.
***
Мы дружили с Серёгой двадцать три года. С первого класса. Сидели за одной партой, вместе прогуливали физру, вместе впервые попробовали пиво за гаражами.
Он был свидетелем на моей свадьбе. Держал кольца. Произносил тост за нашу любовь с Мариной.
А потом он её трахнул. В моём доме. Пока я был в командировке.
Как я узнал? Смешно. Моя дочь рассказала.
– Папа, а почему дядя Серёжа ночевал у нас, когда тебя не было?
Ей шесть. Она не понимала, что говорит.
Я сначала не поверил. Позвонил Марине.
– Серёга ночевал у нас?
Пауза. Долгая.
– Он заходил. Кран чинил.
– Кран? Дочь говорит, что он ночевал.
Снова пауза.
– Алёна что-то напутала.
Я поверил. Хотел поверить.
А через неделю нашёл переписку.
***
Марина забыла выйти из мессенджера на планшете. Том самом планшете, на котором Алёнка смотрит мультики.
Я взял его, чтобы поставить на зарядку. Экран загорелся. Сообщения.
От Серёги.
Я читал и не мог остановиться. Полгода переписки. Признания в любви. Договорённости о встречах. Фотографии — те самые, которые жена никогда не присылала мне.
Подробности того, что они делали. Где. Как часто.
В нашей спальне. На нашей кровати. Пока дочь спала в соседней комнате.
Я сидел на полу в детской и читал, как мой лучший друг описывает тело моей жены. Как она стонет. Как просит ещё.
Мне было плохо физически. Желудок скрутило. Я едва успел добежать до туалета.
***
Марина вернулась вечером. Весёлая, с пакетами из магазина.
– Привет, дорогой! Купила твой любимый сыр.
Я положил планшет на стол. Экраном вверх.
Она посмотрела. Побледнела.
– Костя, я могу объяснить...
– Полгода.
– Что?
– Полгода ты трахаешься с моим лучшим другом. В моём доме. Пока я на работе. Что тут объяснять?
Она села на стул. Руки тряслись.
– Это получилось случайно...
– Случайно? Полгода? Сто сообщений? Двадцать три встречи — я посчитал?
– Костя...
– Где Алёнка?
– У мамы.
– Хорошо. Потому что сейчас я буду кричать.
И я кричал. Впервые в жизни кричал на жену. На женщину, которую любил одиннадцать лет. На мать своего ребёнка.
Она плакала. Просила прощения. Говорила, что это ошибка.
А я смотрел на неё и не узнавал. Это была не моя Марина. Моя Марина никогда бы так не поступила.
Или поступила бы?
Может, я никогда её по-настоящему не знал.
***
Серёга пришёл на следующий день. Сам.
Постучал в дверь. Стоял на пороге с виноватым видом.
– Костян, нам надо поговорить.
– О чём?
– О ситуации.
– Какой ситуации? О том, что ты трахал мою жену полгода?
Он вздохнул.
– Да. Об этом.
– Говори.
– Я люблю её.
Я смотрел на него. На человека, которого знал двадцать три года. С которым прошёл армию. Которому одалживал деньги. Который был крёстным моей дочери.
– Ты любишь её?
– Да. И она любит меня.
– С каких пор?
– Не знаю точно. Мы начали общаться, когда ты уезжал в командировки. Она была одинока, я тоже после развода. Сначала просто разговоры, потом...
– Потом вы начали трахаться в моей постели.
Он поморщился.
– Зачем ты так?
– А как? Мягко? Деликатно? Ты предал меня, Серёга. Двадцать три года дружбы — и ты переспал с моей женой.
– Я не планировал...
– А что ты планировал? Что я не узнаю? Что вы будете встречаться за моей спиной до конца жизни?
– Марина хотела уйти от тебя. Давно. Задолго до меня.
Это было как удар в солнечное сплетение.
– Что?
– Она несчастлива с тобой. Уже много лет. Ты работаешь, работаешь, работаешь. Дома тебя нет. Когда ты дома — ты уставший, раздражённый. Ты её не замечаешь.
– И ты замечаешь?
– Да. Я замечаю. Я вижу, какая она красивая. Какая умная. Какая одинокая.
– Она моя жена.
– Была. Она хочет уйти, Костя. Ко мне.
***
Марина ушла через неделю.
Собрала вещи, забрала Алёнку, переехала к Серёге. Через стену.
Я стоял у окна и смотрел, как они разгружают машину. Как он несёт её чемоданы. Как моя дочь бежит по дорожке к его двери.
Через стену. В доме, который мы покупали вместе.
