Часть цикла «Ужасы» на ЯПисатель.рф
Гена нырял за гребешком второй сезон.
Зимой. Ночью. В Японском море, у Находки — там, где берег обрывается в темноту и дно покрыто гребешковыми банками. Зимний гребешок жирнее, это знает каждый, кто промышлял хотя бы год. А ночью моллюск выходит из песка; бери хоть руками, если не боишься.
Гена не боялся.
Сухой костюм, баллон, фонарь на лбу — и вниз, на двенадцать метров, в непроглядную черноту, где вода такая холодная, что кажется густой. Как кисель. Или нет — как мёртвая слюна. Гена не подбирал сравнений; он нырял, собирал, поднимался. Три-четыре погружения за ночь. Потом — водка в бытовке, горячий суп, четыре часа сна. Жизнь понятная, тяжёлая, но честная, и Гена менять её ни на что не собирался.
Второго февраля всё пошло не так.
Он спустился в полночь. Море было тихое, луна где-то за тучами — значит, темень полная. Фонарь высвечивал конус мутной воды, в котором мелькала взвесь: планктон, песчинки, что-то ещё. На дне — знакомые ряды гребешков, створки приоткрыты, глазки поблёскивают.
Гена начал собирать.
На четвёртой минуте что-то коснулось его ноги. Ниже колена, ближе к ступне. Скользнуло — плавно, без рывка, будто водоросль протянулась и обвила. Он дёрнулся, посветил вниз. Ничего. Ламинария качалась в стороне, метрах в двух. Ни медузы, ни рыбы.
Вернулся к работе.
Через минуту — снова. Но теперь не нога. Выше. Гораздо выше. Что-то скользнуло вдоль бедра, по внутренней стороне, и протиснулось — нежно, настойчиво — в щель между телом и неопреном. Ощущение было такое, будто ладонь. Чужая. Холодная даже через костюм.
Гена рванул наверх. Быстро, с нарушением декомпрессии — плевать. На борту осмотрел костюм: целый. Ни разрыва, ни прокола, ни расхождения шва. Коля-напарник спросил, чего вылез раньше, Гена отмахнулся. Сказал — течение странное. Коля кивнул, не поверил, но и переспрашивать не стал. У водолазов так: не хочешь говорить — не говори. Море своё возьмёт и без объяснений.
Ночь продолжилась. Гена больше не нырял.
А утром — зуд.
Не сильный. Как комариный укус, но не на коже — глубже. И в таком месте, о котором не расскажешь за завтраком. Гена поёрзал на стуле, потёр через штаны. Показалось — прошло.
Не прошло.
К вечеру зуд стал настойчивым. Назойливым. Как будто кто-то тонкой иголкой водил изнутри — не больно, нет, но невозможно не замечать. Гена принял душ, намылился хозяйственным мылом (бабушка говорила — от всего помогает), посидел в тёплой воде двадцать минут, тридцать, час. Легче не стало. Вообще.
Ночью он не спал.
Зуд пульсировал. Нет, это неточно — он двигался. Перемещался, как что-то живое: то глубже, то ближе к поверхности; то замирал на секунду, и Гена выдыхал, и тут же — снова. Как будто что-то ворочалось. Примеривалось. Осваивалось.
Бред.
На третий день Гена купил в аптеке всё, что фармацевт осмелилась предложить, стараясь не встречаться с ней глазами. Мазь от геморроя. Свечи с облепихой. Противогрибковый крем. Какой-то порошок в пакетике — бог знает от чего. Фармацевт смотрела в сторону, Гена тоже. Между ними повисло то мучительное молчание, которое бывает, когда оба всё понимают и оба делают вид, что нет.
Ничего не помогло. Вообще ничего. Зуд даже не заметил.
На четвёртый день он стал звуком. Гена понимал, что это невозможно, что зуд — это ощущение, тактильное, нервное, что ему не положено звучать, но он клялся потом — и готов был перекреститься — что слышал. Тихий, влажный, скребущий звук. Изнутри. Будто что-то трётся о стенку. Или точит. Или роет.
На пятый день он поехал в районную поликлинику.
Приём вёл Пал Саныч, хирург с тридцатилетним стажем, которого в Находке знали все и которого все боялись. Руки — как у мясника, голос — как у прапорщика, зато диагнозы ставил с первого взгляда; ну, почти.
Гена мялся у двери минуты три. А может, пять. Или одну — кто считал.
— Ложись.
— Куда?
— Ты знаешь куда.
Гена знал. Лёг на кушетку. Стиснул зубы. Потолок в кабинете жёлтый, с трещиной, похожей на реку на карте — может, на Амур, а может, ни на что. Гена изучал эту трещину, пока Пал Саныч... изучал.
Тишина.
Секунда. Две. Пять. Десять.
— Пал Саныч? Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#ужас #зимнее_море #паразит #ночное_погружение #водолаз #зуд #Находка #body_horror