— Как ты вообще могла подумать об отдыхе сейчас?
Глянцевая бумага путевки поддалась с сухим, резким треском. Света медленно разорвала оплаченный ваучер пополам, потом еще раз, глядя прямо в напряженное лицо мужа.
С кровати донесся слабый, профессионально выверенный стон Елены.
— Светочка, девочка моя. Я же не прошу многого. Просто не отдавай меня чужим людям.
Пожилая женщина лежала поверх идеально ровного одеяла. Ее лицо выражало высшую степень мученичества. Тонкие пальцы бессильно покоились на груди.
Андрей скрестил руки, демонстративно отвернувшись к окну.
— Она в девяностые на трех работах жилы рвала, чтобы меня выучить, а ты хочешь сбагрить ее сиделке.
Света опустила глаза. Под ними залегли глубокие серые тени, а поясница ныла так, словно в нее вонзили ржавый гвоздь. Пять лет каждое ее утро начиналось с обтираний, замены судна и мучительного перестилания простыней под неподвижным телом.
— Это подарок детей на мой юбилей, — глухо произнесла Света. — У меня спина отказывает. Мне нужно лечение.
Муж раздраженно выдохнул.
Семья важнее. Так всегда говорил Андрей. Так должно быть.
На следующий день ситуация резко ухудшилась. Если раньше свекровь хотя бы пыталась держать кружку сама, неловко опираясь на подушки, то теперь она заявила о полной потере сил.
— Светочка, милая, кашу нужно протереть через сито, — капризно тянула Елена. — И корми с ложечки. Я совершенно не могу жевать.
Света сидела на краю постели, согнувшись в три погибели. Обычная алюминиевая ложка казалась невероятно тяжелой. Каждое движение отдавалось тупой болью между лопаток.
Она не могла отлучиться даже в ближайшую аптеку за обезболивающим. Стоило только надеть осеннее пальто, как из спальни раздавался звук, от которого у невестки начинал дергаться правый глаз.
Металлическая ложка ритмично била по краю толстого граненого стакана. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Этот монотонный, требовательный призыв преследовал Свету везде. Он настигал ее в ванной, на кухне, обрывал короткие минуты беспокойного сна.
Вечером Света в изнеможении прислонилась лбом к прохладной дверце кухонного шкафчика.
— Андрей, я больше не справляюсь. Она зовет меня каждые пятнадцать минут просто так. Поправить подушку. Подать салфетку.
Муж с шумом поставил кружку с крепким чаем на столешницу. Жидкость плеснула на клеенку.
— Тебе трудно тарелку подержать? Мать пять лет солнца не видит, лежит бревном, а ты смеешь жаловаться на усталость!
Горло Светы сдавило жестким спазмом от накопившейся обиды. Она молча развернулась и пошла в комнату больной, чтобы проверить сбившееся одеяло перед сном.
Приподняв край тяжелого ортопедического матраса, она резко замерла.
Под деревянной рейкой основания лежал туго смятый золотистый фантик от дорогих конфет. Рядом виднелся еще один. На полу блестели свежие крупные крошки.
Света схватила блестящие обертки и выскочила в коридор.
— Смотри! — она сунула Андрею прямо в лицо скомканную фольгу. — Она сама их ест! У нее прекрасно работают руки!
Муж брезгливо оттолкнул ее запястье. Его лицо покрылось красными пятнами раздражения.
— Ты совсем разум потеряла от своей ненависти? Сама этот мусор подбросила, чтобы очернить беспомощную женщину?
Он грубо отстранил жену, направляясь в спальню матери извиняться за «неадекватную истерику». Света осталась стоять в полутемном коридоре с зажатыми в кулаке фантиками. Воздух в квартире стал казаться спертым, тяжелым и абсолютно невыносимым.
Утром в четверг Света собиралась выйти в аптеку за мазью для поясницы.
— Только не задерживайся, — плаксиво простонала Елена вслед. — У меня ноги совсем онемели, нужно будет размять икры.
Света коротко кивнула и вышла в промозглый осенний двор. Пройдя пару панельных домов, она сунула руку в карман и поняла, что связка ключей осталась на обувной полке.
Она развернулась обратно. Их квартира находилась на первом этаже старой кирпичной постройки. Окно спальни свекрови всегда было чуть приоткрыто для проветривания, а плотные бархатные шторы никогда не сдвигались до конца.
Проходя мимо клумбы, Света бросила случайный взгляд на узкую полоску стекла.
И остановилась как вкопанная. Мозг отказывался обрабатывать картинку.
Из приоткрытой створки доносилась бодрая эстрадная музыка из утренней телепередачи. А посреди комнаты, повернувшись спиной к окну, энергично пританцовывала женщина.
Она плавно покачивала бедрами, делала кокетливые шаги в сторону и совершенно свободно, без малейших усилий, поднимала руки над головой.
Это была парализованная Елена.
Шок Светы мгновенно умножился вдвое, когда свекровь повернулась боком. На ней было надето изумрудное шелковое платье.
То самое платье, которое невестка купила за огромные деньги к предстоящей свадьбе сына. Уникальная, дорогая вещь, про которую Елена с презрительной усмешкой сказала: «Какая безвкусная дешевка, тебе совершенно не идет».
Свекровь подошла к высокому комоду, резво нагнулась, достала из нижнего ящика припрятанную плитку элитного шоколада и с наслаждением отломила крупный кусок. Затем она рассмеялась — сыто, раскатисто, невероятно довольно.
Света не отрываясь смотрела на это через холодное стекло.
Перед глазами пронеслись пять лет угробленного здоровья, стертых в кровь рук, отмененных поездок и бесконечного, удушающего чувства вины.
На смену многолетней усталости пришла абсолютная, обжигающая ясность.
Света не пошла к подъезду. Она свернула к старому металлическому сараю за домом, где Андрей хранил зимнюю резину и инструменты.
Она уверенно сняла с вбитого гвоздя толстую велосипедную цепь. С деревянной полки взяла массивный, тяжеловесный навесной замок.
Холодный металл приятно остудил ладони. В утреннем коридоре не было ни души.
Света подошла к своей входной двери. Тяжелое металлическое полотно открывалось наружу, прямо к массивным чугунным перилам лестничной клетки.
Света аккуратно, стараясь не издать ни единого звука, продела звенья цепи через мощную дверную ручку и толстую вертикальную стойку перил. Она крепко стянула концы.
Замок сухо и тяжело щелкнул, намертво заблокировав выход из квартиры.
Света спокойно вышла на улицу и снова подошла к приоткрытому окну. Елена как раз прибавила громкость телевизора и с разбегу, как на батут, запрыгнула на пружинистый ортопедический матрас.
Света достала из кармана куртки телефон. Нашла в списке контакт «Андрей». Нажала кнопку вызова и сразу активировала динамик громкой связи.
Гудки шли недолго.
— Что тебе еще нужно? — недовольно рявкнул муж. — Я на важном совещании.
Света вплотную поднесла аппарат к узкой щели окна, откуда лилась бодрая песня и доносился мощный топот здоровых, крепких ног. Она смотрела прямо на прыгающую на кровати свекровь в переливающемся изумрудном шелке.
Она сделала один долгий, глубокий вдох, открыла рот и произнесла…