В Португалию мы летели через Рим и провели в Вечном городе два дня. Первый из них был посвящён музеям Ватикана:
А день второй мы бродили по Риму, отыскивая в нём русские следы. И вот какой у нас получился маршрут по прекрасному весеннему городу...
Рим издавна называли speculum mundi – «зеркалом мира», потому что отсюда, из-под сияющих римских небес, яснее видится то, что вблизи разглядеть не получается. И Гоголь на себе и своём творчестве доказал это уникальное свойство Рима, как никто другой. Наверное, нет в нашей литературе более русского произведения, чем «Мёртвые души». А написано оно в Риме.
Парадокс:
Только в Риме Гоголь мог писать о России
Как писала Александра Смирнова-Россет, только в Риме он «мог глядеть в глаза всему грустному и безотрадному и не испытывать тоски и томления».
Гоголь много путешествовал. Много колесил по России. Этому способствовал беспокойный его характер. Путешествия действовали на него благотворно.
Он впервые отправился в Италию в 1837 – в поисках вдохновения и возможности спокойно работать над «Мёртвыми душами». В России его критиковали, пьесу «Ревизор», премьера которой состоялась 19 апреля 1836 в Александринском театре в Петербурге, не все поняли и приняли. Гоголь пребывал в унынии и считал, что от тоски его излечит только Италия.
Он добирался до Италии кружным путём, побывав сначала в Германии и Швейцарии, затем попал в Париж «почти нечаянно»: в Италии была холера, в Швейцарии было слишком холодно.
Гоголь прибыл в Италию 26 марта 1837
Впрочем, Италии тогда ещё не было на карте Европы, Джузеппе Гарибальди объединит её лишь через сорок лет, в 1870. Рим был тогда столицей теократического государства Папская область. Захолустье Европы. Знаменитые римские древности...
... представляли собой поросшие бурьяном руины, среди которых паслись козы. Но Гоголю Рим очень нравился, ему там было хорошо. Нравился тёплый солнечный климат. Нравилась дешевизна жизни, по сравнению с Петербургом, это всегда имело для него значение.
Strada Felice, ныне via Sistina
Гоголь поселился в самом центре Вечного города, в одном из самых красивых его районов, где любили снимать жильё русские художники, приезжающие в Рим на стажировку.
Он снял квартиру по адресу Via Sistina, 125 (тогда улица называлась Strada Felice, и дом был не 125-й, а 126-й). Сначала нашёл другую квартиру, а потом уже поселился в этой.
Гоголь пожил в нескольких квартирах этого дома на виа Феличе, ныне Систина. Он был путешественником и не сидел на месте. И, уезжая во Францию, Германию или Россию, не мог оставить за собой и оплачивать квартиру. Когда возвращался, то снимал у того же хозяина свободную квартиру. Но чаще всего снимал именно эту:
Здесь всё плотно заставлено машинами. Дубовая дверь в подъезд. Два окна в бельэтаже, по обе стороны мемориальной доски – это окна квартиры Гоголя. Комнат было три и другие окна выходили, по-видимому, во двор. Но квартира была «вся на солнце». Она была скромной и не очень комфортной: в быту Гоголь был аскет. Сейчас здесь музей, который часто бывает закрыт, а работает по предварительной записи (мы, конечно, не записались). Мемориальная доска на фасаде появилась в 1901:
«Николай Васильевич Гоголь... великий русский писатель».
Друг Гоголя, литературный критик П.В. Анненков, живший по соседству, вспоминал, что обстановку комнаты составляли простая кровать, большой круглый стол, диван, книжный шкаф, «письменное бюро в рост Гоголя, обыкновенно писавшего на нём свои произведения стоя», а на подоконнике – древняя римская лампа на одной ножке, с красивым желобком, куда наливалось масло, она заменяла по вечерам свечи.
Здесь он работал над второй частью «Мёртвых душ» и написал некоторые из «Римских писем». Он вставал рано и писал действительно стоя за конторкой и попивая воду из фонтана «Тритон» на площади Барберини, за которой ходил ежедневно. До квартиры Гоголя отсюда пять минут ходьбы. Фонтан строил великий Бернини:
В Риме множество источников минеральной воды, и фонтаны устраивались там, где бьют родники. Воду из них брали, как из колодцев. Гоголь писал «Мёртвые души», попивая вкусную римскую воду, выпивал целый кувшин, а то и два.
