Лондону быть!
Часть 1: Карта раздора.
Здание на набережной Виктории превратилось в военный штаб. В бывшем конференц-зале, где когда-то заключались многомиллионные сделки, теперь висели карты Лондона, испещрённые пометками. На столе, покрытом зелёным сукном, лежали трофейные схемы укреплений, списки бандформирований и разведданные, собранные людьми Барри «Молота».
Покровский стоял у карты, водя пальцем по секторам.
— Итак, — начал он, обращаясь к собравшимся командирам, — ситуация такова. Лондон разделён на двадцать три зоны влияния. Крупных банд, с которыми нам придётся иметь дело, — шесть. Остальные — мелкие шайки, которые разбегутся, когда мы задавим основных игроков.
Михалыч, сидевший справа, мрачно кивнул.
— Самые опасные — «Варвары» в районе Кэмдена. У них до четырёхсот стволов, есть даже пара старых миномётов. Контролируют склады с продовольствием и оружием. «Черепа» на юге, в Брикстоне — около двухсот человек, вооружены хуже, но знают местность как свои пять пальцев. И «Стервятники» в Ист-Энде — наши бывшие союзники, которые решили, что Барри слишком слаб, и откололись.
Барри поморщился.
— Стервятников я возьму на себя. Это мои бывшие. Я знаю, где они спят, где едят, где прячут баб. Только дайте мне людей.
— Людей дадим, — ответил Соколов. — Но главное — не разбрасываться. Мы должны действовать быстро и жёстко, чтобы остальные поняли: сопротивление бесполезно. НАТО высаживается через три-четыре недели. К тому времени Лондон должен быть наш. Весь.
Покровский обвёл взглядом присутствующих: Соколов, Егоров, Барри, Михалыч, несколько командиров спецназа и эмигрантских отрядов.
— Значит, так, — сказал он. — Работаем по плану «Кулак». Первая цель — «Черепа» в Брикстоне. Они самые слабые, но контролируют важные подъезды к центру с юга. Бьём быстро, показываем силу. Потом — «Стервятники». Потом — «Варвары». Остальные либо разбегутся, либо приползут на коленях просить мира.
— А если не приползут? — спросил кто-то из эмигрантов.
— Значит, будут лежать в земле, — жёстко ответил Покровский.
Часть 2: Первая кровь. Брикстон.
Операция началась на рассвете третьего дня. Пятьдесят бойцов спецназа и сто эмигрантов под командованием Егорова скрытно выдвинулись к границам района, контролируемого «Черепами».
Барри, знавший местность, вёл группу через дворы и проходные подъезды. Люди двигались бесшумно, без единого слова. Только скрип снега под ногами и тяжёлое дыхание.
— Стой, — шепнул Барри, поднимая руку. — Впереди пост. Двое.
Егоров кивнул двоим спецназовцам. Те растворились в темноте. Через минуту раздался приглушённый хрип, затем тишина.
— Чисто, — доложил связист через механическую переговорную трубку.
Они двинулись дальше. Главный лагерь «Черепов» располагался в бывшем торговом центре — идеальное место для обороны, но и идеальная ловушка, если знать входы.
Егоров разделил группу на три отряда. Первый — блокирует главные ворота. Второй — заходит через подземную парковку. Третий — резерв.
Атака началась синхронно. Взрыв самодельной гранаты разнёс ворота, и спецназ ворвался внутрь. «Черепа» спали, не ожидая нападения. Большинство погибло в первые минуты, даже не успев схватиться за оружие. Те, кто пытался сопротивляться, были подавлены числом и выучкой.
Через два часа всё было кончено. Лидер «Черепов», здоровенный негр по кличке Барон, стоял на коленях перед Егоровым с простреленной ногой.
— Пощади, — прохрипел он. — Мы сдаёмся.
— Поздно, — ответил Егоров. — Ты убил троих моих людей. Значит, ответишь.
Выстрел прозвучал сухо и негромко.
К вечеру весь Брикстон знал: «Черепов» больше нет. Их территория перешла под контроль Покровского. Около сотни выживших — женщин, детей, стариков — были переселены в нейтральную зону, где им обещали еду и защиту в обмен на работу.
— Это не просто зачистка, — объяснял Покровский своим людям. — Это создание базы. Каждый, кто переходит на нашу сторону, получает шанс. Кто сопротивляется — умирает. Жёстко, но честно.
Часть 3: Стервятники. Предательство в Ист-Энде.
Через четыре дня настала очередь «Стервятников». Барри вёл группу лично, и в его глазах горела холодная ярость.
— Они были моими людьми, — говорил он по дороге. — Я их кормил, поил, защищал. А они решили, что я слабак, и ушли. Мало того — увели с собой треть отряда. И теперь прячутся в моём же районе.
