Елена работала медсестрой в пульмонологическом отделении современной клиники. После окончания медицинского колледжа минуло семь лет, и всё это время она ни разу не усомнилась в правильности выбранного пути. Работа приносила ей искреннюю радость: она легко находила подход к самым разным пациентам и умела сохранять спокойствие даже в самых сложных ситуациях. Однако полтора месяца назад всё изменилось. В отделение поступил Игорь — успешный бизнесмен, чьи проблемы со здоровьем оказались лишь верхушкой айсберга. За его внешней уверенностью скрывались мучительные страхи, связанные с невыполненным обещанием отцу и таинственным предсказанием старой деревенской знахарки Матрены.
Устроившись в эту клинику сразу после колледжа, Елена быстро освоилась и привыкла к тому, что пациенты бывают самыми разными: тихие и беспокойные, молодые и пожилые, образованные и не очень. Но ко всем она относилась с одинаковым терпением и доброжелательностью, ведь для неё профессионализм всегда стоял на первом месте. Клиника размещалась в новом современном здании, где всё было продумано до мелочей: просторные палаты с отдельными санузлами, светлые кабинеты, оснащённые новейшей аппаратурой, и замечательный коллектив. Елена каждый день шла на работу с радостью и сохраняла бодрое настроение до самого конца смены.
Но в последнее время её привычная уверенность и спокойствие куда-то исчезли. Всему виной был один пациент, появившийся в отделении полтора месяца назад. Его странность Елена почувствовала с первых же минут знакомства.
Всё началось в ту самую ночь, когда она заступила на дежурство. Около двух часов ночи скорая доставила мужчину лет сорока по имени Игорь. Крепкого телосложения, симпатичный, он с трудом дышал — случился внезапный приступ бронхиальной астмы. С ним приехал родственник, скорее всего младший брат — они были очень похожи. Не теряя времени, брат сразу же оплатил отдельную платную палату.
В отделении имелось пять платных палат — для тех, кто привык к определённому уровню удобств и не готов был поступаться им даже в больнице. Такие пациенты платили за лечение и дополнительные удобства, которые считали неотъемлемой частью своей жизни. Когда приступ удалось снять, на лице Игоря снова заиграла уверенная улыбка, а в глазах мелькнула насмешливость и ощущение собственного превосходства. Впрочем, ничего удивительного: большинство обитателей платных палат вели себя точно так же. Как-никак, они привыкли быть хозяевами положения.
В палате Игоря Елена выслушала назначения врача, а когда тот вышел, подошла к пациенту, поправила одеяло и доброжелательно произнесла:
— Вам очень повезло с лечащим врачом, — мягко улыбнулась она. — Андрей Ильич — наш лучший пульмонолог, так что можете быть спокойны. Сейчас я поставлю капельницу, а через десять минут к вам зайдёт персональная сиделка. В платных палатах мы закрепляем за каждым пациентом отдельного сотрудника, она будет рядом всю ночь. Если что-то понадобится — сразу обращайтесь.
Игорь недовольно сдвинул брови, в глазах сверкнуло раздражение.
— Секундочку, — резко остановил он Елену. — Я не просил никакую сиделку. Мне она не нужна.
— Не беспокойтесь, дополнительная оплата не требуется, — спокойно пояснила Елена. — Она не будет вам мешать. Сиделка останется в холле за дверью, но сможет следить за вашим состоянием по приборам и в любой момент прийти на помощь. Это опытная медсестра, так что в её профессионализме можете не сомневаться.
— Я же сказал — не нужен мне никакой надзиратель! — в его тоне зазвучал металл. — Я требую, чтобы ночью ко мне никто не заходил. А показатели приборов, насколько я знаю, выводятся на общий экран. Вот оттуда и смотрите. Всё понятно?
Елена слегка опешила от такого напора, но спорить не решилась, только молча кивнула. Быстро поставив капельницу, она вышла из палаты. Направляясь на пост, она решила сообщить дежурному врачу о необычном отказе. Никогда прежде пациенты платных палат не отказывались от персональной сиделки — обычно они, наоборот, ценили возможность иметь под рукой квалифицированного медработника, который и подскажет, и поможет. Этот случай был первым в её практике.
Выйдя из палаты, Елена пересекла просторный холл, общий для всех пяти платных палат, и направилась в свою часть отделения, где находились обычные палаты и её рабочий пост. Там она сразу же набрала номер дежурного врача.
— Андрей Ильич, это Елена. Пациент из пятой палаты отказался от персональной сиделки. Предупредите её, пожалуйста, чтобы не заходила к нему. Он какой-то взвинченный, резкий. Я сама буду за ним приглядывать.
— Ну вот, я так и знал, — недовольно отозвался доктор. — Чувствую, этот тип ещё доставит нам хлопот. От дополнительной помощи отказаться — это надо додуматься. Ладно, предупрежу сиделку. Но ты всё равно не теряй его из виду. Приступ был тяжёлый. Как заснёт, зайди тихонько, послушай дыхание.
