Я стояла у окна и смотрела, как во дворе соседские дети строят снежную бабу. Они возились, смеялись, катали огромный ком по снегу. Девочка в красной куртке командовала мальчишками, те слушались. Я улыбнулась и отпила глоток кофе. Кофе был крепкий, горячий, именно такой, какой я люблю. Раньше я всегда делала его слабее, потому что Сергей не переносил крепкий. А теперь варила так, как хотелось мне.
В квартире было тихо и чисто. Я только что закончила уборку, протерла все полки, вымыла полы. На подоконнике стояли фиалки, которые я купила на рынке в прошлом месяце. Они уже зацвели, нежные фиолетовые цветочки радовали глаз. Я никогда раньше не держала цветы, некогда было возиться. А сейчас появилось время на себя, на то, что нравится.
Прошло три года с тех пор, как Сергей ушел. Три года, которые пролетели незаметно. Сначала было тяжело, конечно. Слезы, бессонница, вопросы без ответов. Зачем? Почему? Что я сделала не так? Он встретил Алину на работе, она была младше меня на пятнадцать лет. Молодая, яркая, без морщинок у глаз. Сергей сказал, что больше не чувствует ничего, что нужно разойтись.
– Лена, я не хочу тебя обманывать, – сказал он тогда, собирая вещи. – Я встретил другого человека.
Я стояла посреди комнаты и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Двадцать два года брака, двадцать два года рядом. Дочь выросла, выучилась, вышла замуж. Мы с Сергеем остались вдвоем. Я думала, теперь заживем для себя, будем путешествовать, ходить в театры. А он собирал чемодан и говорил про другого человека.
– Кто она? – спросила я.
– Алина. Мы работаем вместе.
– И что теперь?
– Я съезжаю. Квартира твоя, я ничего не хочу. Просто отпусти.
Он ушел в тот же вечер. Взял две сумки с одеждой и ушел. Я осталась одна в трехкомнатной квартире, где все напоминало о нем. Его кресло у телевизора, его тапочки в коридоре, его кружка на кухне. Первые месяцы я не могла даже притронуться к его вещам. Потом дочка приехала, помогла разобрать все, отвезти в благотворительный фонд.
– Мама, тебе нужно жить дальше, – говорила Настя. – Папа сделал свой выбор. Теперь думай о себе.
Я послушалась. Записалась на курсы английского языка, о которых мечтала еще в молодости. Стала ходить в бассейн по вторникам и четвергам. Подружилась с соседкой Мариной, мы вместе готовили, ходили в кино, болтали обо всем на свете. Жизнь постепенно налаживалась. Я даже похудела на восемь килограммов, купила себе новое пальто, покрасила волосы в более светлый оттенок.
Дверной звонок прозвучал неожиданно. Я поставила кружку на подоконник и пошла открывать. В глазок увидела Сергея. Он стоял на площадке с большим чемоданом, в старой куртке, которую я помнила еще с наших совместных лет. Выглядел он усталым, постаревшим. Волосы поредели, под глазами залегли глубокие тени.
Я открыла дверь, но цепочку не сняла.
– Привет, Лен, – сказал он.
– Здравствуй.
– Можно войти?
– Зачем ты пришел?
Сергей молчал, переминался с ноги на ногу. Потом тяжело вздохнул и проговорил:
– Мне некуда идти.
Я посмотрела на него внимательно. На чемодан, на помятое лицо, на нервно сжатые губы. И поняла. Все поняла сразу.
– Она тебя выгнала?
– Да, – кивнул Сергей. – Можно я войду? На лестнице холодно.
Я сняла цепочку и отступила в сторону. Сергей втащил чемодан в прихожую, разулся, прошел на кухню. Сел на свой старый стул, тот самый, на котором всегда сидел раньше. Я закрыла дверь и тоже прошла на кухню.
– Хочешь чаю? – спросила я.
– Хочу.
Я поставила чайник, достала кружки. Сергей сидел молча, смотрел в окно. Чайник вскипел, я заварила чай, поставила перед ним кружку. Села напротив.
– Рассказывай, – сказала я.