– Это временно, — сказала Марина перед уходом. — Пока мы не разберёмся с документами.
– Какими документами?
– На развод. И на раздел имущества.
– Ты хочешь этот дом?
– Мы хотим. Серёга готов выкупить твою долю.
Серёга готов выкупить мою долю. Мой лучший друг готов выкупить мой дом, чтобы жить в нём с моей женой.
Я засмеялся. Истерично, долго.
– Нет.
– Костя, будь благоразумным...
– Нет. Никогда. Я не продам этот дом.
***
Прошёл месяц.
Они жили через стену. Я — здесь. Один.
Алёнка приходила на выходные. Рассказывала про дядю Серёжу. Как он готовит блинчики. Как читает ей сказки. Как играет в принцесс.
– Папа, а почему ты не живёшь с нами?
– Потому что мы с мамой больше не вместе.
– А дядя Серёжа теперь мой папа?
– Нет. Я твой папа. Всегда буду твоим папой.
Она кивала и убегала играть.
А я сидел и слушал звуки через стену. Смех. Разговоры. И ночью — то, что слушать невыносимо.
***
Я начал пить.
Не сразу. Сначала — бокал вина вечером. Потом — бутылка. Потом — виски. Потом — водка.
К концу второго месяца я приходил с работы и сразу наливал. Чтобы не слышать. Чтобы не думать.
Друзья замечали. Пытались помочь.
– Костян, переезжай. Продай этот чёртов дом. Начни заново.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что это мой дом. Я его строил. Я выбирал плитку, обои, мебель. Здесь каждый гвоздь — мой.
– Но ты разрушаешь себя.
– Знаю.
Знал и продолжал.
***
Однажды ночью я не выдержал.
Было два часа. Они были особенно громкими. Или я был особенно трезвым.
Я встал, вышел на улицу. Подошёл к их двери. Постучал.
Серёга открыл. В трусах, взъерошенный.
– Костя? Что случилось?
– Потише можете?
– Что?
– Стены тонкие. Я всё слышу.
Он посмотрел на меня долго.
– Извини.
– Извини? Это всё, что ты можешь сказать?
– А что ты хочешь услышать?
Из-за его спины появилась Марина. В его футболке. Той самой, которую я подарил ему на день рождения.
– Костя, иди домой.
– Я дома. Это мой дом. Твой — напротив.
– Не начинай.
– Не начинай? Вы трахаетесь через стену от меня каждую ночь, и я не должен начинать?
Соседи начали выглядывать из окон.
– Пойдём внутрь, — сказал Серёга.
– Нет. Я никуда не пойду. Я хочу, чтобы весь посёлок знал, какие вы мрази.
Марина заплакала. Серёга шагнул ко мне.
– Костя, хватит. Ты пьян.
– А ты — предатель. Кто из нас хуже?
***
После той ночи Марина подала в суд. На алименты и раздел имущества.
Она хотела половину дома. Или деньги. Желательно — деньги.
– Она имеет право, — сказал адвокат. — Совместно нажитое имущество.
– Она изменяла мне. С моим другом. В этом доме.
– Это не имеет значения для суда. Измена не влияет на раздел имущества.
– Как это не влияет?
– Закон так устроен. Имущество делится пополам. Независимо от причин развода.
Я смотрел на него и не верил своим ушам.
– То есть она может предать меня, разрушить семью, и при этом забрать половину всего?
– Да.
– Это справедливо?
– Это закон.
***
Суд тянулся полгода.
Марина требовала деньги. Я отказывался продавать. Серёга предлагал выкупить — я посылал его.
В итоге суд решил: мне выплатить ей половину стоимости дома. Два с половиной миллиона рублей.
У меня не было таких денег.
– Тогда придётся продать, — сказала Марина после заседания.
– Нет.
– Костя, будь разумным.
– Разумным? Ты ушла к моему другу. Забрала дочь. Живёшь через стену. И теперь хочешь ещё и мой дом?
– Наш дом.
– Мой. Я платил ипотеку. Я ремонтировал. Я строил.
– Пока я сидела с ребёнком и вела хозяйство.
– Пока ты трахалась с Серёгой.
Она побледнела.
– Это было позже.
– Какая разница, когда? Факт в том, что ты предала меня. И теперь хочешь забрать всё.
***
Я взял кредит. Два с половиной миллиона. Под грабительский процент.
Выплатил ей долю. Дом остался мне.
И остался кошмар — каждую ночь слышать их через стену.
Серёга предлагал обмен. Его квартира в городе — на мой таунхаус.
– Костя, это логично. Тебе не нужен такой большой дом одному. Переедешь в квартиру, начнёшь новую жизнь.