«Стервятники» окопались в старом промышленном парке, окружённом высокими заборами и колючей проволокой. Подходы простреливались, внутри были укреплённые точки.
Соколов предложил иной план — не штурм, а осаду.
— Отрежем их от воды и еды, — сказал он. — У них запасов на неделю, не больше. Пусть сами выйдут или перегрызутся.
Покровский согласился. Пять дней бойцы блокировали все выходы, отбивая отчаянные попытки прорыва. На шестой день из ворот выполз парламентёр — тощий парень с белым флагом, сделанным из майки.
— Мы сдаёмся, — прохрипел он. — Только не убивайте.
Барри вошёл в лагерь первым. То, что он увидел, заставило его сжать зубы. Трупы, грязь, голодные, озверевшие люди, готовые убить друг друга за кусок хлеба. Лидер «Стервятников», некогда его заместитель, сидел в углу, обхватив голову руками.
— Предатель, — сказал Барри, подходя к нему. — Я тебя вырастил. Я тебя научил. А ты меня предал.
Тот поднял глаза. В них не было страха, только усталость и отчаяние.
— Ты продался русским, — прохрипел он. — Мы не хотели под чужую дудку плясать.
— Дурак, — ответил Барри. — Они не чужие. Они — наши. Те, кто выживает. А ты... ты просто подыхал бы здесь через неделю.
Он выстрелил без колебаний.
Остальных «Стервятников» Покровский помиловал. Тех, кто хотел воевать — взял в отряды. Тех, кто не хотел — отправил на работы. К концу второй недели его армия выросла до полутора тысяч человек.
Часть 4: Призраки Сити.
На десятый день, когда основные силы Покровского готовились к удару по «Варварам», в штаб пришло неожиданное известие. Разведчики донесли, что в районе Сити, в самом сердце мёртвого финансового центра, обнаружилась организованная группа.
— Кто они? — спросил Покровский, рассматривая карту.
— Бывшие финансисты, — ответил Егоров. — Около ста пятидесяти человек. Засели в подземных хранилищах одного из банков. У них есть запасы еды, воды, даже оружие — охрана банка передала им свои стволы, когда поняла, что начальство не вернётся.
— Финансисты с оружием? — усмехнулся Михалыч. — Это надо видеть.
— Они не банда, — продолжил Егоров. — Дисциплина у них жёсткая. Бывший военный, какой-то отставной полковник, командует. Они никого не грабят, ни с кем не воюют. Просто сидят под землёй и ждут.
— Чего ждут?
— Спасения. Или конца. Не знаю.
Покровский задумался. Сити — стратегически важный район. Через него проходят подходы к центру, там же находятся входы в старые тоннели метро, которые можно использовать для переброски сил.
— Надо с ними поговорить, — решил он. — Кто пойдёт?
— Я схожу, — вызвался Михалыч. — Я с такими разговаривать умею.
— Бери с собой Винокурова, — добавил Покровский. — Он из их мира, поймёт их язык. И пару бойцов для охраны, но не наглых.
Часть 5: Переговоры в подземелье.
Вход в банк был забаррикадирован тяжёлыми металлическими дверями. Михалыч постучал прикладом. Через минуту в маленьком окошке появилось лицо.
— Кто такие? — спросил голос с явным военным выговором.
— Мы от Покровского. Хотим говорить с вашим командиром.
Дверь открылась. Внутри их встретили двое вооружённых людей в остатках униформы охраны. Провели вниз, в подземные этажи.
То, что увидел Михалыч, поразило его. В огромном хранилище, где когда-то лежали деньги и ценности, теперь разместился настоящий лагерь. Палатки, полевые кухни, даже небольшая мастерская. Люди — в основном мужчины среднего возраста, несколько женщин — занимались своими делами. Дети играли в углу.
— Ничего себе, — присвистнул Винокуров. — Они тут целый город построили.
Их провели к человеку в старом военном кителе без погон. Полковник Джеймс Редклифф, шестьдесят лет, сухое, выдубленное лицо, короткий седой ёжик.
— Слушаю, — сказал он без предисловий.
— Меня зовут Михалыч, — представился тот. — Я от Аркадия Покровского. Вы, наверное, слышали о нас.
— Слышал, — кивнул Редклифф. — Русские, захватившие полгорода. И что вам нужно?
— Лондон должен быть единым, — ответил Михалыч. — НАТО готовит вторжение. Если мы будем драться друг с другом, они нас всех перебьют. Покровский предлагает объединение. Все силы — под единое командование.
Редклифф усмехнулся.
— Под его командование, хотите сказать. А что мы получим взамен?
