Алине было всего восемнадцать, когда она впервые надела белое платье. В тот день ей казалось, что мир остановился, чтобы посмотреть на её счастье. Всё вокруг сияло: и солнце, и глаза гостей, и особенно его взгляд. Сергей держал её за руку так крепко, словно боялся потерять, и от этого внутри у неё разливалось тепло.
Она искренне верила, что эта любовь навсегда. Он был старше на несколько лет, серьёзный, спокойный, сдержанный. В отличие от неё, он не бросался словами и не строил воздушных замков. Но именно это и казалось ей надёжностью, той самой опорой, о которой мечтают все девушки.
— Ты точно не передумаешь? — тихо спросила подруга накануне свадьбы, помогая ей примерять платье.
Алина улыбнулась своему отражению и уверенно ответила:
— Нет. Я уверена в нём… и в нас, — добавила она, поправляя фату.
Подруга лишь кивнула, но в её взгляде промелькнула тень сомнения, которую Алина тогда предпочла не заметить.
Первые годы брака пролетели быстро, словно один длинный день. Сначала родился первый ребёнок, потом второй, затем третий. Дом наполнился голосами, смехом, плачем, запахом каши и детского мыла. Алина почти не замечала, как меняется её жизнь, она просто жила ею.
Сергей работал много. Он редко жаловался, редко говорил о своих чувствах, но всегда приносил домой деньги и никогда не задерживался без причины. Он был из тех мужчин, на которых можно положиться.
— Ты устала? — иногда спрашивал он, снимая куртку и бросая взгляд на её уставшее лицо.
— Немного, — отвечала она, улыбаясь, хотя плечи ломило от бесконечных дел.
— Я могу помочь, — предлагал он, но в его голосе чувствовалась неуверенность, словно он не знал, с чего начать.
— Отдохни, — мягко отвечала она. — Ты и так целый день работал.
И он действительно шёл отдыхать.
Их жизнь была ровной, спокойной, почти без ссор. Они не кричали друг на друга, не хлопали дверями, не устраивали сцен. Со стороны их семья казалась образцовой.
Но внутри Алины постепенно что-то менялось.
Сначала это было едва заметное чувство: как лёгкая тоска, которая приходит без причины. Она списывала его на усталость, на недосып, на заботы о детях. Но годы шли, дети росли, становились самостоятельнее, а это чувство не исчезало. Оно, наоборот, становилось глубже.
Однажды вечером, когда дети уже спали, а в доме стояла непривычная тишина, Алина сидела у окна с чашкой остывшего чая. За стеклом медленно падал снег, укрывая улицу белым покрывалом.
Сергей вошёл в комнату и остановился у двери.
— О чём думаешь? — спросил он, глядя на неё.
Алина вздрогнула, словно её поймали за чем-то тайным.
— Просто так… — ответила она, не оборачиваясь. — О жизни.
Он подошёл ближе, положил руку на спинку стула.
— У нас всё нормально, — сказал он спокойно, как будто хотел её успокоить.
Она повернулась и посмотрела на него. В его глазах не было тревоги, только уверенность, привычная, устойчивая.
— Да, — подтвердила она. — Всё нормально.
Но в этот момент Алина ясно поняла: «нормально» — это не то, чего ей хотелось.
Ей вдруг стало тесно в этой жизни, как в комнате с низким потолком. Всё было правильно, всё было на своих местах, но не хватало воздуха.
Она всё чаще ловила себя на том, что смотрит в окно долго. На том, что задерживается на улице, просто чтобы не возвращаться сразу домой. На том, что слушает музыку в наушниках и представляет себя в другой жизни, яркой, полной событий, эмоций, новых людей.
— Ты какая-то задумчивая последнее время, — заметила как-то её коллега на работе. — Всё в порядке?
Алина пожала плечами.
— Да, просто… устала немного.
— Может, тебе нужно что-то поменять? — не унималась коллега. — Иногда это помогает.
Эти слова застряли у неё в голове. Поменять, но что именно?
Дом? Нет. Дети? Конечно, нет. Работу? Возможно, но дело было не только в ней. Тогда что?
Ответа она не находила, но ощущение пустоты внутри становилось всё громче.
Однажды в выходной день она предложила:
— Сереж, давай куда-нибудь съездим? Просто так, отдохнем.
Сергей удивлённо посмотрел на неё.
— Куда?
— Не знаю… хоть за город. Просто сменить обстановку.