– С Алиной не сложилось, – начал он. – Сначала все было хорошо. Мы снимали квартиру, планировали будущее. Потом она захотела ребенка. Я сказал, что уже не готов снова становиться отцом. Мне пятьдесят три года, Лен. Какой из меня отец?
– И что она?
– Обиделась. Сказала, что я ее использую, что обманул, обещал совместное будущее. Начались ссоры, скандалы. Она кричала, я уходил. Потом мирились, потом снова ссорились. Так продолжалось больше года. А недавно она заявила, что встретила другого мужчину. Молодого, который хочет семью и детей.
– Понятно, – кивнула я.
– Лена, я совершил огромную ошибку, – Сергей посмотрел на меня умоляющими глазами. – Я был дураком. Погнался за молодостью, за новизной. А потерял самое главное. Потерял тебя, наш дом, нашу жизнь.
Я отпила чай, не отвечая. Он продолжал:
– Я думал о тебе все это время. Вспоминал, как мы жили. Как ты готовила мой любимый борщ по воскресеньям, как мы смотрели вместе сериалы, как ездили на дачу. Это была настоящая жизнь, Лена. А с Алиной была игра в жизнь.
– Сергей, ты пришел сюда зачем? – спросила я.
– Я хочу вернуться.
Эти слова повисли в воздухе. Сергей смотрел на меня с надеждой, ждал ответа. А я молчала, обдумывала услышанное. Три года назад я бы расплакалась от радости, кинулась ему на шею. Три года назад я бы простила все, лишь бы он вернулся. Но сейчас было другое время. Сейчас была другая я.
– Я не могу так сразу тебе ответить, – сказала я наконец. – Мне нужно подумать.
– Лена, ну что тут думать? – всполошился Сергей. – Я же твой муж. Мы двадцать два года вместе прожили.
– Прожили. Прошедшее время.
– Но мы можем все начать заново. Я изменился, понял свои ошибки.
– А я тоже изменилась, – ответила я. – Я научилась жить без тебя. Научилась быть одна и не чувствовать себя одинокой.
Сергей нахмурился, видимо, не ожидал такого ответа.
– Ты меня не простила?
– Я тебя простила, – честно сказала я. – Но прощение не означает, что я должна вернуть все как было.
– А где мне жить? – спросил он. – У меня нет денег на съемную квартиру. Все потратил на Алину, на ее прихоти.
Вот оно. Истинная причина его появления здесь. Не любовь, не раскаяние. Некуда идти и нечем платить за жилье.
– Можешь остаться на несколько дней, – сказала я. – Переночуешь на диване в зале. А потом разберешься со своей жизнью.
– На диване? – удивился Сергей. – Лена, это же смешно. Я твой муж.
– Бывший муж, – поправила я. – Мы с тобой развелись, или ты забыл?
Он действительно словно забыл об этом. Когда полтора года назад пришли документы о разводе, я расписалась не раздумывая. Сергей тоже подписал все бумаги. Квартира осталась за мной, никаких имущественных споров не было. Он ушел к молодой любовнице, я осталась с разбитым сердцем и пустой квартирой.
Вечером позвонила Настя.
– Мам, как дела? – спросила она.
– Нормально. У тебя как?
– Все хорошо. Слушай, я хотела в субботу к тебе заехать, можно?
Я задумалась, стоит ли говорить дочери про отца. Решила, что не стоит пока. Сергей все равно завтра уедет, зачем расстраивать ребенка.
– Конечно, приезжай. Я испеку твой любимый пирог.
– Ура! Ты лучшая.
Мы поболтали еще немного, я положила трубку. Сергей сидел в зале, смотрел телевизор. Я принесла ему подушку и одеяло, постелила на диван.
– Спасибо, – буркнул он.
Ночью я лежала в своей спальне и не могла уснуть. Думала о том, что произошло. Сергей вернулся. Муж, с которым я прожила больше двадцати лет, стоял у моей двери с чемоданом, как нищий. Просил пустить его обратно в жизнь, которую сам же разрушил. И что я должна теперь делать?
Утром я встала раньше обычного, приготовила завтрак. Сергей вышел из зала помятый, невыспавшийся.
– Диван неудобный, – пожаловался он. – Всю ночь ворочался.
