Предыдущая часть:
Минут через сорок в палату зашла Елена ставить капельницу. Краем глаза она заметила выглядывающий из-под кровати красный уголок чемодана. Игорь не спал — лежал с открытыми глазами, уставившись в стену. Елена вспомнила слова бабки Матрены о том, что никто не захочет возиться с чемоданом, и поняла: старушка оказалась права. Девушка очень хотела изучить содержимое, но нужно было разрешение самого Игоря. Она осторожно тронула его за плечо и попросила лечь на спину, чтобы удобнее было ставить капельницу. Когда всё было готово, она негромко спросила:
— Игорь, а вы позволите мне заглянуть в тот чемодан, что под кроватью? Мне кажется, там могут быть очень любопытные бумаги. А я по натуре ужасно любопытная, — она мягко улыбнулась. — Можно?
Голос Елены звучал тихо и ласково, действуя на пациента успокаивающе. Игорь равнодушно кивнул:
— Смотрите, если охота. Всё равно не пойму, зачем Валерия притащила сюда эту рухлядь.
— Ваша жена сделала очень важное дело, — загадочно улыбнулась Елена. — Мне кажется, в этом чемодане есть совет, как вам вернуть в свою жизнь всё хорошее, что в ней было.
— Вы так думаете? — Игорь посмотрел на неё с сомнением, но в глазах мелькнула искра интереса. — Если что-то найдёте или поймёте, буду очень признателен.
— Вот, — Елена шутливо погрозила ему пальцем, — вы уже обещаете. А недавно сами рассказывали, как дали обещание отцу и не сдержали. Никогда ничего не обещайте, если не уверены, что исполните. А мне ничего не нужно. Я хочу помочь просто так, по доброте душевной. Бабушка Матрена сказала, что ни одно доброе дело не остаётся незамеченным. Как и ни одно плохое.
Игорь рывком приподнялся на кровати, забыв о слабости.
— Какая бабушка Матрена? — растерянно спросил он. — Она разве жива? Мне говорили, в её доме какая-то Галина живёт.
— Всё правильно, — кивнула Елена. — Галина два года за ней ухаживала, а потом отвезла старушку к сестре, на родину. А домик Матрена ей в благодарность оставила. Бабушка Матрена жива и здорова, у неё всё хорошо.
Игорь ошеломлённо опустился на подушку. Если бы он знал, что старуха жива, давно бы сам её нашёл — но почему-то даже не попытался навести справки.
Елена унесла чемодан в небольшую кладовку рядом с постом. Чемодан оказался тяжёлым — бумаг там было великое множество. Девушка понимала, что на изучение уйдёт не один час, и решила заняться этим после смены. Она с трудом дождалась, когда пришла сменщица, и сразу же отправилась в кладовку.
Всё, что она обнаружила в чемодане, захватывало её. Она перебирала бумажки, не в силах остановиться. Каждая казалась откровением. Елена словно слышала за строчками мудрый, чуть насмешливый голос бабки Матрены — и понимала, понимала всё до последнего слова, будто когда-то уже знала это. Удивительно, но ей ничего не нужно было объяснять: она понимала всё — и старинные рецепты снадобий, и древние названия трав, и забытые имена болезней. Будто когда-то давно она уже занималась этим, точно так же, как сама бабка Матрена.
Среди множества пожелтевших листков, исписанных аккуратным отцовским почерком и размашистыми каракулями самой Матрены, Елена вдруг наткнулась на бумажку, которая словно светилась изнутри. Это была обычная тетрадная страничка, но старческие корявые буквы на ней выделялись особенно отчётливо, будто старушка давила на ручку изо всех сил, желая, чтобы её слова запомнили навсегда. Елена сразу поняла: вот оно, то самое.
«Тот, кто не исполнил последнюю волю отца, может заслужить его прощение и вернуть былую счастливую жизнь, — было написано на листке. — Для этого он должен пожертвовать на добрые дела всё, что получил в наследство. Если оставить себе хоть малую толику от унаследованного, несчастье продолжит сыпаться на его семью. Если намеренно утаит что-то и просто позабудет о какой-то малости наследства, потеряет всё, останется ни с чем. Поступит честно — вернёт здоровье и начнёт строить своё счастье сначала».
Елена перечитала записку несколько раз и задумалась. Она не знала, радоваться ей этой находке или огорчаться. Представить Валерию, согласившуюся добровольно расстаться с деньгами и имуществом, было невозможно. А значит, надежды на спасение Игоря почти не оставалось. Но девушка решила, что обязана хотя бы показать ему эту записку. Дальше пусть решает сам.
Сжимая в руке заветный листок, Елена направилась в палату. Было уже поздно, но Игорь не спал — лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок. Елена пригласила его выйти в ярко освещённый холл, усадила в кресло и молча протянула бумажку. Она внимательно наблюдала за выражением его лица: сначала быстрый, почти беглый взгляд, потом возврат к началу, медленное, вдумчивое чтение, короткая пауза и снова перечитывание — теперь уже самое внимательное, с каким-то новым, осмысленным выражением.