– Нет.
– Почему?
– Потому что это мой дом. И я никуда не уйду.
– Ты себя мучаешь.
– Может быть. Но это моё решение.
***
Прошёл год.
Я привык. Почти.
Научился спать в берушах. Включать белый шум на всю ночь. Работать допоздна, чтобы возвращаться уставшим.
Алёнка жила у них. Приходила ко мне на выходные. Иногда — на каникулах.
– Папа, почему ты грустный?
– Я не грустный, солнышко.
– Грустный. Ты никогда не улыбаешься.
– Я улыбаюсь. Когда вижу тебя.
Она обнимала меня крепко. А потом уходила обратно к ним. Через стену.
***
Однажды Серёга пришёл снова. Один.
– Костя, нам надо поговорить.
– О чём?
– О нас. О ситуации.
– Какой ситуации?
– Ты живёшь рядом уже год. Слышишь каждый наш шаг. Следишь за окнами. Это ненормально.
– А то, что ты сделал — нормально?
– Нет. Но это в прошлом. Надо двигаться дальше.
– Зачем ты пришёл?
Он помолчал.
– Марина беременна.
Земля ушла из-под ног.
– Что?
– Мы ждём ребёнка. Через четыре месяца.
– И ты пришёл мне сказать?
– Да. Потому что ты всё равно узнаешь. И я хотел, чтобы ты услышал это от меня.
– Почему? Чтобы сделать мне больнее?
– Чтобы ты понял — это серьёзно. Мы не расстанемся. Мы будем вместе. И тебе надо принять это.
– Принять?
– Да. Ради Алёнки. Ради себя. Ради нас всех.
– Ради вас всех?
– Мы — соседи. Наши дети будут расти рядом. Хотим мы этого или нет.
Наши дети. Алёнка и их будущий ребёнок. Который будет жить через стену от меня.
Который будет звать моего бывшего друга папой.
***
Я напился в ту ночь до беспамятства.
Пришёл в себя на полу в гостиной. Голова раскалывалась. Рядом валялась пустая бутылка.
Посмотрел на часы. Три дня. Суббота. Алёнка должна прийти.
Я встал, умылся, привёл себя в порядок. Надел чистую рубашку.
Ждал.
Она пришла в четыре. Весёлая, с рисунком в руках.
– Папа, смотри! Я нарисовала нашу семью!
На рисунке была она. Марина. Серёга. Кот. И дом.
Меня не было.
– А где я?
– Ты в другом доме. Вот здесь, видишь?
Она показала на маленький квадратик в углу листа. Отдельно от всех.
– Красиво, солнышко.
– Тебе нравится?
– Очень.
Она убежала играть. А я сидел и смотрел на этот рисунок.
Маленький квадратик в углу. Вот кто я теперь для своей дочери.
***
Через два месяца я продал дом.
Серёге. За ту цену, которую он предлагал год назад.
Он был удивлён.
– Почему сейчас?
– Потому что я устал.
– Устал?
– Слышать вас. Видеть вас. Ненавидеть вас.
– Ты нас ненавидишь?
– Да. Каждый день. Каждую ночь. Это съедает меня изнутри.
– Мне жаль.
– Не надо. Ты получил то, что хотел. Мою жену. Мой дом. Мою жизнь.
– Я не хотел...
– Хотел. Иначе не делал бы этого. Полгода. За моей спиной. В моей постели.
Он молчал.
– Береги Алёнку.
– Она твоя дочь.
– И твоя падчерица. Скоро у неё будет брат или сестра. Твой ребёнок. Она станет частью твоей семьи. Моей — уже нет.
– Костя...
– Прощай, Серёга.
Я ушёл. Не оглядываясь.
***
Снял квартиру на другом конце города. Однушка, пятый этаж, вид на парковку.
Тихо. Никаких звуков за стеной.
Ночами я спал спокойно. Впервые за полтора года.
Но просыпался с пустотой внутри. Той пустотой, которая никуда не делась.
***
Алёнка приезжает раз в две недели. Такой график.
Рассказывает про братика — у них родился сын. Про дядю Серёжу, который теперь официально Серёжа-папа. Про маму, которая счастлива.
– Папа, а ты счастлив?
– Конечно, солнышко.
– А почему ты живёшь один?
– Потому что так получилось.
– А ты найдёшь себе новую жену?
– Может быть. Когда-нибудь.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив.
– Я счастлив. Когда вижу тебя.
Она улыбается. Верит.
А я — нет.
***
Недавно встретил их случайно. В торговом центре.
Марина с коляской. Серёга рядом. Алёнка держит папу за руку.
