19 марта ежегодно страна отмечает День моряка-подводника. В интервью редакции Первого Социального о празднике и атмосфере подводной службы рассказывает председатель Совета ветеранов РГСУ, ветеран подразделения особого риска, контр-адмирал Батергарай Салимович Зулькарнаев.
День моряка-подводника был учрежден приказом главнокомандующего Военно-морского Флота Российской Федерации от 15 июля 1996 года.
19 марта (6 марта по старому стилю) 1906 года считается официальной датой учреждения подводных сил российского флота. «Государь Император [Николай II — ред.] в шестой день марта сего года Высочайше повелеть соизволил… включить в классификацию судов военного флота разряд подводных лодок» — говорится в приказе по Морскому ведомству № 52 от 24 марта (11 марта по старому стилю) 1906 года, подписанном морским министром.
Советник ректора, председатель Совета ветеранов РГСУ, действительный член Академии военных наук, доктор военных наук, профессор, ветеран подразделения особого риска контр-адмирал Батергарай Салимович Зулькарнаев — по праву один из заметнейших героев Научного полка РГСУ.
Редакция обратилась к Батергараю Салимовичу с несколькими вопросами о его профессиональном празднике.
— Батергарай Салимович, расскажите, пожалуйста, какие традиции празднования этого дня существуют среди моряков?
— День моряка-подводника для моряков, в частности для подводников, — один из лучших и значимых праздников. В советское время на флоте у нас был один большой праздник — День Военно-морского флота. День подводника официально не праздновался, он не был выходным днем. Но мы все о нем знали, нас все поздравляли. И мы гордились тем, что это только наш праздник!
Я помню, столетие подводных сил праздновалось в киноконцертном зале «Россия» [в 2006 году — ред.]. И там был Владимир Владимирович Путин. Он пригласил экипаж подводной лодки, командир которой за успешную ракетную стрельбу из-подо льдов получил звание Героя России. И нас, ветеранов, пригласили, и действующих подводников, и офицеров флота… Очень интересный концерт был! Вот с этого момента был сделан шаг к тому, что мы празднуем этот день уже официально. Что интересно: даже по телевидению теперь объявляют о Дне моряка-подводника.
— Как Вы пришли на флот? Может быть, у Ваших родителей тоже был военный опыт, который повлиял на Ваш выбор?
— Я поступил в военно-морское училище в 1966 году. Это, конечно, было не так просто: решил и отдал документы или по почте отправил, как сейчас, и ждешь сидишь, возьмут тебя или нет. Это, понимаете, с детства что-то подталкивает.
Мы ― послевоенные дети… Я 1949 года рождения. Мы жили среди тех, кто воевал. Большинство мужчин ходили тогда в гимнастерках военного времени. Это их отличало: именно те, кто ходил в гимнастерках, воевали.
В то время, с которого я себя помню, мы жили с матерью. Они с отцом разошлись, когда я был совсем маленький. Поэтому влияние отца на меня было минимальное. В основном я вырос с дедом — участником Первой мировой войны, ветераном Великой Отечественной войны. Он 1892 года рождения — в 1942 году ему было 50 лет. У него были пятеро детей и жена в положении с шестым ребенком.
Гитлер стоял у Москвы — надо было идти на фронт, но деду моему отказывали в военкомате: возрастных не брали. Он пошел в сельсовет, и там с его слов ему заполнили свидетельство о рождении. Он написал, что он 1893 года, что ему всего 49 лет. С этим документом он пришел в военкомат ― его взяли, и он ушел рядовым. Подготовку прошел под Уфой, в Алкино 2.
Дедвернулся в 1946 году, тоже рядовым, закончил войну в городе Вене. В это время его младшему сыну было уже пять лет.
У меня были особые отношения с дедом, я вырос у него на руках. Детского сада нет, в деревне все работают, мама моя в том числе. Дед, может, не так быстро передвигался, ходил медленно. Это, наверное, нам помогало идти в унисон. И вот все его рассказы... Какой-то его дух, его справедливость… В 1965 году, в 20-ю годовщину Победы, когда начали разбирать документы, подвиги восстанавливать, дед получил орден Красной Звезды, которым был тогда награжден, и медаль «За отвагу». И вот этот весь дух, вот это все, наверное, во мне отразилось…
Я сначала хотел стать летчиком, а потом — может, потому что у нас рядом текло две речушки, в которых мы успешно тонули, — решил поступить в военно-морское училище. Это было не так просто: надо было соответствовать по здоровью и по учебе. С учебой у меня все было хорошо. В нашей семье (тоже под влиянием деда) плохо учиться было неприлично. Каждый день я докладывал, какие оценки получил. Если я тройку, не дай бог, схватил, дед громко говорил бабушке: «Батыру сегодня супа наливай немножко, на тройку только». Ну смех добрый такой был…
Первые восемь классов я окончил в сельской местности, девятый-десятый классы — в городе Стерлитамаке, почетным гражданином которого стал в 2025 году. И там же встретил свою жену, с которой мы уже 55 лет как живем вместе. После я прошел все комиссии и отнес документы в военкомат.