— Защиту. Еду. Медикаменты. И место в новой власти. Вы не будете марионетками. Ваши люди сохранят оружие и свою структуру, но будут подчиняться общему плану обороны.
Полковник задумался. Рядом с ним стояли двое штатских — бывшие управляющие банка, судя по дорогой одежде.
— Мы не военные, — сказал один из них. — Мы не умеем воевать. Мы просто хотим переждать этот кошмар.
— Переждать не получится, — жёстко ответил Михалыч. — НАТО придёт через месяц. Они не будут разбирать, кто финансист, кто бандит. Если вы не с нами, вы — враги. И будете уничтожены.
Винокуров шагнул вперёд.
— Господа, — сказал он мягко, но твёрдо. — Я понимаю ваши сомнения. Я сам был бизнесменом. У меня был винный магазин в Мэйфэр, коллекция стоимостью в миллионы. Всё это теперь пыль. Но люди, которые нас ждут наверху, — они реальны. Они могут защитить вас. А вы можете помочь им.
— Чем мы можем помочь? — спросил второй финансист.
— У вас есть доступ к хранилищам, — сказал Винокуров. — К документам, к архивам. К тому, что НАТО захочет вывезти в первую очередь. Если мы знаем, где это лежит, мы можем это спрятать или уничтожить. Не дать врагу.
Редклифф смотрел на них долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Мы присоединимся. Но на условиях: наши люди не участвуют в штурмовых операциях. Только оборона. И мы сохраняем внутреннее самоуправление.
— Договорились, — ответил Михалыч. — Добро пожаловать в семью.
Часть 6: Варвары. Главный бой.
«Варвары» оказались крепким орешком. Их лидер, человек по кличке Клык, бывший военный, организовал оборону Кэмдена по всем правилам. Баррикады на улицах, снайперы на крышах, минные поля на подходах.
Покровский понимал: лобовой штурм приведёт к огромным потерям. Он вызвал Егорова и Соколова на совет.
— Нам нужно взять их хитростью, — сказал он. — У вас есть какие-то идеи?
Егоров задумался.
— У них, говорят, есть пленные. Наши люди, эмигранты, которых они захватили в прошлом месяце. Если мы предложим обмен... можем выманить их на переговоры.
— А что у нас есть для обмена?
— Еда. Медикаменты. Оружие. Они же сидят на голодном пайке, запасы кончаются.
Покровский кивнул.
— Хорошо. Готовьте переговорщиков. Барри, ты пойдёшь?
— Пойду, — усмехнулся Барри. — Клык меня знает. Уважает. Может, и договоримся.
Переговоры состоялись на нейтральной полосе — в старом пабе на границе Кэмдена. Барри пришёл с двумя охранниками, Клык — с тремя. В руках у обоих были автоматы, но стволы смотрели в землю.
— Чего ты хочешь, Барри? — спросил Клык, здоровенный детина с татуировками на лице.
— Мира, — ответил Барри. — Не для себя — для всех. Нам воевать не с кем. Через месяц НАТО высадится. Если мы будем грызться между собой, они нас всех перебьют.
— НАТО? — усмехнулся Клык. — Ты веришь в эту сказку?
— Я знаю, — ответил Барри. — У меня есть информация. Они уже готовят десант. Золото наше хотят вывезти, архивы, технологии. А мы для них — пушечное мясо.
Клык задумался. Он понимал, что Барри не врёт. Слишком много слухов ходило о готовящейся интервенции.
— Что ты предлагаешь?
— Объединиться. Войти в союз с Покровским. Он даст вам еду, оружие, защиту. А вы дадите ему людей и контроль над районом.
— А если я откажусь?
— Тогда мы придём завтра с тысячей стволов и сотрём Кэмден в пыль. Ты знаешь, я не блефую.
Клык смотрел на него долго. Потом протянул руку.
— Договорились. Но если Покровский нас обманет — я лично приду за тобой, Барри.
— Не обманет, — ответил тот. — Он хоть и русский, но человек слова.
Через два дня «Варвары» влились в армию Покровского. Их силы — почти четыреста человек — стали мощным подкреплением. Клык получил место в совете командиров и контроль над своим районом при условии подчинения общему командованию.
Часть 7: Последние очаги.
Оставшиеся банды сдавались без боя. Слух о том, что Покровский не убивает побеждённых, а берёт их под своё крыло, разлетелся по Лондону со скоростью пожара. К концу третьей недели под его контролем было уже две трети города.
Мелкие группировки приходили сами, просили защиты, предлагали людей. Покровский принимал всех, но на жёстких условиях: полное подчинение, сдача оружия, регистрация всех бойцов. Тех, кто пытался сохранить автономию, вырезали без жалости.
