— Витя, ну сколько можно! Там уже мыши завелись!
— Угу, — Виктор не отрываясь смотрел в телефон, листая новости.
— Ты вообще слушаешь? Я про гараж говорю! Ты обещал разобрать его ещё на майские праздники. Сейчас сентябрь!
— Разберу, не переживай.
Эта фраза звучала в их доме так часто, что Надя могла бы собрать из неё целую симфонию. «Разберу», «сделаю», «завтра точно». Только вот завтра почему-то никогда не наступало.
А гараж между тем превратился в филиал барахолки. Старые лыжи, которыми никто не пользовался лет десять, три велосипеда на разной стадии разложения, коробки с непонятным содержимым, покрышки от давно проданной машины и целая коллекция инструментов, половину из которых Витя не мог опознать.
— Там просто сокровищница! — защищался он. — Вдруг понадобится.
— Тебе за двадцать лет совместной жизни не понадобилось, Витюнь. Поверь мне.
Но муж стоял на своём. Вернее, лежал на диване, продолжая обещать, что вот-вот возьмётся за наведение порядка.
Надя терпела до тех пор, пока соседка Клара Ивановна в очередной раз не сделала замечание.
— Надюша, милая, у вас из гаража уже крысы бегают. Моя Мурка вчера такую притащила — с кошку размером! Вы бы там хоть проветрили что ли.
Всё. Чаша терпения переполнилась.
На следующий день, когда Витя уехал на работу, Надя набрала номер фирмы «Вывезем всё». Парни приехали через час — бодрые, расторопные, с грузовиком размером с половину их дома.
— Показывайте, что вывозить, — сказал бригадир, молодой парень с косой на манер викинга.
— Вот гараж. Тут вообще всё можно?
— Можно-можно, мы быстро.
И они действительно работали быстро. За три часа гараж опустел настолько, что в нём можно было устраивать танцы. Надя даже испугалась — не слишком ли она хватила? Но потом вспомнила разговоры последних месяцев и успокоилась.
Вечером Витя вернулся с работы в обычном настроении. Он прошёл к гаражу и замер на пороге. Секунд десять он молча разглядывал пустое пространство, где ещё вчера громоздились залежи его «сокровищ».
— Надя! — голос был тихий, но в нём слышалась какая-то опасная нотка. — Надя, иди сюда.
Она вышла из дома, держа в руках чашку с чаем.
— Ну что?
— Где... — он сглотнул, — где мои вещи?
— Вывезли. Наняла ребят, они всё разобрали. Кстати, довольно недорого вышло.
— Ты... что сделала?
— То, о чём просила тебя четыре месяца подряд. Только ты почему-то не находил времени.
— Там были нужные вещи!
— Ага. Лыжи без креплений, велик без колеса и коробка с проводами, которые уже лет двадцать как ни к чему не подходят.
— Ты не имела права!
— Витя, я месяц назад сказала: либо ты разбираешь, либо я вызываю людей. Ты согласился головой. Или кивок означал что-то другое?
Виктор развернулся и ушёл в дом, громко хлопнув дверью. Надя вздохнула. Ну вот, опять она виновата. Хотя чего ещё ожидать?
Следующие три дня они почти не разговаривали. Витя ходил мрачнее тучи, демонстративно обходил супругу стороной и вздыхал так тяжело, словно на его плечах лежала ответственность за судьбы мира.
А потом Надя полезла в шкаф за любимыми туфлями — бежевыми, на маленьком каблучке, которые она берегла для особых случаев. Туфель не было. Как не было и двух её любимых платьев, нового пальто и пары босоножек.
— Витя! — её крик, наверное, услышала вся округа. — Витя, немедленно сюда!
Он появился в дверях спальни с невинным видом.
— Слушаю тебя.
— Где мои вещи?
— Какие вещи?
— Туфли! Платья! Пальто!
— А, это... — он пожал плечами. — Продал.
— Что?!
— Ну ты же мои вещи выбросила без спроса. Вот я твои продал. По объявлению. Справедливо же, правда?
Надя почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и опасное.
— Ты продал моё новое пальто? То, что я три месяца выбирала?
— Хорошо продал. Девушка довольная ушла.
— Витя...
— И туфли тоже разобрали быстро. Говорят, редкий размер.
— Виктор!
— Что? Мне тоже было жалко свои лыжи. Но ничего, пережил. И ты переживёшь.
Следующие полчаса в доме стояла оглушительная тишина. Потом началась буря. Надя кричала, размахивая руками. Витя огрызался. Она вспоминала все его грехи за последние пять лет. Он припомнил, как она случайно постирала его любимую футболку с концерта группы, на котором он был в девяносто третьем году.
— При чём тут футболка?! — Надя чуть не плакала от возмущения.
— А при том, что ты вечно лезешь не в своё дело!
— Гараж — наше общее дело! А моя одежда — только моя!