— Это единственное, что может вам помочь, — тихо сказала Елена, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но убедительно. — Я понимаю, как это трудно: поставить на кон всё, что у вас есть. Но на кону ваше здоровье и, возможно, жизнь. Разве это не стоит того?
— О, Валерия... — Игорь растерянно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него гримасу отчаяния. — Она никогда на это не согласится. Ни за что.
— Я не могу вам советовать, — Елена покачала головой, глядя ему прямо в глаза. — Но мне кажется, вы должны решить для себя, что для вас важнее. Собственное здоровье и шанс начать всё с чистого листа — или продолжать слушать советы жены, которые, мягко говоря, не всегда ведут к добру. Выбор только за вами. А я бы на вашем месте выбрала брата и сестру. Они — самые близкие люди. Дмитрий оплачивает ваше лечение, Татьяна нашла для вас зарубежные клиники, где врачи обещают поставить вас на ноги. А вы даже ни разу не поинтересовались, как живёт ваша сестра, что она за человек.
Игорь смутился, отвёл взгляд, и Елена заметила, как краска стыда заливает его щёки.
— Вы думаете, она... переживает за меня? — спросил он неуверенно, почти по-детски.
— Я не думаю, я знаю, — твёрдо ответила Елена. — Татьяна прилетела в наш город на третий день после того, как вы попали в больницу. Всё это время живёт у Дмитрия. Они очень близки, по-настоящему, по-родственному. Просто Таня не хотела попадаться вам на глаза. Решила, что вам до неё нет дела. А вообще она замечательная, добрая женщина. Почти каждый день звонит мне или Дмитрию, спрашивает, как ваши дела, что нового, не стало ли хуже. Хотя Дмитрий и так ей всё рассказывает.
— Мне надо подумать, — пробормотал Игорь, и в его голосе слышалась такая нерешительность, что Елене стало противно.
Она резко встала. Этот мягкотелый, вечно колеблющийся человек, который даже собственную судьбу не способен взять в руки, вызывал у неё теперь только раздражение. Она решила, что больше не сделает ничего, чтобы ему помочь. Но вспомнила, что есть ещё одно дело, неоконченное.
Елена помялась на месте, но всё же снова опустилась в кресло.
— Игорь, скажите, а что вы собираетесь делать с чемоданом, который принесла Валерия? — спросила она уже другим, более официальным тоном. — Я просмотрела примерно половину бумаг. Там в основном рецепты снадобий, какие-то записи. Они вам нужны?
— Елена, если вас не затруднит, — Игорь махнул рукой, — выбросьте всё это к чёрту. Кому нужен этот старый хлам?
— Вы серьёзно? — девушка не могла скрыть удивления. — Но ведь это чемодан вашего отца. Из его кабинета. Он собирал эти бумажки много лет.
— Мне ничего из этого не нужно, — спокойно, даже равнодушно подтвердил Игорь. — Спросите Дмитрия, может, ему пригодится.
В следующее своё дежурство Елена встретилась с Дмитрием и рассказала ему о чемодане. Спросила, не хочет ли он или Татьяна забрать его — на память об отце. Дмитрий отнёсся к этой новости с неожиданным интересом и попросил показать содержимое. Вечером они втроём — Елена, Дмитрий и Татьяна — сидели в маленькой кладовке и бережно, словно старинные сокровища, перебирали каждую бумажку. Рядом с каждым из них вскоре выросли стопки отобранного.
Брат и сестра разрешили Елене забрать все рецепты и записи с заговорами — те, что касались врачевания и трав. Кое-что из записанных отцом советов Матрены про удачу и бизнес забрал себе Дмитрий. А Татьяна взяла всё остальное, объяснив это просто: для неё это память об отце, которого она так и не узнала при жизни, но всегда ждала и любила, сама не зная за что. Девушка попросила отдать ей и сам красный чемодан — она была уверена, что он принесёт ей счастье.
Прошло ещё несколько дней. Елена заходила в палату Игоря только по делу: быстро ставила капельницу, измеряла давление, записывала показания. Разговаривать, утешать, сочувствовать она больше не хотела. В её глазах он был человеком, не способным иметь собственное мнение даже по вопросам, касающимся его собственной жизни. Это вызывало у неё глухое раздражение, смешанное с брезгливостью.
Вечером, выполнив последнее назначение врача, она уже собралась выходить, когда Игорь окликнул её и попросил задержаться. Он выглядел жалко и растерянно — до того жалко, что Елена, против своей воли, почувствовала укол жалости. Хотя врачам удалось стабилизировать его состояние, и на здоровье он уже не жаловался.