— У нас нет времени на дипломатию, — говорил он Михалычу. — НАТО придёт через месяц. Мы должны быть готовы.
К концу месяца под властью Покровского оказался весь Лондон. От Хитроу до Гринвича, от Кэмдена до Брикстона — всюду стояли его патрули, действовали его законы, работали его мастерские.
Армия насчитывала почти три тысячи бойцов. Тысяча из них — профессионалы или опытные бойцы, остальные — ополченцы, способные держать оборону. Оружия хватало — склады, захваченные у банд, дали хороший запас винтовок, пулемётов и гранат. Плюс то, что привезли русские.
Часть 8: Подготовка к вторжению.
В штабе на набережной Виктории царила атмосфера деловой лихорадки. Карты Лондона были испещрены линиями обороны, точками укреплений, зонами заграждений. Инженеры рассчитывали, сколько нужно мин, чтобы перекрыть подходы с побережья. Разведчики уточняли координаты возможной высадки НАТО.
Соколов разложил перед Покровским план.
— У нас есть три вероятных направления удара, — говорил он. — Первое — прямое десантирование в порты. Второе — высадка на побережье Кента с последующим маршем на Лондон. Третье — комбинированная операция: десант с моря и с воздуха.
— А воздух? — спросил Покровский. — Самолёты не летают без электроники.
— Старые бипланы летают. Планеры летают. Дельтапланы. Не думай, что они будут воевать по-современному. Они тоже изучат наш опыт. Будут использовать всё, что работает без электричества.
— Значит, нам нужна ПВО. Но чем сбивать самолёты без радаров?
— Пулемётами. Зенитными установками. Наблюдателями на вышках. Это старая тактика, но она работает. Вторую мировую выиграли не радары, а люди с биноклями и пулемётами.
Покровский кивнул.
— Хорошо. Готовьте зенитные точки. Особенно на подступах к центру.
Егоров добавил:
— Нам нужно создать систему оповещения. Связные, сигнальные костры, гонцы. Если НАТО высадится, мы должны знать об этом через час, а не через сутки.
— Сделаем, — ответил Покровский. — Барри, ты отвечаешь за оповещение. Твои люди знают город лучше всех.
Барри кивнул.
— Будет сделано.
Часть 9: Тайна.
Все эти планы держались в строжайшем секрете. Даже союзники в Эдинбурге и Виндзоре не знали, что Лондон уже превращается в крепость. Покровский сознательно не делился информацией.
— Чем меньше знают, тем лучше, — объяснял он Соколову. — Финч — хороший человек, но он учёный, а не военный. Королева — символ, но её ополчение слабо. Если они узнают о наших планах, может случиться утечка.
— А если НАТО предложит им союз?
— Они откажутся. У них своя игра. Виндзор будет торговаться за сохранение монархии. Эдинбург — за свою автономию. А мы будем воевать.
Соколов задумался.
— Ты уверен, что мы выдержим?
— Не уверен. Но у нас нет выбора. Если НАТО войдёт в Лондон, они вывезут всё. Золото, архивы, технологии. А нас просто уничтожат, как опасных свидетелей. Мы должны быть готовы встретить их так, чтобы они поняли: цена вторжения слишком высока.
Часть 10: Новая власть.
К концу месяца Лондон изменился до неузнаваемости. На улицах не было беспорядков. Патрули ходили строго по графику. В каждом районе работали полевые кухни, медпункты, мастерские. Люди, ещё недавно боявшиеся выходить из домов, теперь спокойно перемещались по городу.
Покровский ввёл жёсткие законы: мародёрство каралось смертью, кража — отсечением руки, изнасилование — публичной казнью. Жестоко, но эффективно. Преступность упала почти до нуля.
В бывших бандитских районах открылись школы — старики учили детей читать и писать. В мастерских ковали оружие и чинили инструменты. На фермах в пригородах выращивали овощи.
— Ты создал государство, — сказал Михалыч, глядя на карту с пометками. — Всего за месяц.
— Не государство, — поправил Покровский. — Крепость. Осадное положение. Когда НАТО уйдёт, тогда и будем думать о государстве.
Он подошёл к окну и посмотрел на серое небо.
— Они придут, Михалыч. Обязательно придут. И мы должны быть готовы.
Внизу, на улицах, кипела работа. Люди таскали мешки с песком, строили баррикады, точили штыки. Город готовился к осаде.
И никто, кроме узкого круга командиров, не знал, что Лондон — уже не мёртвая столица, а военный лагерь, готовый к битве. Даже Финч в Эдинбурге, даже королева в Виндзоре — никто не знал правды.
А Покровский смотрел на серое небо и ждал. Ждал, когда с той стороны придут те, кто хочет отнять у него этот город. И он был готов.