«Укоренённый римлянин»
Из 43 лет своей жизни Гоголь провёл за границей в общей сложности около 10 лет. И из них почти четыре он жил в Риме. Казалось бы, не так уж и много. Но что это были за годы!
Гоголь очень любил Рим:
Влюбляешься в Рим очень медленно, понемногу – и уж на всю жизнь.
После первого года жизни в Вечном городе он уже считает себя здесь не иностранцем, а «укоренённым римлянином». Он прекрасно себя чувствует и приписывает своё выздоровление тёплому итальянскому климату.
Чья рука вырвет меня отсюда? Что за небо! Что за дни! … Что за воздух! Пью – не напьюсь, гляжу – не нагляжусь. В душе небо и рай...
Он учит язык: прекрасно говорит, пишет и читает по-итальянски. Это важно. Он учился языку ежедневно, читая книги, беседуя с посетителями кафе и тратторий, участвуя в римских праздниках и карнавалах, знакомясь с итальянскими художниками, музыкантами и писателями. Он давал уроки итальянского своим друзьям! Переводил итальянские тексты и пытался писать на итальянском! Знание языка помогало ему узнать Италию, её жителей, её историю и культуру.
По словам Гоголя, тогда «это был город и деревня вместе»: в Риме было много садов, огородов и городских парков, где он любил гулять, любил лежать на траве и молча смотреть в небо.
Он не просто любил Рим, он его исследовал, знал многие его тайны и секреты. Любил проводить экскурсии своим друзьям, делать зарисовки.
Опыт Гоголя уникален тем, что он сумел не только познать и понять Рим, как самый настоящий итальянец, но, живя в Риме, он мог видеть из него Россию, писать о России. Восхищаясь Римом и называя себя римлянином, он оставался русским человеком и до боли души любил своё Отечество.
Под небесами Рима он полностью поглощён мыслями о России: «Я живу около года в чужой земле, вижу прекрасные небеса, мир, богатый искусствами и человеком. Но … ни одной строки не мог я посвятить чуждому. Непреодолимою цепью прикован я к своему, и наш бедный, неяркий мир, наши курные избы, обнажённые пространства предпочёл я лучшим небесам, приветливее глядевшим на меня».
Гоголь работал в первой половине дня. Затем отдыхал. Наслаждался римской жизнью. Обожал итальянскую кухню. Из любимых Гоголем римских заведений сегодня живо только одно, и оно находится в двух шагах от Испанской лестницы.
Лестница из травертина построена в 1726 по проекту архитектора Франческо де Санктиса. Здесь всегда много народу, очень шумно и весело. И здесь, по этой лестнице, Гоголь ходил постоянно, он жил буквально в двух шагах. Любитель римской воды, спустившись, он наверняка останавливался внизу, освежиться у фонтана «Лодочка»:
Мы спускаемся, никуда не сворачивая, пересекаем площадь и идём по фешенебельной Via Condotti:
...чтобы в доме № 86 выпить кофе в знаменитом кафе Antico Café Greco, одном из самых старых в Риме, которое существует с 1760 года:
Нам не повезло: кафе оказалось закрыто, и, кажется, навсегда. Гоголь любил бывать здесь, в задымленном и шумном зале. О еде он мог говорить часами, и его главной любовью была не украинская кухня, как можно было бы подумать, а итальянская. Целебным он считал не только итальянский климат, но и итальянскую еду. Обожал пасту! И съедал по четыре тарелки!
Здесь же, на Via Condotti в те времена находилась и траттория «Лепре» («Заяц»), в которой Гоголь обычно заказывал макароны «аль денте». Друг Гоголя, историк Михаил Погодин, так описал его обед:
Он садится за стол и приказывает: макарон, сыру, масла, уксусу, сахару, горчицы, равиоли, брокколи… Мальчуганы начинают бегать и носить к нему то то, то другое. Гоголь с сияющим лицом принимает всё из их рук и... раскладывает перед собой все припасы, – груды перед ним возвышаются всякой зелени, куча склянок со светлыми жидкостями, всё в цветах, лаврах и миртах. Вот приносятся макароны, открывается крышка, пар повалил оттуда клубом. Гоголь бросает масло, которое тотчас расплывается, посыпает сыром, становится в позу, как жрец, готовящийся совершать жертвоприношение...