– Потерпишь, – ответила я, ставя на стол тарелку с яичницей.
Мы позавтракали молча. Потом Сергей попросил разрешения принять душ, я кивнула. Пока он мылся, я позвонила Марине.
– Привет, подруга, – ответила она бодрым голосом.
– Марин, у меня к тебе вопрос. Можно очень честно?
– Конечно, выкладывай.
Я рассказала про Сергея, про его возвращение, про все, что он говорил. Марина слушала молча, изредка вздыхая.
– И ты его пустила? – спросила она, когда я закончила.
– На пару дней, пока не найдет, где жить.
– Лен, ты понимаешь, что он будет цепляться? Он ведь не дурак, знает, что тебе легко манипулировать.
– Раньше было легко, – поправила я. – А сейчас я уже не та.
– Дай бог. Только смотри, не дай себя уломать. Ты три года собирала себя по кусочкам, восстанавливалась. А он взял и явился, когда ему стало плохо.
– Я знаю.
– Хочешь, приеду? Поддержу морально?
– Спасибо, не надо. Справлюсь сама.
Сергей провел дома весь день. Сидел в зале, смотрел телевизор, ходил по квартире. Я занималась своими делами, старалась не обращать на него внимания. Но он то и дело заговаривал со мной.
– Лен, помнишь, как мы ездили в Сочи на годовщину? – спрашивал он. – Как купались в море, гуляли по набережной?
Я помнила. Конечно, помнила. Но зачем ворошить прошлое?
– Помню.
– Может, съездим снова? Вдвоем, как раньше?
– Сергей, прекрати.
– Что прекратить?
– Эти разговоры. Ты живешь прошлым. Но прошлого уже нет. Есть только настоящее.
Вечером он попросил разрешения приготовить ужин. Сварил макароны с сосисками, его коронное блюдо. Раньше он готовил его по выходным, когда я уставала. Мы сели за стол, поели. Макароны были переваренными, сосиски пересоленными. Я промолчала.
– Ну как? – спросил Сергей.
– Нормально.
– Я старался.
После ужина он помыл посуду, вытер со стола. Потом сел рядом на диван, включил какое-то кино. Я взяла книгу, читала. Сергей украдкой посматривал на меня.
– Читаешь? – спросил он.
– Да.
– Что за книга?
– Детектив.
– Интересный?
– Очень.
Он помолчал, потом снова заговорил:
– Лена, давай поговорим серьезно.
Я отложила книгу, посмотрела на него.
– Слушаю.
– Я действительно хочу вернуться. Не потому, что мне некуда идти. А потому, что понял, как сильно тебя люблю. Как сильно скучаю по тебе, по нашей жизни.
– Три года назад ты не скучал, – напомнила я.
– Три года назад я был ослеплен. Новые чувства, страсть, влюбленность. Мне казалось, что я снова молодой, что передо мной открываются новые возможности.
– И что изменилось?
– Я понял, что это все иллюзия. Что настоящая жизнь была с тобой. С тобой мне было спокойно, надежно. Ты всегда меня понимала, поддерживала.
– То есть я была удобной? – уточнила я.
– Нет! Не так. Ты была моей опорой, моим домом.
– А Алина?
– Алина была ошибкой. Красивой, яркой, но ошибкой.
Я встала, подошла к окну. На улице уже стемнело, во дворе зажглись фонари. Дети давно разошлись по домам, снежная баба стояла одиноко посреди двора.
– Знаешь, Сергей, я тебе верю, – сказала я, не оборачиваясь. – Верю, что ты сожалеешь. Верю, что тебе плохо. Но это не означает, что я должна тебя спасать.
– Я не прошу спасения. Я прошу второго шанса.
– А я уже дала тебе двадцать два года. Это был твой шанс. Ты им распорядился так, как посчитал нужным.
– Люди ошибаются.
– Ошибаются. И расплачиваются за свои ошибки.
Я повернулась к нему. Сергей сидел на диване, ссутулившись. Выглядел жалким, потерянным. И мне стало его немного жаль. Но жалость – не любовь. Жалость – не основание для того, чтобы вернуть его обратно.
