Татьяна Волошина узнала о предательстве мужа совершенно случайно. В субботу утром Сергей ушёл в душ, а свой телефон, как обычно, оставил на зарядке на кухонном столе. Экран вспыхнул от входящего сообщения, и Татьяна, сама не зная зачем, скользнула по нему взглядом. Дальше всё было как в тумане: короткая переписка, интимные фото, признания в нежности — всё то, что разрушало её семью до основания. Решение созрело в голове мгновенно, будто щёлкнул внутренний переключатель: терпеть и прощать она не намерена. Их брак с Сергеем последнее время и так держался лишь на привычке и общих бытовых вопросах, поэтому особых сожалений женщина не испытывала. Устраивать громкие скандалы и выслушивать жалкие оправдания тоже не хотелось, поэтому она молча собрала вещи, усадила рядом растерянного сына Диму и подошла к мужу с твёрдым намерением поставить точку.
— Всё, Серёжа, считаю, что наш брак себя исчерпал. Мы с Димой уходим, — произнесла Татьяна спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения.
Сергей даже не испугался, скорее наоборот — усмехнулся, решив, что жена блефует, пытаясь его припугнуть и выбить какие-то уступки.
— Да ты что? — протянул он с явной издевкой, облокотившись о дверной косяк. — И куда же ты собралась с ребёнком? Под мостом жить будешь? Или к сестре поедешь, которая тебя на порог не пускает?
Женщина внутренне сжалась, понимая, что в этом он абсолютно прав. Собственного жилья у неё действительно не было. После смерти родителей старшая сестра Елена без зазрения совести забрала родительский дом себе, даже не предлагая поделиться. Её аргумент был прост и циничен:
— Ты же у нас всегда крутилась как белка в колесе, деньги зарабатывать умеешь, — заявила тогда Елена, стоя на пороге отчего дома и скрестив руки на груди. — Купишь себе ещё жильё, ты же у нас самостоятельная. А мне квартиры не досталось, я всю жизнь в общаге мыкалась, так что это справедливо.
Татьяна тогда только рукой махнула, не желая вступать в изнурительную тяжбу с родным человеком. «Легко говорить, — подумалось тогда с горечью, — когда не знаешь, какой ценой те деньги давались. И как я сама же потом от них бежала». У неё действительно всё складывалось неплохо: замужество казалось удачным, Сергей хоть и не был богачом, но имел просторную двушку, и девушка искренне верила, что они проживут вместе долго и счастливо. А намёки сестры на то, что Татьяна и сама способна заработать на достойную жизнь, ей и в голову не пришло придавать значение. Да, когда-то, в далёкой юности, деньги действительно текли к ней рекой, но те времена, когда она ворочала такими суммами, что сестре и не снилось, остались в другой жизни, которую она мечтала забыть навсегда. Сейчас она работала обычным редактором в маленькой местной газете и могла позволить себе купить квартиру разве что через сто лет, да и то в ипотеку.
— Ладно, можно снять комнату где-нибудь, — рассуждала она вслух, укладывая последние вещи в потрёпанный чемодан. — И лучше всего в пригороде: там и дешевле, и воздух чище для Димы.
В ближайший выходной Татьяна отправилась за город на поиски временного жилья. Но удача улыбнулась ей не сразу. Лето стремительно заканчивалось, дачники уже разъехались по своим городским квартирам, а местные жители не горели желанием сдавать комнаты случайным людям с ребёнком.
— Ты к Алексею Петровичу сходи, — посоветовала ей одна сердобольная бабушка, которую Татьяна встретила у местного магазинчика. — Дом у него большой, а живёт совсем один, ни жены, ни детей рядом. Ему как раз компания нужна, он сам жаловался на днях, что скучно одному век доживать.
Совет оказался поистине золотым. Пожилой мужчина, которому вполне уже подходило определение «старик», но выглядел он бодро, искренне обрадовался нежданным гостям.
— Конечно, живите на здоровье! — всплеснул он руками, оглядывая Татьяну и застенчиво выглядывающего из-за неё Диму. — Места здесь хватит всем. Раньше тут у нас целая семья жила: жена, трое детей — и никогда не было тесно. Теперь вот жены не стало, дети разъехались кто куда по городам, я один маюсь в четырёх стенах. А у вас сын, говорите? Сколько же лет ему?
