Дмитрий сказал это в среду вечером, стоя посреди гостиной с красным лицом и сжатыми кулаками.
— Собирай вещи и проваливай. Надоела.
Я стояла у окна с мокрой тряпкой в руке, только что протирала стекла. За спиной гудел пылесос, я не сразу выключила его.
— Ты о чём? — спросила я.
— О том, что ты мне надоела. Всё надоело. Иди к своей матери, к подругам, куда хочешь. Только убирайся из моей квартиры.
Из моей квартиры.
Он говорил это спокойно, почти буднично. Как будто просил вынести мусор.
Я опустила тряпку в ведро.
— Сейчас? — уточнила я.
— Да, сейчас. Или завтра утром, мне всё равно. Главное, чтоб съехала.
Руки были мокрые, пальцы скользили. Я вытерла их о джинсы и прошла в спальню. Достала из шкафа сумку, стала складывать вещи.
Дмитрий стоял в дверях и смотрел.
— И ключи оставь, — добавил он.
Я кивнула.
Собрала за двадцать минут: джинсы, кофты, косметичку, зарядки, документы. Паспорт, свидетельство о браке, медицинский полис. Всё в одну сумку, наспех, не разбирая.
Дмитрий ушёл на кухню, я слышала, как он открыл холодильник, щелкнула крышка бутылки.
Я застегнула сумку, оглядела комнату. Семь лет я здесь жила. Обои клеила, шторы выбирала, цветы на подоконнике поливала.
Вышла в коридор.
Дмитрий сидел на кухне, пил пиво, смотрел в телефон.
— Ключи на столе, — сказала я.
Он кивнул, не поднимая глаз.
Я надела куртку, взяла сумку и вышла.
Лифт спускался медленно, я смотрела на своё отражение в зеркале. Лицо бледное, глаза сухие. Странно, но внутри ничего не было. Ни злости, ни обиды, ни боли.
Просто пустота.
На улице было холодно, ветер трепал волосы. Я дошла до остановки, села на скамейку и достала телефон.
Позвонила подруге Лене.
— Можно к тебе на пару дней? — спросила я.
— Конечно. Случилось что?
— Потом расскажу.
Лена жила в однушке на другом конце города. Я ехала в метро, смотрела в темное окно и думала: как так вышло?
Мы с Дмитрием познакомились восемь лет назад. Он работал в логистике, я в бухгалтерии, съемная квартира, кредиты, мечты о своём жилье.
Через год поженились.
Ещё через полгода его бабушка умерла и оставила ему двушку на окраине. Старенькую, но свою. Мы сделали ремонт, переехали, радовались.
Квартира оформлена была на бабушку, потом он переоформил на себя. Я и не думала лезть в эти дела.
Мы жили тихо. Работа, дом, отпуск раз в год на море. Дмитрий особо не рассказывал о своих делах, я не спрашивала.
Последние полгода он стал приходить поздно. Отмалчивался, уходил в телефон, на вопросы огрызался.
Я думала: устал, работа, стресс. Не приставала.
А сегодня вот так.
У Лены я провела три дня. Спала на диване, пила чай, смотрела в потолок.
— Может, передумает? — спросила Лена.
— Не знаю.
— А ты ему позвони.
— Зачем?
Лена пожала плечами.
На четвёртый день я пошла в МФЦ за справкой для работы. Стояла в очереди, листала телефон и вдруг вспомнила.
Квартира.
Бабушкина квартира.
Она оформила дарственную на Дмитрия перед смертью, это точно. Но было ещё что-то.
Я напряглась, пытаясь вспомнить.
Мы тогда сидели у нотариуса. Бабушка Вера, Дмитрий, я. Нотариус что-то объясняла, я слушала вполуха, устала после работы.
Бабушка Вера посмотрела на меня и сказала: "Ты хорошая девочка, Катюша. Пусть квартира будет на вас обоих."
Дмитрий замялся тогда, пробормотал что-то про "необязательно", но бабушка настояла.
Нотариус переделала документы.
Квартира оформлена на двоих.
Я вышла из МФЦ и поехала в Росреестр.
Заказала выписку из ЕГРН. Ждала два часа, пила кофе в соседнем кафе, смотрела в окно на серое небо и голые деревья.
Выписку дали к вечеру.
Я открыла, нашла нужную строку.
Собственники: Иванов Дмитрий Алексеевич — 50%, Иванова Екатерина Сергеевна — 50%.
Доли равные.
Я сфотографировала документ и поехала к Лене.
— Смотри, — показала я ей выписку.
Лена прочитала, присвистнула.
— Вот это поворот. Он вообще в курсе?
— Забыл, наверное. Или не придал значения.
— И что теперь?
— Позвоню юристу.
Юрист приняла меня на следующий день. Женщина лет пятидесяти, в очках, с усталым лицом.
Посмотрела выписку, кивнула.
— Квартира в долевой собственности. Он не может вас выгнать. Это ваше жильё так же, как и его.
— А если он не пустит?
— Можете вызвать участкового. Или подать в суд на определение порядка пользования. Но проще просто прийти, у вас есть право там находиться.
— А он может продать свою долю?