Примерно через полтора часа, убедившись, что в отделении всё спокойно, Елена решила проведать Игоря. Она бесшумно приоткрыла дверь, подошла к кровати и замерла, прислушиваясь к дыханию. И тут до неё донеслось тихое бормотание. Елена замерла, боясь дышать, чтобы не спугнуть его сон. Сначала она подумала, что пациент и во сне продолжает ворчать на больничные порядки, но, прислушавшись, поняла: он говорит о чём-то совсем другом.
— Бабка Матрена... — еле слышно прошептал Игорь. — Ведьма старая... накаркала... Что ж теперь делать?
Елена решила, что мужчине просто снится кошмар, и не стала его будить — побоялась нарваться на очередную грубость. Тихо, стараясь не скрипнуть дверью, она выскользнула в коридор. Рано утром, перед самой сдачей смены, она снова заглянула в палату. Игорь лежал на боку, лицом к стене, и, судя по ровному дыханию, спал. Но его губы снова шевелились, выдавая невнятное, тягучее бормотание.
— Ну скажи, старая, что теперь делать... Я готов всё исправить... А учить, как быть... страшно...
Елена осторожно прикрыла дверь и задумалась. Похоже, этого уверенного в себе мужчину что-то гложет, какая-то старая история, связанная с той самой бабкой Матреной. Впрочем, у каждого свои скелеты в шкафу. Просто не все так явно переживают их во сне.
Утро выдалось хлопотным, и в череде привычных дел Елена почти не вспоминала о ночном происшествии. Мысли об Игоре и его странном бормотании вернулись к ней только через полтора дня, когда она снова заступила на дневную смену. За это время он так и не согласился на персональную сиделку, так что медсёстры заходили к нему, как и к обычным пациентам: приносили лекарства, напоминали об анализах и процедурах, следили за режимом. В этот день Игорь выглядел совершенно иначе: спокойный, приветливый, даже пытался шутить с медперсоналом. Елена с облегчением подумала, что их с доктором опасения были напрасны. Видимо, в ту ночь он действительно очень плохо себя чувствовал, отсюда и раздражительность.
Однако следующее ночное дежурство Елены всё изменило. Лечащий врач попросил её почаще заглядывать к Игорю.
— Что-то он совсем бледный, — озабоченно сказал Андрей Ильич. — Глаза красные. Видно, что не высыпается. Вы последите, как он спит, может, апноэ или ещё что.
Елена кивнула, подумав про себя, что причина бессонницы, возможно, глубже, чем просто остановка дыхания.
Около полуночи Елена тихо открыла дверь в палату Игоря. К её удивлению, он не спал, а стоял у окна, вглядываясь в темноту за стеклом. Мужчина не слышал её шагов, поэтому, когда она подошла и слегка тронула его за плечо, он резко вздрогнул и обернулся. Выражение его лица поразило Елену до глубины души — в глазах застыл настоящий, животный ужас. Она уже открыла рот, чтобы извиниться за то, что невольно напугала его, но Игорь, не говоря ни слова, крепко сжал её запястье и указал пальцем в окно, на больничный двор.
— Кто это там? — едва слышно, хриплым шёпотом спросил он.
— Это Петрович, — как можно спокойнее ответила Елена, осторожно высвобождая ладонь из его цепких пальцев. — Наш дворник. Он по ночам работу заканчивает. Мусорка у нас рано утром приезжает, вот он и готовит всё заранее. Один управляется, хотя работы там много. А что, шум разбудил? Он обычно тихо работает, я никогда не слышала.
Игорь продолжал сжимать её руку, словно она была единственным якорем в реальном мире, и Елену вдруг осенило: сейчас он в таком состоянии, когда можно аккуратно поговорить, попытаться понять, что его так гложет.
— Игорь, может, чаю с травами хотите? — предложила она с лёгкой улыбкой. — У меня в термосе мамин сбор с мятой, замечательный чай. Она мне всегда на работу заваривает. Составите компанию?
— Да, — ответил он быстро, с какой-то детской готовностью, и Елена поняла: ему просто страшно оставаться одному в палате.
— Тогда пойдёмте ко мне на пост, — кивнула она в сторону коридора. — Мне нельзя надолго отлучаться, мало ли кому помощь понадобится. А там и посидим спокойно.
Постепенно Игорь начал успокаиваться, и Елена, поддерживая непринуждённый разговор ни о чём, провела его к своему столику. Она разлила по чашкам душистый чай, выложила из ящика стола конфеты и жестом пригласила присесть. Девушка не оставила мысли о доверительной беседе, и, когда он, сделав несколько глотков, заметно расслабился, спросила прямо:
— Игорь, скажите, а почему вы так испугались Петровича? Он вам кого-то напомнил?
