Православная церковь с глубоким уважением чтит память святителя Луки Войно‑Ясенецкого, архиепископа Крымского. Этот человек, сочетавший в себе талант выдающегося врача и стойкость исповедника веры, оставил настолько глубокий след в истории, что ни газетная статья, ни даже объёмная книга не способны в полной мере отразить масштаб его личности.
Святитель Лука вспоминал о пережитых испытаниях: ему дважды пришлось столкнуться с так называемым допросом конвейером. Эта жестокая методика подразумевала непрерывный допрос - день и ночь, без возможности отдохнуть или поспать, при постоянной смене следователей. В знак протеста он объявил голодовку, которая продлилась много дней. Из‑за истощения он падал, стоя в углу по приказу следователей, а его сознание начало подводить: появились зрительные и тактильные галлюцинации. Следователи требовали признания в шпионаже, но не могли назвать страну, в пользу которой, по их мнению, он действовал. Допрос длился 13 суток; в попытке привести его в чувство его неоднократно обливали холодной водой из-под крана.
"Был изобретен так называемый допрос конвейером, который дважды пришлось испытать и мне, - впоследствии рассказывал святитель Лука. - Этот страшный конвейер продолжался непрерывно день и ночь. Допрашивающие чекисты сменяли друг друга, а допрашиваемому не давали спать ни днем, ни ночью. Я опять начал голодовку протеста и голодал много дней. Несмотря на это, меня заставили стоять в углу, но я скоро падал на пол от истощения. У меня начались ярко выраженные зрительные и тактильные галлюцинации, сменявшие одна другую. То мне казалось, что по комнате бегают желтые цыплята, и я ловил их. То я видел себя стоящим на краю огромной впадины, в которой расположен целый город, ярко освещенный электрическими фонарями. Я ясно чувствовал, что под рубахой на моей спине извиваются змеи. От меня неуклонно требовали признания в шпионаже, но в ответ я только просил указать, в пользу какого государства я шпионил. На это ответить, конечно, не могли. Допрос конвейером продолжался 13 суток, и не раз меня водили под водопроводный кран, из которого обливали мою голову холодной водой".
Святитель Лука стойко выдержал длительные допросы методом конвейера и стал единственным из подследственных, кто не признал обвинений и не дал ложных показаний против других обвиняемых. Он также не назвал имён предполагаемых «заговорщиков».
После расстрела основных свидетелей, признавших вину, дело святителя Луки выделили в отдельное производство и передали на рассмотрение особого совещания НКВД СССР. Приговор был вынесен лишь в феврале 1940 года - пять лет ссылки в Красноярский край.
Путь в Красноярск оказался крайне тяжёлым для измождённого Валентина Феликсовича: в дороге его обокрали. По воспоминаниям святителя Луки, молодой мошенник, сын ленинградского прокурора, отвлёк его разговором, пока двое сообщников опустошали его чемодан на глазах у остальных заключённых.
В пункт назначения - село Большая Мурта (в 100 км к северу от Красноярска) - святитель прибыл в крайне ослабленном состоянии. Сразу по прибытии он отправился в местную больницу, которой руководил 26‑летний хирург Александр Барский, недавний выпускник медицинской академии.
"Поздним вечером в начале марта 1940 года я сидел в комнате, готовясь к предстоящей операции, - вспоминал позже Барский. - В двенадцатом часу ночи ко мне постучал фельдшер Иван Павлович Бельмач. Он вошел и, растерянно извиняясь, объяснил, что ко мне хочет сейчас прийти какой-то профессор.... Фамилию профессора произнести он не мог. Вошел высокого роста старик с белой окладистой бородой и представился: "Я профессор Войно-Ясенецкий". Эта фамилия была мне известна только по книжке "Очерки гнойной хирургии", которая вышла в свет несколько лет тому назад. Профессор сказал, что приехал только сейчас из Красноярска на подводах в составе большой группы бывших заключенных, жертв 1937 года, посланных в Большемуртинский район на свободное поселение... Он как хирург решил прежде всего обратиться в районную больницу и просил меня обеспечить ему только белье и питание, обещал мне помогать в хирургической работе".