— А знаете, Елена, — начал он каким-то просительным, жалостливым тоном, — вы ведь были абсолютно правы. Насчёт выбора. Я вчера спросил у Валерии, готова ли она расстаться со всем наследством, чтобы я поправил здоровье и мы могли бы начать жить по-прежнему. Ну, как до этого всего. Ведь мы же неплохо жили, да? Она категорически против. Сказала, что за каждую копейку нужно бороться.
— Вы верны себе, Игорь, — усмехнулась Елена, но в усмешке её не было веселья. — Только вот бабушка Матрена говорила, что неприятности будут преследовать не только самого наследника, но и всю его семью. Вы предупредили об этом Валерию?
— Моя жена — непробиваемая, — в голосе Игоря послышалась такая тоска, смешанная с упрямством, что Елене стало не по себе. — Она не верит, что с ней может случиться что-то плохое. Уверена, что всегда держит всё под контролем и из любой ситуации найдёт выход.
Елена невольно рассмеялась — слишком нелепо это звучало после всего, что произошло. Потом спохватилась, вспомнив, что её смена закончилась и она уже не дежурная медсестра, а просто посторонний человек, который случайно оказался втянут в чужие проблемы. Она насмешливо посмотрела на Игоря и сказала:
— А я хорошо помню, каким вы поступили к нам. Хозяин жизни, надменный, насмешливый, смотрели на всех свысока. А жизнь доказала вам, что все равны перед болезнью и несчастьями. Сегодня вас трудно назвать хозяином жизни. Боюсь, что и с вашей супругой скоро произойдёт что-то подобное. Та же история.
Игорь открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь палаты распахнулась, и на пороге появился Дмитрий. Он был хмур, взволнован и даже не взглянул на Елену.
— Игорь, — сказал он глухо, — твою жену только что привезли в нашу больницу. В кардиологию. Сердечный приступ.
— Валерия никогда не жаловалась на сердце, — растерянно пробормотал Игорь.
— Простите, — Елена смутилась и покраснела, переводя взгляд с одного брата на другого. — Я не хотела... это просто мысли вслух. Я не предсказывала. Надеюсь, Валерии помогут.
Прошло ещё несколько дней. Елена дежурила в ночную смену. Было далеко за полночь, когда к её посту подошёл Игорь. Она подняла глаза от бумаг и едва узнала его. Двигался он легко, уверенно, на лице снова сияла та самая, чуть насмешливая полуулыбка, а глаза лучились — нет, не превосходством, как раньше, но какой-то спокойной, твёрдой уверенностью.
— Елена, пришёл похвастаться достижениями, — сказал он, и в голосе его звучала самоирония, которой раньше не было. — Я ведь никогда не был слабаком, всегда сам принимал решения. А когда привалило отцовское наследство, видно, жадность обуяла. Не мог расстаться со своей половиной бизнеса, недвижимости, денег. А тут ещё Валерия со своими уговорами — я и не заметил, как попал под каблук. Хотя только в части наследства, заметьте. А когда она в кардиологию попала, я вдруг понял: здоровье важнее. Намного важнее. Стоял у дверей реанимации и думал: вот что мы накопили? Деньги, которые её же и убивают? И решил — хватит.
— Неожиданно, — искренне удивилась Елена. — И что же вы сделали?
— Отсчитал треть от своей доли отцовского наследства и перевёл на счёт Татьяны, — спокойно ответил Игорь. — Всё остальное распродаю. Деньги сразу перечисляю в благотворительные фонды. Готов начать всё сначала.
— Поздравляю, — Елена улыбнулась ему тёплой, искренней улыбкой. — Мудрое решение. Очень мудрое.
— Это ещё не всё, — Игорь замолчал, собираясь с духом, потом посмотрел Елене прямо в глаза. — Я развожусь с Валерией. Она всегда любила деньги больше, чем меня. Просто я с этим мирился, а теперь не хочу. Елена... выйдите за меня замуж?
Девушка от неожиданности даже привстала со стула.
— Игорь, вообще-то у меня через месяц свадьба, — сказала она мягко. — У меня замечательный жених, мы давно вместе.
— Как жаль, — Игорь вздохнул, но в глазах его не было обиды, только лёгкое сожаление. — А мне казалось, вы так старались ради меня, потому что...
— Потому что очень хотела вам помочь, — перебила его Елена, всё ещё улыбаясь. — И только поэтому. А если вам станет одиноко после развода, познакомьтесь наконец с сестрой. С Татьяной. Она замечательный человек, у неё прекрасный муж. Уверена, новые члены семьи быстро вернут вам вкус к жизни. Вы хоть и бодритесь, а я вижу: до конца вы ещё не отошли от удара.
— Да, — согласился Игорь. — Последние месяцы были ужасными. Если бы не Дмитрий и не вы, я бы, наверное, их не пережил.
— Бабушку Матрену забыли, — рассмеялась Елена.
Игорь помолчал, потом коротко кивнул — утвердительно, серьёзно. Самое страшное осталось позади, и он, наконец-то ставший самим собой, был готов начать жизнь с чистого листа.