Мне было четырнадцать, и это было лето между девятым и десятым классом. Желание «своих денег» было просто маниакальным. Не чтобы было на что купить жвачку или мороженое, а чтобы появилось то самое чувство независимости, когда ты идешь в магазин и не прикидываешь в уме: «Попросить у мамы или не стоит?».
В нашем городе как раз открылся новый торговый центр, и туда требовались промоутеры — раздавать листовки. Зарплата смешная, по меркам взрослых, — 150 рублей в час. Но для меня это были космические деньги.
Моим «боссом» была девушка Лена, лет двадцати пяти, с идеальным макияжем и очень громким голосом. Она выдала мне стопку ярких флаеров, зеленую кепку с логотипом магазина бытовой техники и поставила на пост у входа. Инструкция была простой: улыбаться и совать бумажку каждому прохожему.
Первые пятнадцать минут были адом. Мне казалось, что все на меня смотрят. Что все эти взрослые дядьки с портфелями и тетеньки с авоськами думают: «Вот дурочка стоит, работу себе нашла». Руки потели, флаеры мялись. Люди проходили мимо, как сквозь пустое место, иногда брезгливо отмахиваясь. Одна женщина сказала: «Не мусори тут», и я готова была провалиться сквозь землю.
Но Лена стояла неподалеку и зорко следила. Как только я замедлялась, она тут же подходила и шипела: «Работаем-работаем, улыбку шире! Ты не стенка, ты — лицо компании!».
И я начала работать. Не скажу, что поймала кураж, но я выработала систему. Я перестала смотреть людям в глаза, а смотрела им в район груди — и веером протягивала листок. Я придумала автоматическую фразу: «Скидки на холодильники, возьмите, пожалуйста». К концу второго часа я уже не замечала ни жары, ни усталости в ногах.
Самое удивительное случилось, когда я шла домой. В кармане джинсов у меня лежала заветная купюра. Я заработала 300 рублей за смену. Идя по улице, я чувствовала себя невероятно крутой. Я зашла в обычный супермаркет, но чувствовала себя так, будто захожу в бутик. Я купила огромный «Сникерс», банку колы и пачку любимого печенья, которое мама считала вредным и покупала редко.
Расплачиваясь на кассе, я испытала странное чувство. Деньги в кошельке кончились, но это было совсем не страшно. Это было правильно. Это была моя еда, купленная на мои деньги. Я шла домой, жуя этот «Сникерс», и он казался мне в сто раз вкуснее обычного.
Дома я отдала маме остаток — сто пятьдесят рублей. Сказала: «Это тебе, заработала». Она улыбнулась, взяла их и просто положила на тумбочку. Она не сказала: «Оставь себе» или «Купи что-нибудь нужное». Она просто приняла. И в этот момент я поняла, что перестала быть просто ребенком.
Та первая зарплата давно истрачена. Но вкус того самого «Сникерса» на скамейке в парке, когда тебе четырнадцать и у тебя в кармане звенят твои кровные, — я помню до сих пор.