— Десять, — ответила Татьяна, поглаживая Диму по голове. — Но он спокойный, воспитанный, хлопот вам не доставит. Только вот вопрос у меня: школа у вас здесь поблизости есть?
— Да откуда же ей взяться? — погрустнел дедушка, почёсывая затылок. — У нас тут давно ни детей, ни школы нет. Молодёжь вся в город подалась. Но в соседнем селе школа хорошая, километров десять-пятнадцать отсюда будет.
— Ой, далековато... — протянула Татьяна, и сердце её упало. — И как же ребёнку туда добираться? Особенно зимой, когда сугробы по пояс?
— Так а чего пешком-то ходить? — оживился Алексей Петрович, которому, судя по всему, тоже очень не хотелось упускать таких жильцов и встречать очередную зиму в полном одиночестве. — У меня же машина есть. «Москвич», старый, правда, но надёжный, на ходу. Сын каждый год его проверяет, да и я сам его лучше своего организма знаю. Так что смогу вашего парня в школу возить. Будет как министр какой — с персональным водителем.
Она не скрывала своего огорчения: такой удачный вариант, казалось, уплывал прямо из рук. Сама-то она могла работать дистанционно, уже договорилась с главным редактором о внештатном сотрудничестве. Но Дмитрий... нельзя же оставить сына без нормального образования. И тут неожиданное предложение дедушки Лёши прозвучало как гром среди ясного неба. Татьяна чуть не запрыгала от радости прямо на месте. Наконец-то им с сыном повезло! Хозяин и про цену даже не заикался, только рукой махнул:
— Да какие там деньги с вас брать? Куда мне их тратить на старости лет? Разве что на бензин для школы и потратимся, и то копейки.
Так что уже через несколько дней они переехали и зажили душа в душу. Дмитрий быстро подружился с добродушным дедушкой и вскоре стал называть его просто дедушкой Лёшей. А Татьяна, поначалу смущаясь, стала звать его дядей Лёшей.
— Какой же вы мне дедушка? Мне самой скоро сорок, — смеялась она, когда старик ворчал, что она слишком официально к нему обращается.
В свободное от работы время женщина с увлечением принялась наводить порядок в доме, который заметно запустел и обветшал без женской руки. Она перемыла окна, перестирала шторы, высадила несколько кустов многолетних цветов перед крыльцом. Вскоре жилище обрело тот самый уют, который просто невозможен в обычных холостяцких берлогах.
— Она мне ещё плату предлагала, — посмеивался дедушка Лёша за вечерним чаем, оглядывая преобразившуюся гостиную. — Спасибо ей огромное, что денег за такой сервис не берёт! А то ведь с меня и взять-то нечего, а она вон как дом преобразила.
— Да бросьте вы, дядя Лёша, — отмахивалась Татьяна. — Мы у вас живём, вы Димку в школу возите. Вот весной вместе огородом займёмся. Ужасно хочется в земле покопаться, по саду своему скучаю.
Но до весны случилось событие, которое перевернуло всё их тихое и размеренное существование. Алексей Петрович, как обычно, поехал за Димой в школу и к назначенному времени не вернулся. Сначала Татьяна не особо волновалась: мало ли, пробка или машина заглохла. Но когда стрелка часов перевалила за положенный срок на целый час, сердце её тревожно и сильно забилось. Наконец во дворе послышался знакомый шум старого мотора, и женщина выбежала на крыльцо, накинув на плечи куртку. Дедушка Лёша и Дмитрий были бледны, напуганы, и вид у обоих был такой, будто они только что с войны вернулись.
— Что случилось? — кинулась к ним Татьяна, хватая сына за плечи и переводя испуганный взгляд на дедушку. — Авария? Вы целы?
Дедушка Лёша, едва добравшись до крыльца, обессиленно рухнул на скамейку и, схватившись за сердце, глухо застонал:
— Не виноват я, Бог свидетель. С нами всё в порядке, и машина, слава богу, цела. Но вот такие дела... Жулики какие-то, что ли, на дороге появились. Еду я спокойно, никого не трогаю, и вдруг они как подставятся, что я их иномарку задел краем. Выскочили, как бандиты из засады: «Ты что, дед, натворил? Ты хоть знаешь, сколько такая тачка стоит?» А на машине ихней — ни царапины, всё целёхонько. Может, её до меня кто-то помял, а они теперь на старике хотят отыграться. Наезжают: плати, и всё тут. Сумму назвали — мне за всю жизнь не заработать, даже если всю пенсию отдавать. Документы мои забрали, сказали, что под землёй найдут, если не заплачу...