Путь к разрешению оперировать оказался для всемирно известного хирурга святителя Луки Войно‑Ясенецкого мучительным, ему пришлось пройти через множество испытаний. Но как только возможность появилась, он с головой окунулся в работу: выполнял сложные полостные операции, хирургические вмешательства на костях, головном мозге и глазах.
Слава о чудесном враче быстро распространилась: в село Большая Мурта начали приезжать пациенты даже из Красноярска. Однажды среди больных оказался некий Строганов - высокопоставленный чиновник, то ли из исполкома, то ли из райкома партии. Для святителя Луки все пациенты были равны: с одинаковой заботой и ответственностью он лечил и простых людей, и начальство, и ссыльных, и надзирателей. Операция Строганову прошла успешно, и его состояние начало улучшаться, но затем произошло непредвиденное.
В это же время в больнице работала семья врачей Барских. Главврач Александр Барский и его жена - тоже врач, но, в отличие от мужа, отличавшаяся несдержанностью и склонностью вмешиваться не в свои дела.
Однажды в хирургию привезли пациента из Предивинска с травмой головы, и Валентин Феликсович немедленно приступил к операции. В разгар хирургического вмешательства дверь операционной открылась, и в проёме появилась Барская. Она бесцеремонно заявила: «Валентин Феликсович, я сниму швы Строганову». Профессор не ответил, он был полностью сосредоточен на операции.
Спустя некоторое время Барская вновь ворвалась в помещение и закричала, что у Строганова разошёлся шов, всё в крови, пациент умирает. Святитель, не отрываясь от работы, повернулся к операционной сестре и с горечью произнёс: «Мария Евгеньевна, была мне ссылка, а теперь будет расстрел».
Операционной сестрой тогда была Мария Евгеньевна Коваленко - женщина, чьё имя по праву должно остаться в истории. Она твёрдо ответила святителю: «Нет, не будет расстрела - идёт операция».
Барская, осознав возможные последствия своих действий, начала поднимать шум: кричала, привлекала внимание, утверждая, что профессор игнорирует умирающего пациента. Но по всем медицинским правилам Войно‑Ясенецкий не мог оставить больного на операционном столе. Тем временем Строганов, оставленный без квалифицированной помощи, скончался.
Началось расследование. Барскую спросили, кто разрешил ей снимать швы. Она солгала: «Войно‑Ясенецкий». Святитель категорически отрицал это, объяснив, что снимать швы было ещё рано, оставалось 4–5 дней. Следователи стали допрашивать Марию Евгеньевну Коваленко, оказывая на неё давление: запугивали и предлагали деньги. Но она осталась верна правде и подтвердила слова святителя. Позднее экспертиза подтвердила правоту Войно‑Ясенецкого: швы действительно нельзя было снимать в тот момент.
Через несколько месяцев началась Великая Отечественная война. В первые её дни ссыльный хирург отправил телеграмму председателю Президиума Верховного Совета М. И. Калинину. Содержание послания было беспрецедентным для СССР:
«Я, епископ Лука, профессор Войно‑Ясенецкий, отбываю ссылку в посёлке Большая Мурта Красноярского края. Являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где мне будет доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука».
Уже в июле 1941 года Валентин Феликсович был назначен главным хирургом эвакуационного госпиталя № 1515 в Красноярске, а в октябре того же года консультантом всех красноярских госпиталей.
За годы войны святитель спас десятки тысяч жизней. Он оперировал до 68 лет, а консультировал пациентов даже после 1958 года, когда потерял зрение. При этом он никогда не брал денег за лечение. Святитель Лука скончался в 1961 году в возрасте 84 лет.
Открой дебетовую карту Альфа-банка и получи 500 рублей на счет
Понравилась статья? Ставь лайк 👍, подписывайся на канал и жди следующих публикаций.