Я готовился к выпускным экзаменам в школе, и тут меня вызвали в военкомат. Для поступления на 15 августа мне должно было быть 17 лет. А я родился 10 сентября и был буквально на несколько недель младше. В личном деле так и написали: «Молод». Пошел домой весь поникший… Рассказал друзьям о своей беде. Мы дружили: Слава Титов и Рафаил Диваев. Они городские. Думали, думали, потом Славка, по-моему, сказал, это несправедливо, надо в Москву написать! Судьба, мол, рушится, будущее моряка. Мы сели, письмо написали. Потом думали, куда это письмо отправить? Пишу: «Москва, Кремль, главнокомандующему ВМФ Горшкову Сергею Георгиевичу». Почта была рядом, через дорогу.
К тому времени, как я сдал все школьные экзамены, пришло письмо с ответом: «Разрешается поступать» и подпись начальника военно-морских учебных заведений вице-адмирала Виноградова. Я письмо взял, принес в военкомат. Они посмотрели удивленно на меня, сказали: «Ну ты, парень, даешь!»
В дальнейшем Слава Титов стал генеральным директором градообразующего предприятия «Сода», Рафаил ― генерал-лейтенантом, министром внутренних дел Башкортостана.
— А как начиналась и проходила Ваша подводная служба?
— Я поступил в Баку в Каспийское высшее военно-морское училище на штурманский факультет. Это был 1966 год.
В 1961 году подводная лодка К-3, которая сейчас в Кронштадте стоит в музее, первая советская атомная подводная лодка, всплыла подо льдами на полюсе. Мы изучали суперсовременные для того времени подводные лодки, разные комплексы, мощные ракеты.
На практику после 4-го курса мы были отправлены в Гаджиево — это база атомных подводных лодок с баллистическими ракетами. Туда тогда только-только пришли подводные лодки 667-го проекта, горбатые такие, где баллистические ракеты с подводным стартом. И они такие ярко-черные, новенькие все, на фоне сопок выделялись.
Несколько раз выходили в море. Такая штурманская работа: изучение театра плавания, корректировка различных карт, потому что навигационная обстановка постоянно меняется. Я хотел служить именно на этих подводных лодках. А на стажировку, так получилось, по распределению попал в Западную Лицу: первые атомные подводные лодки советские пришли именно туда. Это столица атомного флота.
А там были многоцелевые подводные лодки, которые не только возят на себе баллистические ракеты, чтобы в указанный момент нажать кнопку, выпустить — и «пол-Америки нет». Они осуществляют разведку, поиск надводных кораблей, поиск подводных лодок и многие другие задачи, которые возлагаются на военно-морской флот. У них и театр действий поинтереснее: по всей Атлантике, Северный Ледовитый, Тихий и Индийский океаны. С этой стороны интересно!
Еще особенно понравились подводные лодки с крылатыми ракетами. И вот я решил служить там. По результатам стажировки я и еще несколько ребят получили вызов на определенную подводную лодку, которые еще только строились.
Я приехал в Москву. В Подмосковье в городе Обнинске есть учебный центр, где был построен первый в мире исследовательский атомный реактор. И вот мы там проходили подготовку. А в это время наша подводная лодка строилась в городе Горьком ― это Нижний Новгород сегодня.
Подводную лодку уже по готовности загрузили на паром и по внутренним водным путям повели в Белое море, где была доработка, все государственные заводские испытания и так далее.
Меня в это время не было на лодке: штурман должен в море учиться. Меня отправили в нашу дивизию в Западную Лицу, и на другой подводной лодке я ушел на боевую службу. Ходили в Средиземном море, Гибралтар в подводном положении, вся юго-восточная часть Средиземного моря. И все время под водой… Все красоты, курорты мы не видели.
Это была подводная лодка 670-го проекта с ядерными крылатыми ракетами и торпедами. Тот период был периодом «холодной войны». Мы в подводном положении ожидали боевого сигнала о начале боевых действий, чтобы успеть применить первыми свое оружие, если придется.
Обычно наша задача состояла в том, чтобы следить за американскими авианосцами. Бывали и французские, английские, вот «Ark Royal» приходил, но они были элементарные, за ними неинтересно было наблюдать. Но была и серия атомных американских авианосцев, и боевых кораблей с ядерными энергетическими установками. Такой дает полный ход, и ты за ним еле-еле успеваешь — он интересно маневрирует, и его сопровождает еще 5–6 кораблей — атомных крейсеров.
Сначала я был младшим штурманом. Потом стал уже штурманом ― командиром боевой части на подводной лодке К-25. Это тактический номер такой. Потом я стал помощником командира. Меня отправили учиться в Высшие командирские классы ВМФ. Вернулся уже старшим помощником на подводную лодку 670-М проекта К-452. Что немаловажно, перед учебой мне удалось получить допуск к самостоятельному управлению подводной лодкой. Командовать кораблем я уже имел право и, когда вернулся, был допущен командовать кораблем, хотя и был старшим помощником. Мне повезло с назначением. Прекрасный экипаж, прекрасный корабль! Это головная подводная лодка той же серии, только с более дальнобойными крылатыми ракетами.
Старшим помощником я где-то на три боевые службы сходил, а позже принял командование кораблем. Я был капитаном третьего ранга — майором по сухопутному. И так получилось, что экипаж прекрасный, корабль, ну и я, наверное, недурно так подготовлен. А молодой командир, должен подтвердить, что он может в любых условиях командовать кораблем, применять оружие и все такое. Пройти весь курс подготовки с начала до конца. Получилось! Я ушел на боевую службу ― первую командирскую. Это мне запомнилось на всю жизнь.
Был 1982 год, Средиземное море, и там идет очередная война. Называлась она «Вторая ливанская». Мне было дано приказание следить за одним из авианосцев. А их три. И все они друг на друга похожи: типовые атомные авианосцы. И смотришь в перископ — у моего антенна вот такая, а у того другая. А в моем справочнике информация за 1970 год, где нет таких кораблей. Всплываешь на разведку в сумерках. Потом раз ― для верности обойдешь его, смотришь, а там написано «69», например, огромными цифрами, — значит, это мой.
Так получилось, что мы точно указали место для нанесения условного ракетно-ядерного удара. На учениях по отработке совместного удара участвовали авиация с территории Советского Союза, надводные корабли 5-й Средиземноморской эскадры. И вот на этих учениях так вышло, что данные о главной цели разнились… А я нахожусь под перископом, веду слежение… Вот он, мой авианосец, один стоит без хода. И я передал по радио, что наблюдаю визуально авианосец такой-то. Наши данные оказались верными. Меня наградили орденом Красной Звезды, когда мы пришли с боевой службы.
Потом, в 1983 году, — аналогичная боевая служба, тоже в Средиземноморье. В целом она получилось типовой. Были тоже интересные моменты... Когда вернулись с боевой службы, мне сказали, что я утвержден для поступления в Военно-морскую академию.
Подводная часть службы длилась 12 лет. Это была самая интересная часть моей морской службы.
— Подводный флот в России официально существует с 1906 года. Всего тремя годами ранее в России на воду был спущен первый в мире теплоход. Непосвященным в тонкости морского дела достаточно сложно представить, как могли выглядеть подводные лодки того времени. Расскажите, пожалуйста, какими были первые российские подводные лодки и какие они имели боевые возможности?
— В военно-морском училище у нас был предмет «Военно-морская история». Мы изучали, как в петровское время в бочках некоторые пытались погружаться под воду, как появились подводные лодки Джевецкого. С этого все начиналось.
Позже лодки стали отдельной подводной силой. В 1904 году началась Русско-японская война, проходившая в основном на море. Изготавливались подводные лодки в Санкт-Петербурге. Они уже были, просто они подчинялись надводникам и даже сухопутчикам. Они были небольшие, на две торпеды. Их грузили на специальные железнодорожные платформы и перевозили во Владивосток. Японцы это понимали и боялись к Владивостоку подходить: подводные лодки создавали определенную угрозу для японского флота.
В 1906 году указом Николая II были созданы подводные силы. Они, конечно, смешные, по современным меркам, возможности имели, погружались на короткое время, часто на виду у противников, чтобы незаметно уже потом подойти и применить свое оружие. Но в Первую мировую войну они уже участвовали как полноценные подводные силы.