Пообедав и выпив кофе, Николай Васильевич становился весёлым, разговорчивым, начинал шутить. И обязательно одаривал официантов чаевыми. Здесь же на диване он отдыхал.
Рим был так благотворен для Гоголя во многом потому, что здесь в те годы постоянно жили многие наши соотечественники, прежде всего, художники, с некоторыми из которых, особенно с Александром Ивановым, Гоголь был очень дружен. Его постоянно окружали друзья и знакомые, причём некоторые из них жили в одном с ним доме, опекали его, помогали переписывать под его диктовку «Мёртвые души».
Когда к нему приходили гости, Гоголь зажигал свою знаменитую лампу, которая светила очень слабо. Тем, кто жаловался, что ничего не видит, он напоминал, что в древнем Риме при ней работали консулы и сенаторы. Он брал фляжку, сливал слой оливкового масла, служивший пробкой – также по обычаю древних римлян, – и наливал всем вина.
Зинаида Волконская, «добрый гений» русского Рима
И совершенно естественно, что почти сразу, уже в апреле 1837, Гоголь оказался в салоне княгини Зинаиды Волконской, удивительной русской красавицы, обладавшей блестящим умом и замечательными талантами. Умная, прекрасно образованная женщина, поэтесса, певица, в свои 45 она сохранила красоту и пылкий характер.
«Царицей муз и красоты» назвал её очарованный ею А.С. Пушкин.
Александр I испытывал к ней нежные чувства. Во время заграничных походов Волконская блистала на всех конгрессах, где решались судьбы Европы. Их дружба и переписка продолжалась много лет, до самой кончины императора. Тогда она удалилась в Москву и приняла католичество.
В Москве Зинаида Александровна жила в знаменитом сегодня доме на Тверской, который принадлежал их семье (она была урождённая Белосельская-Белозерская):
... который превратила в настоящий храм искусства. Здесь она разместила богатейшую живописную коллекцию своего отца. Здесь устраивает литературно-музыкальные вечера, на которые собирались писатели и композиторы, художники и поэты.
Новый император Николай I сразу же послал к ней православного священника, чтобы вернуть её на путь истинный. Получив его выговор, она заболела, но не отказалась от своего решения.
26 декабря 1826 в Сибирь к мужу-декабристу отправляется Мария Волконская (их мужья были родными братьями). Зинаида окружила тогда Марию особой заботой, устроила в своём доме её проводы. Она помогала и другим женам декабристов, что ещё добавляло ей неблагонадёжности в глазах императора.
Вскоре над ней был установлен тайный надзор полиции, и как только она почувствовала себя лучше, сразу покинула Россию. В феврале 1829 она прибыла в Рим вместе со своими сыновьями.
В Риме Зинаида Александровна арендовала второй этаж палаццо Поли на площади Треви. К фасаду дворца примыкает знаменитый фонтан в виде большого скалистого острова. Сегодня площадь и фонтан Треви – одно из самых посещаемых мест в мире. Римское барокко во всей своей красе:
В этом фонтане снималась знаменитая сцена из фильма Феллини «Сладкая жизнь»:
Дворец был построен в 1678 и до 1808 принадлежал семейству Конти. В 1762 архитектор Николо Сальви создал этот фонтан по чертежам Бернини. И дворец был перестроен, чтобы служить для фонтана фоном. Палаццо Поли и фонтан Треви образуют на площади единый архитектурный ансамбль в стиле барокко.
По легенде:
- если бросить одну монетку в фонтан – значит вернуться в Рим ещё раз;
- две монетки – к любви;
- три – к свадьбе;
- четыре – к богатству.
А мы забыли и не бросили монетку! Вспомнили, когда ушли уже далеко...
Зинаида Волконская любила Россию, ценила, прекрасно знала её историю. Но за 33 прожитых в Риме года она лишь дважды, в 1836 и 1840, на короткое время посетила Россию. Видимо, судьбой было ей предназначено, чтобы там, в Вечном городе, она создала «русский остров», на котором находили пристанище русские гении и таланты. Она бескорыстно помогала и деньгами, и временным приютом, и душевным участием россиянам, оказавшимся в Риме и нуждавшимся в помощи.