Папу. Серёгу.
Они не заметили меня. Или сделали вид.
Я смотрел, как они идут. Счастливая семья. Муж, жена, двое детей.
Моя жена. Мой друг. Мой ребёнок.
И чужой ребёнок, который мог быть моим, если бы всё сложилось по-другому.
***
Иногда я думаю — может, они правы?
Марина говорила, что была несчастлива со мной. Что я не замечал её. Что работа была важнее семьи.
Может, так и было. Может, я сам виноват.
Но это не оправдывает того, что они сделали. Полгода лжи. Предательство. Секс в моей постели.
Можно было уйти. Честно, открыто. Сказать — мне плохо, я хочу развестись.
Она не сказала. Она выбрала обман.
И теперь она счастлива. А я — нет.
Это справедливо?
***
Серёга написал мне недавно.
Первое сообщение за год.
– Костя, давай поговорим. Ради Алёнки. Она скучает по тебе. Хочет, чтобы мы все были друзьями.
Друзьями. Он трахал мою жену и хочет быть друзьями.
Я не ответил.
Потом он позвонил.
– Костя, пожалуйста. Марина тоже хочет примирения. Мы же взрослые люди.
– Взрослые люди не предают друзей.
– Это было полтора года назад.
– И что? Время лечит? Я должен забыть?
– Не забыть. Принять.
– Я принял. Принял, что мой лучший друг — мразь. Что моя жена — предательница. Что моя дочь растёт в чужой семье.
– Она не чужая. Она моя семья тоже.
– Нет. Ты ей никто. Крёстный, который переспал с её матерью.
Он помолчал.
– Ты никогда не простишь?
– Нет.
– Даже ради Алёнки?
– Алёнка — единственная причина, по которой я ещё не сжёг ваш дом.
Я бросил трубку.
***
Алёнка скоро пойдёт в школу. Первый класс.
Марина прислала фото — дочь в форме, с букетом.
Я смотрел на неё и плакал. Впервые за полтора года.
Моя девочка. Моя маленькая принцесса. Которая теперь живёт с другим мужчиной. Которая называет его папой.
Я позвонил ей.
– Привет, солнышко.
– Привет, папа!
– Ты красивая на фото.
– Спасибо! Мама купила мне новое платье!
– Я горжусь тобой.
– Папа, ты придёшь на линейку?
– Конечно.
– Дядя Серёжа тоже придёт. И мама. И братик.
– Я знаю.
– Ты не будешь ругаться?
– Нет, солнышко. Не буду.
– Обещаешь?
– Обещаю.
***
Я пришёл на линейку. Стоял отдельно от них. Смотрел, как моя дочь получает свой первый колокольчик.
Марина была рядом с Серёгой. Он держал их сына на руках.
Они выглядели как идеальная семья.
А я стоял в стороне. Один. С букетом, который некому дарить.
После линейки Алёнка подбежала ко мне.
– Папа!
Я подхватил её на руки.
– Моя школьница!
– Ты видел? Я звонила в колокольчик!
– Видел. Ты была лучше всех.
Она обняла меня крепко.
– Папа, я тебя люблю.
– И я тебя, солнышко. Больше всего на свете.
Я отпустил её. Она побежала к Марине. К Серёге. К их сыну.
К своей семье.
Я развернулся и ушёл.
***
Вот моя история.
Жена ушла к лучшему другу. Они поселились через стену. Я полтора года слушал, как они живут мою жизнь.
Теперь я живу один. Вижу дочь раз в две недели. Плачу алименты человеку, который меня предал.
Справедливо?
Марина говорит — я сам виноват. Не замечал её. Работал слишком много. Был плохим мужем.
Серёга говорит — так получилось. Любовь нечаянно нагрянет. Сердцу не прикажешь.
Алёнка говорит — папа, почему ты грустный?
А я? Я ничего не говорю. Просто живу. День за днём. Один.
***
Кто виноват в этой истории?
Марина — за то, что изменила и ушла?
Серёга — за то, что предал двадцатитрёхлетнюю дружбу?
Я — за то, что был плохим мужем?
Или все мы — за то, что не смогли быть честными друг с другом?
Я не знаю ответа.
Знаю только, что каждую ночь я засыпаю один. А через весь город — моя дочь засыпает в доме, который когда-то был моим. Рядом с мужчиной, который когда-то был моим другом.
Это справедливо?
Напишите мне. Что бы вы сделали на моём месте?
Простили бы? Уехали бы сразу? Сожгли бы их дом?
Иногда мне кажется, что последний вариант был правильным.
Но я выбрал уйти. И не знаю — сильный я или слабый.