— Только с вашего согласия. Или через суд, но это долго и сложно.
Я вышла от юриста и села в кафе через дорогу. Заказала чай, смотрела в окно на прохожих.
Внутри что-то щёлкнуло, как тумблер.
Я не злилась. Просто вдруг всё стало понятно и чётко.
Вечером написала Дмитрию: "Завтра приду за вещами. В три дня."
Он ответил через час: "Окей."
Я приехала ровно в три. Поднялась на лифте, нажала на звонок.
Дмитрий открыл. Небритый, в мятой футболке. Посмотрел удивлённо.
— Ты чего звонишь? Ключей нет же.
— Нет, — сказала я и прошла внутрь.
Он проводил меня взглядом, закрыл дверь.
Я прошла в спальню, открыла шкаф, стала доставать вещи. Дмитрий стоял в дверях.
— Ты надолго? — спросил он.
— Я вернулась, — сказала я спокойно.
— Куда вернулась?
— Домой. Это моя квартира тоже.
Он нахмурился.
— О чём ты?
Я достала из сумки выписку, протянула ему.
Дмитрий взял, пробежал глазами. Лицо сначала непонимающее, потом побледнело.
— Это... что за фигня?
— Выписка из Росреестра. Квартира оформлена на двоих. По половине. Твоя бабушка так решила, помнишь?
Он молчал, смотрел в бумагу.
— Значит, ты не можешь меня выгнать, — продолжила я. — Я здесь такой же собственник, как и ты. И жить буду здесь, пока сама не решу съехать.
— Погоди, — он поднял руку. — Это какая-то ошибка. Квартира моя, бабушка мне оставила.
— Нам оставила. Проверь сам, если не веришь.
Дмитрий прошёл в комнату, включил компьютер. Я слышала, как он стучит по клавишам, ругается вполголоса.
Через десять минут вышел. Лицо серое.
— И что ты хочешь? — спросил он глухо.
— Жить здесь. Это мой дом.
— Катя, ну это неудобно. Мы же расстались.
— Ты меня выставил. Я не соглашалась расставаться.
Он потёр лицо руками.
— Слушай, ну давай я тебе выкуплю долю. Сколько хочешь?
— Не продаю.
— Почему?
— Потому что мне негде жить. И денег на съёмную квартиру нет.
— Катька, ну ты же понимаешь, я не могу с тобой жить. Мне нужно пространство.
— Тебе — да. А мне нужна крыша над головой.
Я развесила вещи в шкаф, поставила косметичку в ванной. Дмитрий ходил по квартире, хмурый, что-то бормотал себе под нос.
Вечером он ушёл куда-то, вернулся поздно.
Я спала в спальне, на своей половине кровати. Дмитрий лёг на диван в зале.
Утром он ушёл на работу молча.
Я встала, сделала кофе, села у окна. За стеклом моросил дождь, серый и нудный.
Следующие две недели мы жили как соседи. Молчали, разминулись по времени, не пересекались на кухне.
Дмитрий пытался съехать к другу, но через три дня вернулся — друг тоже жил в однушке с женой.
Он злился, хлопал дверями, но выгнать меня не мог.
Потом начал предлагать деньги. Сначала триста тысяч, потом четыреста.
— Этого хватит на съёмную на полгода, — говорил он.
— А потом?
— Потом ещё заработаешь.
— Не продаю.
Он психовал, кричал, что я мстительная, что специально его достаю.
Я просто жила. Работала, готовила, убиралась. Не лезла к нему, не скандалила. Просто была.
Через месяц Дмитрий сдался.
— Ладно, — сказал он вечером, когда мы столкнулись на кухне. — Останемся так. Но у каждого своя жизнь, договорились?
— Договорились.
Мы разделили холодильник пополам, составили график уборки, купили отдельную посуду.
Он жил в зале, я в спальне.
Иногда приводил девушек, я слышала за стеной смех и музыку. Мне было всё равно.
Я приводила подругу Лену, мы пили вино на кухне и болтали до ночи. Дмитрий сидел в наушниках и делал вид, что нас нет.
Прошло полгода.
Однажды он постучал ко мне в комнату.
— Можно?
— Да.
Дмитрий зашёл, сел на край кровати.
— Слушай, давай всё-таки продадим квартиру. Разделим деньги поровну. Ты купишь себе что-нибудь, я себе. И разъедемся нормально.
Я подумала.
— Хорошо, — сказала я.
Квартиру продали через три месяца. Разделили деньги ровно пополам, разъехались.
Я купила студию в новостройке на окраине. Маленькую, но свою. Только мою.
Дмитрий снял двушку поближе к центру, говорят, живёт с новой девушкой.
Мы не общаемся.
Как думаете, стоило ли мне тогда промолчать и уйти, как он требовал?
Родители Дмитрия считают меня расчётливой стервой, его мать всем рассказывает, что я нагло отсудила чужое и шантажировала сына. Зато моя подруга Лена говорит, что я правильно поступила и не дала собой вытереть ноги. А бывший коллега Дмитрия как-то написал мне, что уважает за характер — видимо, Дима ему всё рассказал в своей версии, но коллега сделал выводы.
