Геополитические штормы последних лет неоднократно доказывали хрупкость глобальных цепочек поставок, но кризис, полыхнувший в конце зимы 2026 года, стал чем-то большим, чем просто очередной сбой логистики. Когда Корпус стражей исламской революции объявил о блокаде Ормузского пролива, все напряглись из-за возможной угрозы энергетического (подробнее ЗДЕСЬ) кризиса, однако реальный удар оказался нанесён по фундаментальному звену продовольственной безопасности планеты — фосфорной химической промышленности.
Эксперты, опрошенные Financial Times, утверждают, что проблемы в сфере поставок удобрений могут спровоцировать цепную реакцию результатом которой станет масштабный продовольственный кризис, возможно, сразу на нескольких континентах. Помимо растущих в цене удобрений дорожает природный газ, необходимый для производства с/х продукции из аммиака.
Всё это вкупе, начиная с блокады Ормуза, уже привело к тому, что в Персидском заливе, в портах и на судах, застряло более миллиона тонн удобрений. Помимо этого, останавливают производство химические заводы в Бангладеш и Пакистане, Индия сокращает потребление газа для производства удобрений, также встают на паузу крупнейшие катарские предприятия. Если кризис не будет купирован, под угрозой окажутся урожаи, в том числе риса, что повлечёт за собой рост цен на продукты.
А началось всё с того, что Ормузский пролив, через который проходит до 26% мировой торговли удобрений, превратился в «игольное ушко». Через этот узкий морской коридор проходило почти 50% мировых объёмов экспорта серы, в том числе в составе сырой нефти. Сегодня эта артерия фактически перекрыта, и через неё с трудом просачивается критически важное сырьё, без которого невозможно представить ни современное сельское хозяйство, ни производство аккумуляторов.
Главной жертвой боевых действий стала сера. Это вещество — не просто побочный продукт десульфуризации углеводородов, а «кровь» фосфорохимической индустрии, необходимая для производства фосфорной кислоты. Мировые мощности по сере составляют около 85 млн т, отрасль работает почти на пределе.
Годовой выпуск — около 80+ млн т, при темпе роста лишь около 2% (в 2024 году было 4%).
Масштаб проблемы стал очевиден сразу: на Ближний Восток приходится более 30% глобального производства серы и свыше 50% экспорта. Китай — крупнейший потребитель этого ресурса — оказался в серной блокаде. Иранский сегмент, составлявший до 31% поставок в КНР, был полностью обрезан из-за остановки портов и НПЗ. Реакция была молниеносной: цена на серу в Китае подскочила на 15% до 4 650 юаней за тонну. Цены FOB на Ближнем Востокевзлетели с 170 $/т до 520 $/т — рост более чем на 200%.
Логистическая составляющая также резко поползла вверх: вынужденный обход вокруг мыса Доброй Надеждыувеличил время в пути на 15–20 дней, а страховые премии взлетели на 300%. Йеменские хуситы, поставившие под угрозу перевозки через Красное море, создали дополнительное двойное давление на издержки.
Российские производители удобрений тревогу бить не спешат.
«Сырьё у нас своё, производим удобрения сами, паниковать из-за Ближнего Востока или цен на серу в КНР поводов нет», — рассказал VG собеседник в одном из крупных холдингов.
Однако данные Шанхайской биржи металлов говорят о другом: из-за боевых действий Россия перешла из статуса нетто-экспортёра в нетто-импортёра серы. НПЗ в РФ испытали серьёзные сбои в производстве и логистике, а восстановить эти мощности в первой половине 2026 года будет крайне сложно. Аналогичные проблемы испытывает и Украина, что лишь усиливает глобальный дефицит.
Кризис на Ближнем Востоке наглядно показал: фосфор перестал быть просто удобрением. Это стратегический актив, сопоставимый с редкоземельными металлами. США в конце 2025 года включили фосфаты в перечень критически важных минералов, а администрация Дональда Трампа задействовала Закон о производстве для нужд обороны, приравняв элементарный фосфор к материалам национальной безопасности.
«Мы наблюдаем классический эффект домино. Сера — это базис фосфорной индустрии. Сейчас вопрос стоит не в цене, а в физическом наличии продукта на заводах», — отмечает ещё один источник VG в логистической отрасли.
Ситуацию усугубляет взрывной рост спроса со стороны «новой энергетики». Потребление серы сконцентрировано в двух направлениях: производство LFP-батарей (литий-железо-фосфат) и получение смешанного гидроксидного осадка (MHP) для никелевых аккумуляторов. Мировое производство LFP в 2025 году достигло 3,77 млн т, из которых на Китай пришлось 99%, что потребовало дополнительных 3 млн т серы. В 2026 году новые мощности LFP в КНР превысят 2,5 млн т. Параллельно Индонезия, развивая гидрометаллургию никеля, увеличила потребление серы на 5 млн т в 2025 году, а ввод новых мощностей в 2026-м сделает её самым взрывным источником прироста мирового спроса.
Краткосрочные перспективы неутешительны. Весенняя посевная кампания в Китае создаёт твёрдый спрос, поддерживая цены на MAP и DAP. Пекин, вероятно, пойдёт на введение жёстких экспортных квот, что станет триггером для нового витка роста цен.
В долгосрочной перспективе рынок ограничен фундаментально: по данным МЭА, к 2035 году мощности НПЗ выйдут на пиковое плато, после чего начнут снижаться, что ограничит предложение серы как побочного продукта переработки нефти.
OPEC+ уже подтвердил временную паузу в наращивании добычи, что снижает эластичность рынка.
Мировой рынок удобрений оказался на развилке. Ситуация в Ормузе — это напоминание о том, что глобальная продовольственная система слишком полагалась на дешёвый ресурс из одной точки. Выход из «фосфорного протекционизма» потребует от государств и компаний не только перестройки маршрутов, но и колоссальных инвестиций в технологии, позволяющие снизить зависимость от капризов геополитики. Бесшовная логистика от условного рудника до условной пашни сегодня — это вопрос выживания глобального агропромышленного комплекса.