Он немного помолчал, затем покачал головой.
— У меня дел много. Да и зачем? Нам и так хорошо.
Её сердце чуть сжалось.
— Да, — тихо ответила она. — Конечно.
В тот момент она почувствовала, что они смотрят на жизнь по-разному. Для него счастье — это стабильность, привычный порядок, отсутствие проблем. Для неё же движение, новизна, ощущение, что она живёт, а не просто выполняет обязанности.
С каждым днём эта разница становилась всё заметнее.
Алина начала замечать, что разговоры между ними становятся короче. Они говорили о детях, о покупках, о делах, но не о себе. Ни слова о чувствах, о желаниях или мечтах.
И однажды, лежа ночью без сна, она вдруг ясно подумала:
«А что, если это и есть вся моя жизнь?» От этой мысли стало холодно.
Она повернулась на бок и посмотрела на спящего рядом Сергея. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Он жил в мире, который его полностью устраивал.
А её уже нет.
Перемены в её жизни начались не с громких решений, а с маленьких шагов, которые поначалу казались незначительными.
Сначала Алина просто позволила себе проводить чуть больше времени вне дома. Она перестала спешить сразу после работы, иногда заходила в кафе, гуляла по улицам, смотрела на людей. Ей нравилось ощущение, что она принадлежит не только семье, но и самой себе.
— Ты опять поздно? — спросил как-то Сергей, когда она вернулась домой позже обычного.
Он стоял на кухне, держа в руках кружку с чаем, и смотрел на неё внимательно, но без упрёка.
— Задержалась, — спокойно ответила она, снимая пальто. — Хотелось немного пройтись.
— Одна? — уточнил он.
— Да, — кивнула она, избегая его взгляда.
Сергей лишь пожал плечами.
— Ну… если тебе это нужно.
Он не стал задавать вопросов, и именно это почему-то задело её сильнее всего. В его голосе не было ревности, не было тревоги, только спокойное принятие. Как будто ему было всё равно.
Алина прошла в комнату и тихо вздохнула. Внутри снова возникло странное чувство: смесь раздражения и пустоты.
«Почему он даже не спросит, что со мной?» — подумала она.
Через несколько недель её жизнь уже выглядела иначе. Она чаще общалась с коллегами, соглашалась на приглашения, которые раньше отвергала. И однажды именно на таком вечере всё изменилось.
Это была обычная встреча, день рождения одной из сотрудниц. Небольшой зал, приглушённый свет, музыка, смех. Алина сначала чувствовала себя немного скованно, но постепенно расслабилась.
Она стояла у стола, рассматривая бокал с соком, когда рядом раздался мужской голос:
— Вы выглядите так, будто думаете о чём-то важном.
Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, высокий, уверенный, с лёгкой улыбкой. В его взгляде было что-то живое, цепляющее.
— Возможно, — ответила она, слегка улыбнувшись. — А вы всегда так начинаете разговор?
Он усмехнулся.
— Только когда не могу придумать ничего лучше.
Она невольно рассмеялась.
— Тогда у вас получилось.
— Остап, — представился он, протягивая руку.
— Алина, — ответила она, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.
С этого момента вечер словно ускорился. Они разговаривали обо всём: о работе, о жизни, о мечтах, о том, чего не хватает. С ним было легко, удивительно легко. Он шутил, рассказывал истории, и каждая из них была наполнена движением, событиями, эмоциями.
— Я не люблю сидеть на месте, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на скуку.
Алина посмотрела на него внимательно.
— А если кому-то нравится спокойствие?
— Значит, это не про меня, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я бы так не смог. —Эти слова отозвались в ней сильнее, чем она ожидала.
В тот вечер они обменялись номерами. И уже на следующий день он написал ей.
Сначала это были простые сообщения. Потом звонки. И следующим этапом встречи.
С Остапом всё происходило стремительно. Он словно втягивал её в свой ритм жизни, где не было места скуке. Они ходили на концерты, в рестораны, на выставки, просто гуляли ночами по городу.
— Ты улыбаешься, — заметил он однажды, когда они сидели в машине после долгой прогулки. — Раньше ты так не улыбалась.
Алина опустила взгляд.
— Ты меня плохо знаешь, — тихо сказала она.
— Зато я вижу, какая ты сейчас, — ответил он, глядя на неё внимательно.
И она не стала спорить.