Салон княгини стал центром притяжения для русских художников и писателей. Гостями её музыкальных вечеров и литературных чтений были Карл Брюллов и его брат Александр, Василий Андреевич Жуковский, Тютчев, Кипренский, Бруни. И наш Николай Васильевич Гоголь. А ещё Джакомо Россини и Гаэтано Доницетти; Виктор Гюго и Антонио Канова; Вальтер Скотт и Фенимор Купер...
Здесь Гоголь читал Зинаиде Александровне и её гостям «Ревизора» и отрывки из «Мёртвых душ». Он участвовал в приёмах и литературных вечерах, часами читал в библиотеке, обсуждал с княгиней литературные вопросы, например, перевод русских писателей на итальянский язык.
Знаменитый фонтан и сегодня по-прежнему звучит музыкой журчащей воды. Эту музыку слушал когда-то Гоголь. Слушала её и княгиня Волконская из распахнутых окон римского дворца. Возможно, она слушает эту музыку и сегодня – в церкви Santi Vincenzo e Anastasio a Trevi, которая находится на этой же площади прямо напротив фонтана и палаццо. В одном из приделов этой церкви княгине суждено было упокоиться навеки:
Я почти никогда не фотографирую в храмах, но здесь не удержалась и сделала два фото. Как сообщает табличка, здесь, «в приделе Скорбящей Богоматери, находится могила Зинаиды Волконской, русской аристократки, которая жила в палаццо Поли в 19 веке и была хозяйкой салона, который часто посещали Гоголь и Белли. Придел был реставрирован в 1872, включая декор в виде инкрустации на стенах и росписи на своде...»:
Из всех многочисленных гостей Зинаиды Александровны упомянуты лишь итальянский поэт Джоакино Белли и наш Николай Васильевич Гоголь. Гоголь в совершенстве владел итальянским языком, причём именно римским его диалектом, который даже коренным жителям Апеннин не всем по силам. И он очень любил и запоем читал сонеты Белли, сочинявшего исключительно на римском диалекте. Все удивлялись, что Николай Васильевич сразу запомнил полное имя Белли: Джузеппе Франческо Антонио Мария Джоакино!
Шли годы...
Когда-то Гоголь написал в одном из писем:
Невозможно ждать лучшего от судьбы, чем умереть в Риме.
Однако, живя в Риме, он всё чаще начинает чувствовать ностальгию по Родине. Очарование Рима с возрастом проходит. Он признавался Жуковскому: «Для меня всё, до последних мелочей, что ни делается на Руси, теперь стало необыкновенно дорого, близко. Малина и попы интересней всяких колизеев».
Вечный город был уже не тот. Говорили, что новый папа, Пий IX, имел либеральные взгляды. И климат ухудшился: Гоголю было холодно под этим сияющим небом. Старые камни утратили душу.
В 1847 Гоголь вернулся в Россию и последние годы своей жизни провёл в Москве, в доме своего друга Александра Петровича Толстого на Никитском бульваре, в доме № 7а, занимал там две комнаты на первом этаже:
Здесь он сжёг второй том «Мёртвых душ». Здесь, в этом доме он скончался. В конце жизни он, человек, который воспевал радости застолья, стал истязать себя постами, почти отказался от еды и закончил свои дни в крайней степени истощения.
Эти мемориальные комнаты восстановлены и сегодня здесь находится «Дом Н.В. Гоголя». Возле дома разбит маленький уютный сквер, в котором установлен памятник Николаю Васильевичу Гоголю, созданный в 1909 скульптором Н.А. Андреевым:
Согласно описи имущества Гоголя, составленной после его смерти, всё, что у него осталось – это:
- золотые часы, когда-то принадлежавшие А.С. Пушкину,
- чёрное драповое пальто с бархатным воротником,
- два старых сюртука из чёрного сукна,
- трое поношенных полотняных брюк,
- четыре галстука (два из тафты и два шёлковых),
- три носовых платка.
И больше ни-че-го.
Но остались его книги.
И если вспомнить знаменитое «рукописи не горят», то может быть, второй том «Мёртвых душ» когда-нибудь чудесным образом обнаружится?