— Зато лыжи были только мои!
Они кричали до тех пор, пока не охрипли. Потом сидели на разных концах дивана, сопя и отворачиваясь друг от друга. В какой-то момент Надя встала, молча собрала сумку и пошла к двери.
— Ты куда? — голос Вити дрогнул.
— К сестре. Ты меня достал.
Дверь захлопнулась. Витя остался один в опустевшем доме. Прошёлся по комнатам, заглянул в шкаф, где теперь зияла дыра на месте Надиных вещей. Потом открыл телефон и уставился на экран.
Через два часа он набрал номер Гали, Надиной сестры.
— Галь, она у тебя?
— Ага. И очень злая. Витька, ты совсем рехнулся? Пальто её продать!
— Она мои лыжи выбросила...
— Которыми ты двадцать лет не пользовался! Господи, мужики...
— Можно её?
— Не хочет с тобой разговаривать.
Витя положил трубку и снова уставился в пустоту. Дом без Нади казался каким-то неправильным. Слишком тихим. Слишком пустым. Он включил телевизор, но через пять минут выключил. Попытался почитать, но буквы сливались.
На следующий день он встал пораньше и поехал в торговый центр. Бродил между витринами часа три, чувствуя себя полным идиотом. Наконец продавщица сжалилась.
— Молодой человек, вам помочь?
— Мне нужно пальто. Для жены. И туфли. И вообще всё, что я продал.
Девушка внимательно посмотрела на него.
— История интересная?
— Очень глупая, — вздохнул Витя.
Он вернулся домой с огромными пакетами. Пальто не нашёл точно такое же, но продавщица заверила, что это даже лучше. Туфли подобрал примерно похожие. Платья выбрал наугад, надеясь на чудо.
Потом снова набрал Галю.
— Я всё купил. Передай ей, пожалуйста.
— Сам передай.
— Она же не хочет со мной разговаривать.
— А ты попробуй по-другому.
Витя задумался. Потом схватил ключи и поехал к сестре Нади.
Когда Надя открыла дверь, он стоял на пороге с букетом и пакетами.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет, — так же тихо ответила она.
— Прости меня.
Надя помолчала, разглядывая пакеты.
— Что там?
— Попытка искупить вину. Пальто не совсем такое. И туфли, наверное, не те. Но я старался.
Она взяла один пакет, заглянула внутрь. Вытащила платье — зелёное, с мелким цветочным принтом. Совсем не похожее на то, что он продал. Но очень красивое.
— Витюнь...
— Ты права, в гараже был хлам. Я просто... не знаю, застрял в этом. Мне казалось, что если я выброшу всё это, то вместе с этим уйдёт что-то важное. Но на самом деле важно только одно. Ты. И я полный глупец, потому что продал твои вещи назло. Как маленький обиженный ребёнок.
Надя молчала, разглядывая платье.
— А ещё я купил новые лыжи, — добавил Витя. — Нормальные. И мы поедем кататься. Вместе.
— Я не умею.
— Научу.
Надя вздохнула.
— Знаешь, Витя, мы оба хороши. Я не имела права выбрасывать твои вещи без предупреждения. Даже если ты тянул с этим четыре месяца.
Они помолчали.
— Пойдём домой? — тихо спросил Витя.
Она улыбнулась и взяла его за руку.
— Ладно. Но гараж теперь сам убирать будешь. Я умываю руки.
— Согласен. Там и убирать-то теперь нечего.
Они шли к машине, и Витя вдруг засмеялся.
— Что? — Надя посмотрела на него вопросительно.
— Да вот думаю: может, нам почаще так ссориться надо? А то я уже забыл, когда последний раз в торговом центре для тебя что-то выбирал.
— Не надо так ссориться, — Надя покачала головой. — Давай лучше просто иногда ходить в магазины. Вместе.
— Договорились.
Дома Надя примеряла обновки, а Витя колдовал на кухне, готовя её любимый салат. Пальто оказалось даже лучше прежнего. Туфли — не совсем в её вкусе, но вполне носибельные. Платья — на удивление удачный выбор.
— Ты знаешь, — сказала она, выходя из спальни, — у тебя неплохой вкус. Для человека, который последний раз ходил по магазинам в прошлом веке.
— Мне консультант помогала. Очень милая девушка. Правда, она сказала, что я безнадёжен, но она постарается.
Они ужинали на кухне, и Витя вдруг протянул руку через стол, накрывая её ладонь своей.
— Надюш, прости. Правда.
— Я уже простила. И сама прошу прощения. За лыжи. И за велосипеды.
— Забудь. Мне они и правда не нужны были.
— Знаю. Но всё равно приятно слышать.
Они сидели, держась за руки, и за окном медленно темнело. А в гараже, совершенно пустом и чистом, мирно стояла машина. И больше ничего лишнего. Наконец-то.