С каждым днём она всё больше отдалялась от своей прежней жизни. Дом, дети, Сергей — всё это не исчезло, но словно отодвинулось на второй план.
Иногда, возвращаясь поздно вечером, она чувствовала укол совести. Но он быстро гас, когда она вспоминала, как ей было легко и хорошо рядом с Остапом.
— Где ты была? — спросил как-то Сергей, когда она снова пришла поздно.
Он сидел в кресле и смотрел телевизор, но звук был выключен.
— С коллегами, — ответила она, не глядя на него.
Он немного помолчал.
— Ты часто стала с ними встречаться.
— Да, — коротко сказала она.
— Тебе это важно? — уточнил он.
Алина подняла на него взгляд.
— Да.
Сергей странно, но не возразил.
— Хорошо.
И снова ни скандала, ни выяснений. Только спокойствие со стороны мужа.
Это спокойствие начало Алину раздражать. «Скажи хоть что-нибудь», — хотелось ей крикнуть. «Останови меня». Но он молчал.
Остап же был полной противоположностью. С ним всё было ярко, громко, живо. Он не боялся эмоций, не скрывал желаний, не думал о последствиях.
— Ты заслуживаешь большего, — сказал он однажды, когда они сидели в кафе. — Ты живёшь сейчас не своей жизнью.
Алина вздрогнула.
— А какой тогда?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Той, где ты счастлива. —Эти слова стали для неё точкой, после которой всё изменилось окончательно.
Она начала задумываться о том, что может уйти от мужа. Что может начать всё сначала. Что имеет право на другую жизнь.
Решение пришло не сразу, но оно зрело внутри, как неизбежность.
И однажды вечером, когда дети уже спали, она села напротив Сергея.
— Нам нужно поговорить, — сказала она тихо, но твёрдо.
Он сразу понял, что разговор будет серьёзным. Отложил телефон, внимательно посмотрел на неё.
— Я слушаю.
Алина глубоко вдохнула.
— Я хочу развода.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы.
Сергей не сразу ответил. Он смотрел на неё долго, словно пытался понять, шутит она или нет.
— Почему? — наконец спросил он.
— Я больше не чувствую себя счастливой, — честно сказала она. — Мне кажется, что я живу не своей жизнью.
Он опустил взгляд.
— У тебя кто-то есть? — спросил он после паузы.
Алина замерла на секунду, но затем ответила:
— Да.
Сергей медленно вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Понятно, — тихо сказал он.
Он не кричал, не обвинял, не устраивал сцен. И это снова было странно больно.
— Ты уверена? — спросил он, поднимая на неё глаза.
— Да, — ответила она, хотя внутри что-то дрогнуло.
Он кивнул.
— Хорошо. Если это твоё решение… я не буду тебя удерживать.
Её сердце сжалось. Она ждала чего угодно, но не этого.
— Ты даже не попробуешь меня остановить? — не выдержала она.
Сергей посмотрел на неё устало.
— А это что-то изменит? — спросил он спокойно.
Алина не нашла, что ответить. В тот момент она поняла: мосты сожжены.
Через несколько недель она переехала к Остапу, дети остались с отцом. Он встретил её с улыбкой, обнял крепко и сказал:
— Вот теперь всё будет по-настоящему.
Алина прижалась к нему, чувствуя, как внутри поднимается волна эмоций: страх, радость и надежда.
Первые дни у Остапа казались Алине продолжением того праздника, в который превратилась её жизнь в последние месяцы. Новая квартира, новая обстановка, новые привычки — всё это кружило голову, создавая ощущение начала чего-то по-настоящему важного.
Он встречал её с улыбкой, обнимал, рассказывал планы на вечер.
— Сегодня поедем к друзьям, — говорил он, быстро натягивая куртку. — Там будет весело, тебе понравится.
И она ехала. Сначала с радостью, потом по привычке.
Но очень скоро за этим постоянным движением она начала замечать странные детали, которые раньше ускользали от её внимания.
Первый тревожный сигнал прозвучал тихо, почти незаметно.
Однажды Остап привёл к ним своих детей: мальчика лет десяти и девочку чуть младше. Они стояли в коридоре, немного смущённые, с рюкзаками в руках.
— Это Алина, — коротко представил он, словно речь шла о случайной знакомой. — Побудете у нас пару дней.
Дети даже не улыбнулись, неуверенно поздоровались.
Алина улыбнулась им, стараясь сгладить неловкость.
— Проходите, не стойте на пороге, — мягко сказала она. — Сейчас что-нибудь приготовим.
Она помогла им раздеться, показала комнату, предложила чай. Внутри у неё включилось привычное чувство заботы, такое же, как с её собственными детьми.
Но уже через час она заметила, что Остап начал собираться.
— Ты куда? — спросила она, удивлённо глядя, как он надевает обувь.
— Да так, к ребятам заеду ненадолго, — ответил он, не придавая значения её тону. — Вы тут сами справитесь.
Алина нахмурилась.
— Подожди… ты же только что их привёл.
Он пожал плечами.
— Ну и что? Они не маленькие.
Она посмотрела на детей, которые стояли рядом и делали вид, что не слушают.
— Остап, — тихо сказала она, стараясь держать голос ровным, — это твои дети.
Он вздохнул, как будто она сказала что-то очевидное.
— И что ты от меня хочешь? Я же их не бросаю. Они у меня, всё нормально.
— Но ты уходишь, — не выдержала она.
— Ненадолго, — бросил он, уже открывая дверь. — Не начинай, ладно?
И ушёл. Дверь закрылась, оставив после себя тишину, в которой Алина почувствовала странное напряжение.
Она обернулась к детям и натянуто улыбнулась.
— Ну что, будем ужинать? — предложила она. Они пошли к столу.
В тот вечер она готовила, разговаривала с ними, укладывала спать. Всё было как обычно, только не её дети лежали в кроватях, а она сама чувствовала себя чужой в этой роли.
Когда Остап вернулся, было уже поздно. Он вошёл шумно, с запахом алкоголя и веселья.
— Вы ещё не спите? — удивился он, увидев её на кухне.
— Я тебя ждала, — спокойно ответила она.
Он улыбнулся.
— Зря. Надо было ложиться.
Алина посмотрела на него внимательно.
— Ты считаешь это нормальным? — спросила она тихо.
— Что именно? — не понял он.
— Привести детей и уйти.
Он закатил глаза.
— Господи, Алина, не начинай. Ты же сама говорила, что любишь детей.
— Люблю, — ответила она. — Но я не их мать.
Он усмехнулся.
— Ну и что? Подумаешь, посидела с ними пару часов.
Она замолчала. Внутри что-то неприятно кольнуло. Это был первый раз, когда она почувствовала разницу между словами и реальностью.
С каждым днём таких моментов становилось больше. Остап всё чаще уходил по вечерам. Сначала предупреждал, потом просто ставил перед фактом.
— Я ненадолго, — говорил он, уже на ходу.
— Опять? — спрашивала она, стараясь, чтоб слова не звучали упрекающе.
— А что такого? — раздражался он. — Я же не в тюрьме.
Алина пыталась не спорить. Но внутри росло чувство усталости.
Однажды разговор зашёл о деньгах.
— Ты платишь алименты? — спросила она, когда он в очередной раз упомянул бывшую жену.
Он замялся.
— Иногда помогаю, — ответил он неохотно.
— Иногда? — переспросила она.
— Ну да, когда есть возможность.
Алина нахмурилась.
— Это же твои дети.
Он резко посмотрел на неё.
— Ты еще меня учить будешь?
— Я просто спрашиваю, — спокойно сказала она, хотя внутри уже закипало раздражение.
Он отмахнулся.
— Не лезь в это. Я сам разберусь.
Она замолчала, но разговор остался в её голове.
В тот вечер она долго не могла уснуть. Рядом с ней лежал человек, который говорил о свободе, о жизни без рамок, о счастье… но при этом не хотел брать на себя даже базовую ответственность.
И это пугало. Постепенно её взгляд на Остапа начал меняться. Раньше она видела в нём яркость, лёгкость, смелость. Теперь же беспечность, поверхностность, нежелание взрослеть.
Его вечеринки перестали казаться ей чем-то захватывающим. Они стали утомлять.
Громкая музыка, незнакомые люди, бесконечные разговоры ни о чём — всё это вызывало у неё усталость.
— Ты опять не в настроении, — заметил он однажды, когда они были в гостях.
— Просто устала, — ответила она.
— Ты стала скучной, — усмехнулся он. — Раньше ты была другой.
Эти слова задели её.
— Может, я просто устала бегать без остановки? — тихо сказала она.
Он пожал плечами.
— Тогда зачем ты вообще сюда пришла?
Она не ответила. Этот вопрос неожиданно оказался слишком сложным.
С каждым днём она всё чаще ловила себя на мыслях о прошлом. О тихих вечерах дома. О том, как Сергей молча ставил чайник. О том, как дети смеялись за столом. О том спокойствии, которое раньше казалось ей скукой.
Теперь это спокойствие выглядело совсем по-другому.
Однажды она сидела одна в квартире, когда Остап снова куда-то ушёл. Было уже поздно, за окном шёл дождь. Она обхватила руками чашку с чаем и вдруг поняла, что не хочет, чтобы он возвращался.
Ей было легче одной.
Это осознание ударило неожиданно сильно.
— Что я наделала… — тихо сказала она вслух и почувствовала не просто сомнение, а настоящее разочарование.
Не в нём, а в себе.
Она вспоминала разговор с Сергеем. Его спокойный голос. Его вопрос: «Ты уверена?»
Тогда ей казалось, что да. Теперь же нет.
Через несколько дней она снова попыталась поговорить с Остапом.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — сказала она вечером, когда он вернулся домой.
Он устало вздохнул.
— Опять?
— Да, — твёрдо ответила она. — Я больше так не могу.
Он сел на диван, глядя на неё с раздражением.
— Что не так?
Алина глубоко вдохнула.
— Мне нужна стабильность. Понимание, что завтра будет хоть немного похоже на сегодня. А у нас… хаос.
Он усмехнулся.
— Это называется жизнь.
— Нет, — покачала она головой. — Это называется безответственность.
Он резко встал.
— Знаешь что? Если тебе не нравится, тебя никто не держит. —Эти слова повисли в воздухе.
Алина смотрела на него долго, пристально. И вдруг почувствовала странное облегчение. Как будто услышала то, что давно должна была услышать.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Он не сразу понял.
— В смысле?
— В прямом, — ответила она спокойно. — Я подумаю над этим.
Он махнул рукой.
— Думай сколько хочешь.
Решение не пришло мгновенно. Оно не было резким, как её уход из первой семьи. На этот раз всё происходило медленно, тяжело, через сомнения и внутренние разговоры с самой собой.
После того разговора с Остапом Алина ещё несколько дней жила в его квартире, словно наблюдая за своей жизнью со стороны. Она больше не спорила, не пыталась что-то объяснить. Просто смотрела.
Смотрела, как он собирается на очередную вечеринку.
— Ты со мной? — спросил он как-то, застёгивая рубашку и глядя на неё в зеркало.
Она покачала головой.
— Нет. Я останусь дома.
Он удивлённо приподнял брови.
— Опять? Ты совсем скисла.
Алина спокойно посмотрела на него.
— Возможно, — сказала она. — Или просто начала думать.
Он усмехнулся.
— Смотри, не передумай жить.
Она ничего не ответила.
Дверь за ним закрылась, и в квартире снова стало тихо. Эта тишина больше не пугала её, наоборот, в ней было что-то честное. Впервые за долгое время она чувствовала себя не втянутой в чужой ритм, а остающейся наедине с собой.
Она села на диван и закрыла глаза.
Перед ней всплывали картины прошлого: дети, их смех, дом, Сергей… Его спокойный голос, его взгляд, в котором не было ни суеты, ни легкомыслия.
И вдруг она ясно поняла: она скучает не просто по удобству или привычке, а по нему.
На следующий день она поехала к детям. Как обычно, но в этот раз всё ощущалось легче. Она дольше задерживалась рядом с ними, внимательнее слушала, как они рассказывают о школе, о друзьях, о своих маленьких победах.
— Мам, ты останешься? — спросил младший, глядя на неё с надеждой.
Алина замерла.
— Ненадолго, — ответила она мягко, погладив его по голове.
Но внутри у неё всё сжалось.
Когда дети ушли в свои комнаты, она осталась на кухне одна. Всё было знакомо до мелочей: каждая чашка, каждый звук, даже запах. И в этом было столько тепла, что ей стало трудно дышать.
Сергей вошёл тихо, как всегда.
— Ты сегодня долго задержалась, — заметил он, наливая себе чай.
— Да, — ответила она. — Хотелось побыть с детьми подольше.
Он слегка улыбнулся.
— Это правильно. Дети же по тебе всегда скучали.
Она посмотрела на него внимательно. Он почти не изменился. Всё тот же спокойный, сдержанный, немного усталый.
— Сереж… — начала она, но замолчала.
Он поднял на неё взгляд.
— Что?
Алина глубоко вдохнула.
— Нам нужно поговорить.
Он чуть заметно усмехнулся.
— У нас уже был такой разговор.
— Я знаю, — тихо сказала она. — Но теперь речь пойдет о другом.
Он отставил чашку и сел напротив.
— Я слушаю.
Алина почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
— Я ошиблась, — сказала она прямо, не отводя глаз. — Тогда… когда ушла.
Сергей долго молчал.
— Ты это сейчас серьёзно говоришь? — спросил он наконец.
— Да, — ответила она. — Я думала, что мне не хватает эмоций, свободы… что я живу не своей жизнью. А оказалось, что я просто не ценила то, что у меня было.
Он смотрел на неё пристально, словно пытаясь понять, не иллюзия ли это.
— И что ты хочешь? — спросил он спокойно.
Алина сжала пальцы.
— Я хочу вернуться.
В комнате снова повисла тишина. Сергей встал, прошёлся по кухне, остановился у окна. Несколько секунд он просто смотрел куда-то вдаль.
— Алина… — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Ты понимаешь, о чём просишь?
— Понимаю, — тихо ответила она.
— Ты ушла, — продолжил он, медленно подбирая слова. — Не просто так. У тебя был другой мужчина. Ты разрушила семью, оставила детей.
Каждое его слово отзывалось в ней болью, но она не отвела взгляд.
— Я знаю, — сказала она. — И не прошу забыть. Я прошу дать мне шанс всё исправить.
Он обернулся.
— А если ты снова решишь, что тебе чего-то не хватает? — спросил он прямо.
Алина покачала головой.
— Не решу. Потому что теперь я понимаю, что искала не там.
Он усмехнулся, но без злости.
— И где же?
Она посмотрела на него.
— Здесь, — тихо сказала она. — В семье. В спокойствии. В том, что не кричит, но держит.
Сергей долго молчал.
— Знаешь… — наконец сказал он. — Я ведь ждал.
Алина удивлённо посмотрела на него.
— Чего?
— Того, что ты вернёшься, — спокойно ответил он. — Я видел, что тебе чего-то не хватает. Понимал, что ты уйдёшь рано или поздно.
Она почувствовала, как к горлу подступает ком.
— И ты просто… отпустил?
— А что я мог сделать? Держать силой? Это бы ничего не изменило.
Алина опустила взгляд.
— Прости меня…
Сергей подошёл ближе, но остановился на расстоянии.
— Я не обещаю, что всё будет как раньше, — сказал он честно. — Доверие — это не выключатель.
— Я понимаю, — быстро ответила она. — Я готова работать над этим сколько нужно.
Он смотрел на неё и не верил своим глазам.
— Ты уверена, что это не просто усталость от другой жизни? — спросил он.
— Уверена, — твёрдо сказала она. — Потому что я впервые за долгое время чувствую, что хочу не убежать, а остаться. —Эти слова повисли в воздухе.
Сергей медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Попробуем.
Алина не сразу поверила.
— Правда? — прошептала она.
— Да, — ответил он. — Но это будет не возвращение в прошлое. Это будет новая попытка.
Она сделала шаг к нему.
— Я согласна.
Алина вышла из квартиры позже, чем планировала. Но теперь она шла не в пустоту, а с ощущением, что у неё есть шанс всё изменить.
Когда она вернулась к Остапу, он уже был дома.
— О, явилась, — сказал он, не отрываясь от телефона. — Где была?
Она спокойно посмотрела на него.
— У семьи своей.
Он усмехнулся.
— Ностальгия замучила?
— Нет, — ответила она. — Я ухожу от тебя.
Он поднял голову.
— В смысле?
— В прямом, — сказала она. — Я возвращаюсь к мужу.
Он некоторое время молчал, потом рассмеялся.
— Серьёзно? Ты шутишь?
— Нет, — спокойно ответила она.
Он встал.
— Ты же сама от него ушла!
— Да, — проговорила она. — И теперь понимаю, что это было ошибкой.
Он покачал головой.
— Ну и иди, — бросил он. — Только потом не возвращайся.
Алина посмотрела на него спокойно.
— Не вернусь.
Она собрала свои вещи быстро. Когда дверь за ней закрылась, она почувствовала, что сделала правильный шаг, вернулась к мужу, детям.