Зарекалась же: после сорока - никаких свиданий…
Сходила тут на свидание.
Писали-писали письма, решила посмотреть, что за писатель.
Приезжаю в гости. Накрашенная, с укладкой.
Дом еле нашла. Где-то во глубине сибирских руд. Навигатор сбился с пути за километр до дома. Нашла. В подъезде пахнет корвалолом. Лифт не работает. Живет на шестом. Ладно, дошла.
Звоню. Слышу: где-то внутри замок щелкает. Потом второй. Третий.
Стою.
Накрашенная, с укладкой. На шпильках.
Открывает.
В костюме.
Заходите, говорит, я как раз борща наварил.
В комнате тахта, стол, два стула и компьютер. На кухне что-то клокочет.
Ну, говорю, снимайте брюки.
Занервничал, аж руки ломать стал. Говорит: я так не могу, я не такой. Надеялся, говорит, на долгие вдумчивые отношения...
Я ему: снимайте брюки, поглажу. Там с магазина складки еще, отпаривать нужно. Он мне: да-да, вы знаете, так торопился...
В шкаф к нему заглянула - тубусы, тубусы.
Архитектор!
Вещи-то, спрашиваю, где?
В ванной, говорит, сушатся.
Захожу: точно, здесь - две пары носков, трусы и рубашка. Снял штаны, в полотенце замотался, брюки мне протягивает.
А утюг-то, спрашиваю, есть?
А вот утюга, отвечает, нет. Так занят, что купить некогда. Но если брюки, говорит, на полу расстелить ровно, чтоб складочка в складочку, а сверху мокрую марлю и сесть, то эффект тот же, что с утюгом.
Разложили вдвоем брюки, марлю намочили. Сели сверху, молчим, ждем эффекта.
Борщ-то не перекипит? - спрашиваю.
Нет, говорит, уже выключил.
А что там на кухне рычит на плите? - говорю.
Это за стенкой, - отвечает.
Я ему, значит, объясняю: ехала к вам на метро, потом на автобусе. Потому что таксисты ехать сюда отказываются. Потом шла пешком. Вы не могли бы, говорю, убрать свои вещи из ванной, а я бы душ приняла. У меня уже, говорю, обратного пути нет. У меня ноги по нижнее белье в грязи, спина мокрая и чулки рваные. Деревья у вас на тротуарах буйно цветут, а фонарей нет.
Юбку в ванной снимала, она по шву выстрелила. Ну, думаю, беда одна не приходит. Как теперь домой добираться, непонятно.
Вышла из ванной в полотенце, а он, как увидел меня, кастрюлю борща на себя опрокинул.
Реальность превзошла, видимо, ожидания.
Вот как держал у пояса говорящую кастрюлю, так и опрокинул. Борщ на полу кипит, капуста по углам с шипением расползается. От штанов дым, картошка на тапках аж плавится.
Вызывайте, кричит, скорую, я умираю!
Ну, думаю, конец. Зарекалась же: после сорока - никаких свиданий на дому. Звоню в скорую, кричу: мужик себя борщом окатил.
Нет, не с головой. Ниже. Еще ниже. Да, здесь. А они мне: мы к вам доехать не сможем. Не могли бы вы выйти на Заводскую улицу?
Я им говорю: мужик ошпаренный.
Как ошпаренный мужик пойдет, у него ж там все облезет! Снимите, говорят, брюки с него.
Приложите чистое полотенце и идите с богом на Заводскую.
Слышал? — спрашиваю.
Он кричит: отдавайте полотенце!
Я полотенце снимаю, юбку беру - оп-па.
А еще одно полотенце есть? - говорю.
А он на пол падает и отвечает: нет. С премии собирался купить.
А чего вы упали? - интересуюсь.
В этой квартире женщина без полотенца последний раз была лет тридцать назад, - говорит.
Снимаю штору, заворачиваюсь, больше не во что. Беру его под руку, идем на улицу. Он в пиджаке и полотенце, я в блузе и шторе.
Идет, ворчит: потому и не женился, что все беды от женщин.
Я ему говорю: вы борщ-то хоть посолили?
Нет, говорит, не успел.
Больно там? - спрашиваю.
А то, - отвечает.
И плачет, плачет...
Один, говорит, всю жизнь. Обнять некому, устал, говорит, устал. Истощен отсутствием крупного состояния, женской ласки и заботы.
Я прямо взорвалась вся.
Ты ж, говорю, писал, что крупный инженер, в достатке, юмор в переписке допускал. Фото вон какое мужественное прислал - на верблюде с саблей. А дома - одно полотенце, на улицу не в чем выйти. Да и дом, говорю, в таком месте, что туда даже волки не заходят. А он мне: деньги, говорит, не главное. Любовь — вот это да.
Я ему: я в салон сходила, ногти покрасила. И там и там. А вы знаете, сколько сейчас стрижка стоит? Минус чулки, минус юбка. И я бы поняла, если бы от страсти. Тут ничего не жалко. Всему свой срок и свое место. А вы на это место кипящий борщ вылили. Я это как должна воспринимать? До такой степени не понравилась, что ли?
Не в этом дело, говорит.
В общем, дошли, стоим. Гопники подвалили. Кое-что из вещей предложили. Идите уже, говорю, без вас тошно.
Скорая приехала. В больнице мне ноги йодом смазали после веток до самого пояса, его увезли. Через час врач говорит: идите, зовет.
Сидит в палате на кровати. По пояс в бинтах, стройный как кипарис. Любовь его бинтами как в фантик завернута. Я рядом села, по пояс в йоде.
Штору на коленях поправила.
Говорю: сапоги у вас оставила.
Да берите вот ключ, отвечает, потом под половик положите. И прощайте. Простите за всё, особенно за неоправдавшиеся надежды.
Я к его дому к утру добралась. Зашла, и что-то прям такая тоска навалилась... Перемыла все, раковину отдраила. Нитки нашла с иголкой, юбку зашила. В магазин сходила, курицу купила. Бульон ему сварила, в банку налила... Второй год живем, нормальный мужчина, ответственный.
Только недоласканный. Там много еще работы, много...
Оставайтесь любознательными, верьте в свои силы и не бойтесь пробовать новое! До встречи в следующих письмах! 💫