Она мгновенно поняла, что совершила ошибку. Лицо Игоря будто захлопнулось: стало надменным, непроницаемым, словно он возводил стену между собой и окружающими. Он явно собирался поставить её на место, напомнить о дистанции. Елена не обиделась — за годы работы она привыкла ко всему. Но для себя сделала вывод: этот пациент закрыт для душевных разговоров, которые порой возникают между медсёстрами и больными, когда те по-настоящему встревожены. Что ж, его право. Она хотела понять и помочь, но навязываться, когда помощь не нужна, только хуже.
Она тут же сменила тему, заговорив о маме: как та разбирается в травах, выращивает их на даче, а за некоторыми специально ездит в лес, далеко за город. Игорь слушал, и через некоторое время Елена заметила, что его взгляд оттаял. Похоже, он оценил её деликатность и то, что она не стала лезть в душу, когда он дал понять, что не хочет открываться. Минут через сорок он ушёл к себе в палату совершенно спокойным и без тени прежнего раздражения.
Утром, сдавая смену, Елена коротко упомянула странное поведение Игоря врачу. Андрей Ильич посмотрел на неё с ледяным недоумением — так смотрят на сотрудника, который предлагает обсуждать рабочие моменты в неподобающем, субъективном ключе. Елена тут же прикусила язык. Она поняла: для доктора Игорь — не человек со странностями, а ценный пациент, любой намёк на проблемы которого может быть расценён как непрофессионализм персонала, способный отпугнуть VIP-клиента. Игорь, как и большинство обитателей платных палат, был деловым человеком с успешным бизнесом в сфере инвестиций и нефтегазовых проектов, которые курировал по всему миру. Потеря такого пациента была бы крайне невыгодна. Елена твёрдо решила: больше никому ничего не скажет. Просто будет сама приглядывать за ним и попытается понять, чего на самом деле боится этот человек.
С этого дня Елена начала внимательно наблюдать за всем, что происходило с пациентом из пятой палаты. Она справедливо рассудила, что пролить свет на ситуацию могут посетители, которые к нему приходили. Чаще всего у Игоря бывали брат Дмитрий, мужчина лет тридцати пяти — тридцати семи, и жена Валерия — ухоженная, с безупречным маникюром и дорогой одеждой, ровесница мужа. Елена довольно быстро поняла, что от Дмитрия толку не будет. Он был на редкость жизнерадостным, спортивным, всегда пребывал в отличном настроении и, казалось, приходил только для того, чтобы развеселить брата. Дмитрий сыпал анекдотами и смешными историями и сам же заливался смехом. Но Елена видела, что Игоря это нисколько не забавляет. Ей даже казалось, что Дмитрий своей нарочитой весёлостью раздражает старшего брата. Однако вмешиваться в их общение она не считала возможным.
Так же быстро Елена поняла, что и с Валерией контакт не наладить. Та общалась преимущественно с главным врачом, а до лечащего доктора снисходила лишь изредка, когда тот сам к ней обращался. На Елену жена Игоря вообще не обращала внимания — будто медсестра была пустым местом. Но вскоре Елена сообразила, что в этом есть и плюс: не замечая её присутствия, Валерия часто разговаривала с мужем так, будто они были наедине. Елена надеялась, что так ей удастся услышать что-то важное, что объяснит страхи Игоря.
В основном супруги обсуждали семейные дела. Вот и сегодня Валерия рассказывала о восемнадцатилетней дочери Алине: где та была, с кем, как готовится к поступлению в университет. Женщина ругала репетиторов, жаловалась на прислугу и уговаривала мужа сменить горничную с водителем.
— Валерия, ты меня удивляешь? — неожиданно вспылил Игорь, совершенно не обращая внимания на то, что в палате возле столика копошится медсестра. — У меня бизнес рушится, здоровье с каждым днём ухудшается, а ты о прислуге печёшься! Неужели ты не понимаешь, насколько всё серьёзно?
— Да не переживай ты так, дорогой, — Валерия попыталась изобразить сочувствие, но в её голосе сквозило снисхождение. — Не расстраивайся из-за пустяков. Ещё неделька, окончательно окрепнешь и сможешь спокойно перенести дорогу. Мы отвезём тебя лечиться за границу, в любую клинику, какую выберешь.
— Да что ты понимаешь! — со злостью бросил Игорь, глядя на жену с негодованием. — Если сейчас ничего не исправить, плохо будет всем! Или до тебя только тогда дойдёт, когда беда коснётся нашей дочки?
— Не преувеличивай, — жёстко осадила его Валерия. — Тебе на каждом шагу мерещится какая-то бабка Матрена. Выдумал себе сказку и сам в неё поверил. Если ты не прекратишь о ней говорить, я просто вынуждена буду показать тебя психиатру.
Она резко встала со стула, гневно глядя на мужа.
— Возьми себя в руки, в конце концов! — отчеканила она ледяным тоном. — До завтра!
Продолжение: