Утро понедельника началось как обычно.
В семь ноль-ноль зазвенел будильник. В семь пятнадцать Надя уже стояла на кухне и жарила яичницу. Для мужа — с беконом, как он любит. Для дочери — глазунью, чтобы желток жидкий. Для сына — омлет, потому что он не ест яйца в другом виде.
— Мам, а где мои джинсы? — крикнула Алиса из комнаты.
— В стирке, ты вчера бросила их в коридоре.
— Ну ма-ам!
Надя промолчала. Долила кофе мужу, поставила тарелку с бутербродами для сына, который вечно опаздывал.
В семь сорок пять муж ушёл, чмокнув её в щеку на автомате. В семь пятьдесят дети вылетели из дома, хлопнув дверью. В семь пятьдесят пять Надя стояла посреди кухни и смотрела на гору грязной посуды.
Потом собралась и поехала на работу. Там её ждал начальник, который вечно скидывал свои отчёты на неё, потому что «у тебя лучше получается». Ждали коллеги, которые просили «посмотреть договор, ты же умная». Ждала вечная круговерть чужих дел, чужих проблем, чужой жизни.
В шесть вечера она вернулась домой. Муж сидел в телефоне.
— Есть хочу, — сказал он, не поднимая глаз.
— Сейчас, — кивнула Надя и пошла на кухню.
В семь пришли дети с уроками. В восемь Надя мыла посуду и слушала, как в комнате смеются над сериалом. Её никто не позвал.
— Мам, ты придёшь? — крикнула Алиса.
— Я посуду домою.
— Ну ладно.
Она домыла, вытерла стол, разложила вещи по местам, проверила дневники, загрузила стиральную машину. В одиннадцать легла в кровать. Муж уже спал, повернувшись к стене.
Надя лежала и смотрела в потолок.
Ей было сорок три. У неё была хорошая работа, уютная квартира, муж, двое детей. Всё как у людей.
Только внутри была какая-то странная пустота. Будто она не жила, а обслуживала чужую жизнь.
Утром всё повторилось.
— Мам, где моя форма?
— Мам, я не хочу омлет!
— Надя, кофе холодный.
Она смотрела на них и вдруг поняла: никто из них не видит её. Видят функцию. Руки, которые готовят, стирают, гладят, проверяют уроки. А её саму — нет.
В тот день на работе случилось то, что случалось всегда. Начальник подошёл с папкой:
— Надя, тут отчёт, нужно переделать. Я знаю, это не твоё, но у нас больше никого нет.
Она взяла папку. Сказала: «Хорошо».
А вечером, когда вернулась домой, увидела на кухне гору посуды. Муж и дети сидели в комнате и смотрели телевизор.
— Вы почему посуду не помыли? — спросила она.
— Мам, ты же придёшь и помо́ешь, — ответила Алиса, не отрываясь от экрана.
Надя постояла в дверях. Потом развернулась и ушла в спальню.
Она легла на кровать и пролежала там два часа. Никто не пришёл. Никто не спросил, что случилось. Муж заглянул один раз:
— Ты чего лежишь? Ужин когда?
— Не знаю, — ответила Надя. — Я устала.
— Ну отдохни, — кивнул он и ушёл.
Через час она услышала, как дети греют в микроволновке вчерашние котлеты.
Утром Надя встала в шесть. Сварила кофе. Села на кухне и просто пила его, глядя в окно.
В семь из комнаты вышла Алиса.
— Мам, а завтрак?
— На кухне. Хлопья, молоко.
— А яичница?
— Сама сделай.
Алиса посмотрела на неё странно, но промолчала. Налила молоко в тарелку с хлопьями, поела и ушла собираться.
В семь тридцать вышел сын.
— Мам, а мне?
— Хлопья.
Он пожал плечами, тоже поел и ушёл.
В восемь вышел муж.
— Надя, а где завтрак? Я опаздываю.
— На плите. Хлопья.
— Какие хлопья? Я яичницу хочу.
— Хочешь — сделай.
Муж посмотрел на неё с недоумением, открыл холодильник, достал яйца и сам пожарил себе яичницу. Горелую, потому что вечно отвлекался на телефон.
— Что-то случилось? — спросил он, жуя.
— Нет. Просто я устала.
Он кивнул и ушёл.
Надя допила кофе и поехала на работу.
Там её ждал начальник с отчётом.
— Надя, я тут оставил на столе...
— Я не буду это делать, — сказала она.
Он замер.
— Что?
— Я не буду. Это не моя работа. У вас есть стажёр, пусть он учится.
Начальник открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Но ты всегда...
— Всегда заканчивается. Сегодня первый день, когда я буду делать только своё.
Она села за свой стол и включила компьютер. Начальник постоял, постоял и ушёл к себе.
Через час подошла коллега:
— Надь, посмотри договор, а то я боюсь...
— Не бойся. Ты умная, разберёшься.
Коллега обиженно ушла.
Вечером Надя вернулась домой ровно в шесть. Впервые за много лет.
Дома никого не было. Она разогрела себе ужин, села перед телевизором и включила сериал. Тот самый, который все смотрели без неё.
В семь пришли дети.
— Мам, а чего не убрано?
— А что не убрано?
— Ну, посуда, вещи...
— Вы сами можете убрать.
Они переглянулись и ушли в комнату.
В девять пришёл муж.
— Надь, а поесть есть?
— В холодильнике.
— А горячее?
— Разогрей.
Он пошёл на кухню, погремел тарелками, потом заглянул в комнату:
— Ты чего такая?
— Какая?
— Странная. Сидишь, в сериал пялишься. Раньше ты всегда готовила, убирала...
— Раньше — да. А сегодня я решила пожить.
Муж ничего не понял, но спорить не стал. Поел и лёг спать.
Так прошла неделя.
Надя перестала делать то, что всегда делала только она. Посуду мыли все по очереди. Еду готовили кто что хотел. Дети научились сами собирать форму и разогревать ужин. Муж вспомнил, где лежат чистые носки.
К концу недели в доме было грязнее обычного. Иногда не было ужина. Иногда все ели бутерброды.
Но никто не умер.
А Надя вдруг обнаружила, что у неё появилось время. Вечерами она читала книги. В выходные пошла гулять в парк. Записалась на йогу.
В понедельник утром она снова сидела с кофе.
Алиса вышла из комнаты:
— Мам, а можно я тоже с тобой посижу?
— Садись.
Она села, налила себе чай.
— Мам, а ты на нас обиделась?
— Нет, доча. Я просто перестала быть удобной.
— Это плохо?
— Это нормально. Люди не должны быть удобными. Они должны быть живыми.
Алиса задумалась.
— А я удобная?
— А ты хочешь быть удобной?
— Не знаю. Наверное, нет.
— Тогда не будь.
Они сидели и пили чай вдвоём. Впервые за долгое время.
Через месяц всё наладилось. Дома стало чисто, еда появлялась регулярно. Только теперь это не лежало на одной Наде. Муж готовил по выходным — оказалось, у него неплохо получалось. Дети мыли посуду без напоминаний. Алиса даже полюбила убираться — под музыку, с наушниками.
А Надя сидела вечерами в кресле и читала. Иногда с ней сидела Алиса. Иногда сын подсаживался посмотреть кино. Иногда муж приносил чай и просто молчал рядом.
— Знаешь, — сказал он как-то, — я думал, ты нас разлюбила.
— Нет. Я просто полюбила себя. Оказалось, без этого вас любить — себя не жалеть.
Он кивнул. Кажется, понял.
А Надя допила чай и пошла выбирать себе новые джинсы. Не потому что старые порвались, а потому что захотела.
Просто так.
Для себя.