– Ты можешь пожить здесь неделю, – сказала я. – За это время найдешь работу, снимешь комнату. Я тебе немного помогу деньгами, если надо.
– Как милостыню? – обиделся Сергей.
– Как помощь. Мы когда-то были близкими людьми. Я не хочу, чтобы ты остался на улице.
– Но ты не хочешь, чтобы я остался с тобой.
– Нет. Не хочу.
Он молчал, переваривая услышанное. Потом кивнул.
– Хорошо. Спасибо хотя бы за это.
Всю следующую неделю Сергей искал работу. Звонил по объявлениям, ездил на собеседования. Я не мешала, занималась своими делами. Ходила на английский, в бассейн, встречалась с Мариной. Вечерами мы с Сергеем ужинали вместе, но почти не разговаривали.
В субботу приехала Настя. Увидела отца и остолбенела.
– Пап? Ты что здесь делаешь?
– Настюш, – обрадовался Сергей. – Дочка моя.
Настя посмотрела на меня вопросительно.
– Он пришел несколько дней назад, – объяснила я. – Пожил немного и скоро съедет.
– То есть вы не?..
– Нет, – перебила я. – Мы не вместе.
Настя облегченно выдохнула. Мы с дочкой прошли на кухню, я заварила чай, достала испеченный с утра пирог. Сергей остался в зале.
– Мам, ты держишься? – тихо спросила Настя.
– Держусь. Все нормально.
– Он тебя не расстраивает?
– Нет. Я спокойна.
– А он хочет вернуться?
– Хочет. Но я не хочу его обратно.
Настя обняла меня.
– Ты молодец, мам. Я горжусь тобой.
Мы сидели, пили чай, разговаривали. Сергей вышел на кухню, попросил присоединиться. Настя кивнула. Он сел, взял кусок пирога.
– Вкусный, – сказал он. – Как всегда.
Мы втроем посидели еще немного, потом Настя засобиралась домой. Я проводила ее до двери.
– Позвонишь, если что, – сказала дочь.
– Позвоню.
Вечером Сергей объявил, что нашел работу. Грузчиком на склад, зарплата небольшая, но хоть что-то. Также он снял угол в коммуналке на окраине города.
– Переезжаю послезавтра, – сообщил он.
– Хорошо, – кивнула я.
– Лена, я все еще надеюсь, что ты передумаешь.
– Не передумаю.
– Почему? Неужели ты меня совсем разлюбила?
Я задумалась над этим вопросом. Разлюбила ли? Наверное, нет. Какие-то чувства еще остались, память о хорошем, о совместных годах. Но это уже не та любовь, которая заставляет прощать все и принимать обратно.
– Я не разлюбила, – честно ответила я. – Но я больше не хочу быть с тобой. Понимаешь? Я хочу жить для себя, а не для кого-то. Хочу делать то, что нравится мне, а не подстраиваться под чужие желания.
– Разве я заставлял тебя подстраиваться?
– Не заставлял. Но я подстраивалась. Потому что так делают в браке. Идут на компромиссы, жертвуют чем-то ради другого. Но теперь я устала жертвовать.
Сергей уехал в понедельник утром. Собрал чемодан, оделся, вышел в коридор. Я проводила его до двери.
– Спасибо, что приютила, – сказал он.
– Не за что.
– Может, я могу иногда звонить тебе?
– Можешь. Но не часто.
– Договорились.
Он взял чемодан, вышел на лестничную площадку. Обернулся, посмотрел на меня.
– Прощай, Лена.
– Прощай, Сергей.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Постояла так немного, прислушиваясь к собственным чувствам. Грусти не было. Облегчение – было. Я вернулась на кухню, заварила себе крепкий кофе, села у окна. Во дворе дети снова лепили что-то из снега. Девочка в красной куртке командовала, мальчишки слушались. Я улыбнулась.
Жизнь продолжалась. Моя жизнь, в которой я сама выбирала, что делать и как жить. Муж ушел к молодой, а через три года стоял у моей двери с чемоданом. Но я открыла ему эту дверь только для того, чтобы он понял – обратно пути нет. Есть только дорога вперед, и я иду по ней одна. И мне так хорошо.