— Тише, тише, успокойтесь, — твёрдо сказала Татьяна, хотя внутри у неё всё похолодело от страха за старика и сына. — Мы что-нибудь обязательно придумаем, не паникуйте раньше времени.
Она мгновенно поняла, что Алексей Петрович стал жертвой автоподставщиков. Но что делать в такой ситуации, она пока не представляла. Эти люди опасны, просто так они не отстанут, пока не вытрясут все деньги. Татьяна знала это не понаслышке: в далёкой бурной юности она была близко знакома с криминальным миром, хотя тех знакомых давно потеряла из виду и надеялась больше никогда не вспоминать.
Не успела она кое-как успокоить старика и напуганного сына, как в дверь громко и требовательно постучали. Алексей Петрович вздрогнул и пошёл открывать. Татьяна насторожилась, встав в коридоре так, чтобы быть готовой прийти на помощь. Но голос хозяина, заговорившего с гостями, звучал спокойно, хотя и растерянно. Однако тревога не отпускала, и она вышла в коридор, чтобы видеть происходящее.
Перед Алексеем Петровичем на пороге стоял респектабельный, солидный мужчина в дорогом пальто, а за его спиной маячили двое крепких парней, одетых подчёркнуто скромно, но с характерной выправкой.
— Я узнал про эту аварию, — без лишних предисловий начал незнакомец, обращаясь к дедушке. — Мои ребята мне рассказали, вот я и приехал лично сказать, чтобы вы больше не беспокоились по этому поводу. Ничего вы не должны. Узнал, что вы человек пожилой, требовать с вас, по сути, нечего. Да и вообще, не тем делом они занимаются, балуются от безделья, развелось таких. Так что вот, держите ваши документы и возьмите небольшую компенсацию за моральный ущерб.
Дедушка Лёша, трясущимися руками принимая обратно свои бумаги и пачку купюр, рассыпался в благодарностях, а Татьяна замерла как вкопанная, вглядываясь в лицо неожиданного спасителя. Это был Владимир — её первая, самая сильная и болезненная любовь. Он очень изменился, повзрослел, возмужал, но разве можно забыть того, кого любила когда-то всем сердцем, не думая о последствиях? И разве можно забыть человека, который едва не сломал ей всю жизнь? Именно из-за него она когда-то свернула на кривую дорожку: из отличницы, примерной студентки и просто красавицы превратилась в главаря небольшой, но дерзкой банды девчонок, промышлявших лёгким мошенничеством. Тогда, в восемнадцать лет, ей казалось, что только так, проявляя дерзость и силу, она сможет произвести впечатление на Владимира, который быстро делал карьеру в криминальных кругах. И ей это почти удалось.
Но серьёзного романа тогда не вышло. Владимир попался правоохранителям и угодил в тюрьму на долгий срок. Перед самым арестом он успел передать ей через друга короткую записку: «Танюш, не высовывайся. О тебе никто не узнает. С ментами не контачи. Я люблю тебя». Она рыдала ночами в подушку, хотела рвануть к нему в СИЗО, проститься, но один из его друзей, тот самый, кто передал записку, отговорил её: «Ты с ума сошла? У тебя своё дело сейчас. Сядешь рядом с ним — окажешься в той же яме, но ни ему, ни себе не поможешь. За всё сразу отвечать придётся». Татьяна не хотела отвечать перед законом, поэтому, выплакав всё горе в одиночестве, выполнила наказ любимого. Отошла в сторону, исчезла из поля зрения. И не просто отошла, а распустила свою маленькую банду, сказав девчонкам на прощание: «Всё, я завязываю с этим. Начинаю нормальную жизнь. И вам советую, пока не поздно». Что стало с её бывшими подельницами, она не знала и не пыталась узнать, стараясь забыть прошлое как страшный сон. Уехала в родной город, надеясь, что когда-нибудь Владимир вернётся и они будут вместе. Но потом узнала, что срок ему дали большой, и вряд ли он скоро выйдет на свободу. Ждала какое-то время, но ожидание без вестей — слишком тяжкое бремя для молодой девушки. Постепенно жизнь вошла в обычное русло: институт, работа, смерть родителей, ссора с сестрой из-за дома, знакомство с Сергеем, свадьба, рождение Димы. И вот теперь прошлое стояло на пороге её нового жилья.
Мужчина наконец обратил внимание на женщину, стоящую в тени коридора, и, кивнув в сторону Алексея Петровича, мгновенно узнал её, хотя прошло почти двадцать лет.
— Таня! — удивлённо воскликнул он, даже отступив на шаг. — Неужели это ты? Это твой отец?
— Нет, папа мой давно умер, — ответила Татьяна, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Но Алексей Петрович для нас сейчас как родной. Мы у него комнату снимаем. И жизнь у меня теперь совсем другая, Володя. Не такая, как ты, наверное, помнишь.
— Погоди, не уходи, — остановил её Владимир, видя, что она хочет прекратить этот тяжёлый разговор и уйти в свою комнату. — Нам обязательно нужно поговорить. Наедине, если можно.
Татьяна колебалась всего мгновение, но не смогла отказать тому, кого когда-то так сильно любила, несмотря ни на что. Они вышли прогуляться по заросшей травой улице возле дома, провожаемые любопытными взглядами местных старушек.
— Сразу скажу тебе, Володя, — начала Татьяна, когда они отошли на безопасное расстояние. — С прошлым я покончила навсегда и наложила на него жирный крест. Теперь я обычный редактор в маленькой газете, внештатник. С мужем развожусь, но это совсем другая история, не имеющая к тебе отношения. У дяди Лёши снимаю комнату. Сын у меня, Димка, школьник. И ни в какие тёмные дела я больше не впутываюсь и не собираюсь.
— Это правильно, — серьёзно кивнул Владимир, прикуривая сигарету. — Я только одобряю такой подход. Я и не собирался тебя ни во что втягивать, не думай. Просто... увидел тебя сейчас, спустя столько лет, и не смог проехать мимо. Сердце ёкнуло, знаешь.
— А я бы тебе посоветовала тоже завязывать со всем этим, — мягко, но настойчиво сказала Татьяна, глядя ему прямо в глаза. — Неужели тебе до сих пор не надоело бояться полиции и тюрьмы? Неужели не хочется спокойной, нормальной жизни, как у всех людей?
— Надоело, конечно, — вздохнул Владимир, выбрасывая сигарету. — Но я увяз гораздо глубже, чем ты когда-то. У тебя-то что было? Десяток девчонок-хулиганок, которые просто разбежались, и все дела. А у меня...
— Что у тебя? — перебила Татьяна, чувствуя неладное. — Преступный клан, как в кино? — усмехнулась она, хотя внутри похолодела.
— Да не в этом даже дело, — поморщился Владимир. — У меня... ну, есть невеста. Не скажу, что любовь до гроба, но девушка приличная, из хорошей семьи, хочет за меня замуж. И самое печальное — её отец этого очень хочет. А ещё больше он хочет, чтобы я продолжал заниматься своими, скажем так, коммерческими делами, которые он курирует. У него на меня серьёзный компромат. Если я откажусь хоть от чего-то из того, что они от меня ждут — всё, тюрьма мне обеспечена на ближайшие лет десять, а то и больше.
— Да уж, хорошую родню ты себе выбрал, — сочувственно вздохнула Татьяна. — Не позавидуешь.
Тут из дома выглянул взволнованный Алексей Петрович и, заметив их, радостно замахал рукой.
— Эй, голуби, хватит на холоде мёрзнуть! — крикнул он. — Заходите в дом, чай пить будем с пирогами! Танюша вчера напекла!
Пока Татьяна и Владимир разговаривали на улице, Алексей Петрович хлопотал на кухне: заварил свежий чай, достал из буфета баранки, пряники и банку вишнёвого варенья. Когда они вошли, он уже накрывал на стол.
— Проходите, садитесь, гости дорогие, — радушно пригласил дедушка, отодвигая стул. — Чай горячий, с мороза-то самое то.
Владимир с удовольствием принял приглашение, кивнул своим спутникам, чтобы те пока подождали в машине, и те молча удалились, пообещав объезжать «Москвич» стороной.
Но едва они успели сделать по глотку горячего чая, как в дверь раздался настойчивый стук. Алексей Петрович пошёл открывать, и через минуту в комнату ввалился Сергей — взъерошенный, с явственным запахом перегара и злым прищуром.
Сергей окинул взглядом стол, задержался на Владимире, усмехнулся.
— О, я смотрю, ты не теряешься, Таня. Быстро личную жизнь налаживаешь, — бросил он с издёвкой. — Ладно, мне всё равно. Я за сыном приехал. Собирай Димку, теперь он со мной жить будет.
Татьяна даже опешила от такой наглости, но быстро взяла себя в руки.
— Это ещё с какой радости? — спросила она, пристально глядя на бывшего мужа. — Раньше ты им не интересовался, а теперь вдруг понадобился?
— А с такой, что я отец! — вспылил Сергей, повышая голос. — Имею полное право. Тем более у тебя тут мужик сидит, зачем тебе ребёнок — только мешать будет. А у меня он нормально поживёт. Давай, собирай без разговоров.
— Во-первых, не ори, — спокойно, но твёрдо произнесла Татьяна. — Во-вторых, ты сам говорил, что у тебя личная жизнь налаживается. Вон свекровь звонила, в красках расписывала твою новую пассию. Скоро, может, свои дети появятся. А Димой ты никогда не занимался.
— И этот тоже мой! — перебил Сергей, уже почти срываясь на крик. — И он мне сейчас нужен, потому что с ребёнком я солиднее выгляжу. В общем, не рассуждай, сказал же!
— Нет, Серёжа, — отрезала Татьяна. — Диму ты не получишь. Иди и делай себе детей сам, для убедительности. А к нам больше не приходи.
Сергей взбесился и попытался схватить её за руку, но тут вмешался Владимир. Он молча поднялся из-за стола, взял незадачливого папашу за шиворот и ловко выставил за дверь, припечатав напоследок:
— Исчезни. И чтобы я тебя здесь больше не видел.
Сергей, злой и униженный, не придумал ничего лучше, чем отправиться в отделение полиции и написать заявление, что его избили неизвестные. На его беду, полицейские приехали быстро, но, разобравшись на месте, поняли, что никто его не бил — напротив, он сам приставал к бывшей жене и вёл себя агрессивно. Участковый доходчиво объяснил ему, что вопросы с детьми решаются в судебном порядке, а не путём самосуда.
— А вам, Татьяна, настоятельно рекомендую официально оформить развод, — посоветовал полицейский женщине. — Иначе бывший муж будет доставлять проблемы. Как только он станет официально чужим человеком, тогда ему определят дни и часы для общения с сыном, и просто так лезть в ваш дом он не сможет.
— Да, я уже подала документы, — кивнула Татьяна.
Вскоре Владимир засобирался обратно в город. Татьяна вышла проводить его на крыльцо.
— Ты уж прости за этот цирк, — виновато улыбнулся он. — Я не думал, что так выйдет.
— Да ничего, ты тут ни при чём, — отмахнулась Татьяна.
— Знаешь, — помолчав, неожиданно произнёс Владимир. — Я, кажется, принял решение. Завязываю с криминалом. Хватит. Буду обычным человеком. Если у меня получится, ты не против иногда встречаться?
Татьяна посмотрела ему в глаза и серьёзно ответила:
— Если станешь обычным человеком — я только за.
Она не стала расспрашивать про невесту и про компромат. Владимир взрослый человек, сам должен разрулить свои проблемы. А если не разрулит — значит, не судьба им больше свидеться.
Владимир сдержал слово. В тот же вечер он явился к Алине и без обиняков объявил, что выходит из дела.
— В каком смысле — выходишь? — Алина уставилась на него, не веря своим ушам. — То есть ты решил бросить всё? И меня, значит, тоже?
— Да, Алина, именно так, — спокойно подтвердил Владимир. — У нас с тобой ничего не выйдет. Ты и сама это прекрасно понимаешь.
— Вот как? — В её голосе зазвенела злость. — А про папин сейф ты забыл? Про бумаги, которые там лежат? Думаешь, они не пойдут в ход?
— Нет, не забыл. Только, Алина, я не так прост, как ты думаешь. Давно позаботился, чтобы в том сейфе лежало то, что нужно мне. Так что разбирайтесь теперь сами.
— Владимир пожал плечами и развернулся, оставив Алину в полной растерянности.
Отец Алины, Виктор, в тот момент был в командировке, и девушка осталась одна со своей злобой и обидой. Ждать возвращения отца она не захотела. Ослеплённая яростью и желанием отомстить во что бы то ни стало, она не думала о последствиях. Зная код от сейфа и имея ключи, она выкрала компрометирующие документы и помчалась с ними в прокуратуру. Каково же было её изумление, когда выяснилось, что в этих бумагах компромата на Владимира почти нет, зато предостаточно на неё саму и на её отца. Теперь им предстояло выпутываться из этой истории самим.
Владимир же сразу отправился к Татьяне, чтобы поделиться новостями.
— Здорово! — обрадовалась Татьяна, узнав, что он порвал с Алиной. — А работать теперь куда пойдёшь?
— Куда возьмут, — усмехнулся Владимир. — Алина с отцом, конечно, меня не помилуют. Но даже если посадят, отсижу — и выйду. А потом устроюсь в какую-нибудь социальную службу. Буду бродягам помогать, бездомным, всем, кто в беде.
У Татьяны на глаза навернулись слёзы. Неужели судьба опять дарит ей любимого человека только для того, чтобы тут же отнять?
— Володя... — прошептала она, прижимаясь к нему. — На этот раз я не буду прятаться. Я приду на суд, буду ждать тебя, писать письма... сколько надо.
Владимир крепко обнял её, гладя по голове.
Его действительно вскоре задержали, и началась подготовка к суду. Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей и не сойти с ума от ожидания, Татьяна написала небольшой рассказ об их первой любви. Получилось на удивление пронзительно и искренне, будто она выплеснула на бумагу всю боль и надежду, что копились годами.
Главный редактор местной газеты, куда Татьяна иногда приносила материалы, прочитав рукопись, пришёл в настоящий восторг.
— Таня, я же всегда говорил, что у тебя талант, а ты его зарываешь! — воскликнул он. — Этот рассказ люди из рук будут вырывать. Ты бы села за книгу — уверен, бестселлер получился бы!
Татьяна последовала совету. Она села за книгу, и работа над ней захватила её целиком. А тем временем кто-то из общих знакомых, зная о ситуации, передал рассказ адвокату Владимира, и тот приобщил его к делу как характеристику личности. Трогательная история первой любви, рассказанная с такой болью и надеждой, не оставила равнодушными ни следователя, ни судью, ни присяжных, которым предстояло решать судьбу Владимира. И когда выносили приговор, они учли это. Вердикт был оправдательным.
Владимир вышел на свободу и в тот же день устроился работать в благотворительный фонд помощи бездомным. Благодаря своим организаторским способностям и трудолюбию он быстро дорос до руководящей должности. А Татьяна закончила книгу, которая неожиданно стала бестселлером. На гонорар и литературную премию она сделала в доме Алексея Петровича капитальный ремонт, о котором старик давно мечтал. И вскоре, к огромной радости дедушки Лёши, они зажили все вместе одной большой семьёй: Владимир, Татьяна, Дмитрий и старый хозяин.
— Вот уж не думал, что на старости лет в таких хоромах буду жить, — умилялся Алексей Петрович, оглядывая обновлённые комнаты. — И не один, а с детьми, с внуком! Танюш, я дом на тебя перепишу, мало ли что случится...
— Ой, дедушка Лёша, не говорите о смерти рано, — отмахивалась Татьяна. — Вы у нас ещё молодой, поживёте.
Старик только качал головой:
— В моём возрасте самое время думать о таком. Чтобы вы ни с чем не остались.
Татьяна официально оформила развод с Сергеем. Дела у бывшего мужа, по слухам, шли из рук вон плохо: бизнес развалился, новая семья не сложилась, и с ним никто не хотел иметь дело.
Вскоре Татьяна и Владимир поженились. А спустя полгода Татьяна почувствовала, что ждёт ребёнка. Когда на УЗИ выяснилось, что будет двойня, их счастью не было предела.
Увы, Алексей Петрович не дожил до рождения двойняшек. Проводив старика в последний путь, Татьяна, Владимир и Дмитрий поставили на его могиле красивый обелиск. В память о добром человеке, который стал им настоящим дедушкой и подарил надежду на новую, счастливую жизнь.