— А какую роль сыграл советский подводный флот в Великой Отечественной войне?
— В Великой Отечественной войне наши подводные лодки приняли уже полноценное участие.
Немцам был нужен никель и все остальное, что они из Скандинавии вывозили. А наши подводные лодки минировали маршруты, торпедным оружием уничтожали немецкие транспортные суда. А для промышленности Европы нужна была руда специальная. И немцы пошли на такой шаг: перегородили Балтийское море двумя рядами противолодочных сетей, чтобы не выпускать наши подводные лодки. (Сильно напоминает попытки европейцев в настоящее время закупорить российский Балтийский флот).
Были разные попытки преодолевать это заграждение, правда в основном неудачные. Например, 12 из 13 подводных лодок типа «С» — средних подводных лодок — погибли в этих безуспешных попытках. Но зато особо показала себя подводная лодка С-13 под командованием Александра Ивановича Маринеско. Она в апреле 1945 года потопила крупный вражеский транспорт «Вильгельм Густлофф» и еще один - «Генерал фон Штойбен».
Для нас, «северян», было очень интересно узнать из первых уст об опыте использования подводных лодок на Севере во время Великой Отечественной войны. Мы в свое время встречались с командирами, которые были наиболее известными.
Одну такую встречу помню хорошо. Я — молодой командир, а напротив меня — матерый капитан первого ранга, уже в возрасте. Я его спросил, как они воевали в то время в море, как было на берегу, как все было обустроено? Он посмотрел на меня и сказал:
«Слушайте, на берегу ремонт подводной лодки с рабочими и экипажем, потом гарнизонный караул, потом снег, потом холод, иногда бомбежка, береговой паек, который не отличается в хорошую сторону. А вот когда ты выходишь в море, ты сам себе хозяин. Там командир, как говорится, первый после бога. И вот ложишься на курс «ноль», т. е. на север, и два-три дня идешь в надводном положении. Наверху вахта выставлена по секторам наблюдать, чтобы немецкий самолет не налетел. И вот этим курсом идешь. А в это время экипаж отсыпается, съедает подводный паек, приводит себя в чувство. А потом раз — и быстрым ходом вперед на полигон, который назначен».
Я спросил, как же так? Ведь у нас боевое распоряжение. Все лодки туда-сюда, все расставлены. Ты вышел, потом куда-то повернул… А он говорит: «Вот те, кто ходил по боевому распоряжению, ты с ними уже поговорить не сможешь, они не вернулись. Экипажу нужны перед боем силы».
— Как принято почитать память моряков и их подвиги? Какие существуют памятные традиции?
— Дело в том, что, несмотря на то что война закончилась, гибель подводных лодок и аварии никто не отменял. Во всяком случае бывают такие случаи. Не только наши подводные лодки — американские и других стран. Например, когда отрабатывался их атомный флот подводный, у них затонул известный «Thresher», — корпус не выдержал давления воды.
И у нас бывали аварийные случаи. Вот в 2000 году «Курска» не стало. А в 1987 году ― «Комсомольца». Это подводная лодка, которая погружалась на невероятную глубину 1000 метров. Ее никакое оружие не могло взять, потому что нет такого оружия, до сих пор нет! И она на боевой службе ― где-то в 200 милях к югу от острова Медвежий ― погибла в том районе. Это случилось 7 апреля. И мы в этот день каждый год собираемся на поминальную службу в храме Тихвинской иконы Божией Матери.
На Суворовской площади около музея Российской армии есть фигура — монумент, поставленный в честь ребят, погибших на подводной лодке «Курск». 12 августа мы все приходим туда. На «Комсомольце» погиб мой товарищ. Он был заместителем командира по политической части другой подводной лодки, когда я был командиром. А на подводной лодке «Курск» был сын мичмана с моего экипажа. Много таких людей, которых мы знали лично, поэтому боль эта, острее у нас, чем у других».
Под руководством Батергарая Салимовича в Российском государственном социальном университете функционирует Совет ветеранов. Ветеранская организация активно оказывает поддержку Ученому совету и ректорату Первого Социального в реализации государственной молодежной политики и формировании у молодежи четкой гражданской позиции.
Благодаря этому наши студенты имеют возможность лично пообщаться с ветеранами на патриотических встречах и услышать выдающиеся истории из первых уст.
#НаучныйПолк #НаучныйПолк2026