Глава книги «Глубинные коды одиночества женщин».
Под "одиночеством" в своих книгах я подразумеваю не только фактическое одиночество, но и другое — невидимое, скрытое за фасадом благополучия. У женщины могут быть муж, дети, дом, работа. Всё как у людей, даже лучше. А внутри — тишина. И можно смотреть на человека рядом и чувствовать непреодолимый барьер между.
И эта глава — о самом первом, что формирует женскую психику: об отношениях с отцом и матерью, о первой любви и первом соперничестве и о том, что психологи называют комплексом Электры.
Без понимания этого фундамента сложно разобраться в психологии и одиночестве — потому что именно здесь, в детстве, закладываются сценарии, по которым мы потом строим (или разрушаем) свою взрослую жизнь.
Для многих девочек первая большая любовь — отец.
Большой, сильный, пахнущий чем-то взрослым и недоступным, он становится центром её вселенной. Ей хочется быть для него самой важной, самой любимой, единственной.
Но у этой любви есть препятствие. Та, кто уже занимает это место. Та, кто спит с ним в одной постели, кто варит ему кофе по утрам, кто может назвать его «мой». Мать.
В психологии этот этап называют по-разному. Карл Юнг предложил для него имя «комплекс Электры» — в честь героини древнегреческого мифа, которая так сильно любила отца, что не могла простить матери его гибели. Зигмунд Фрейд предпочитал говорить о «женском эдиповом комплексе», подчёркивая, что путь девочки сложнее и отличается от мальчишеского. Но суть не в названии. Суть в том, что это не отклонение и не болезнь. Это важнейший, естественный этап становления психики — для тех, у кого этот этап вообще состоялся в присутствии отца.
Ребёнок впервые учится любить не только того, кто его кормит и оберегает (обычно это мать), но и того, кто находится чуть поодаль — загадочный, манящий, другой. В этой любви есть и восхищение, и ревность, и желание быть единственной. Проживая это чувство в безопасной семейной обстановке, девочка постепенно учится выстраивать близость, понимать свои желания и однажды, повзрослев, перенесёт этот опыт в отношения с теми, кто встретится ей на пути.
Реальность сложнее. У многих девочек отца не было вовсе. Или он был — но холодный, жестокий, отсутствующий эмоционально. Или был, но ушёл, оставив после себя только пустоту. В таких случаях первая «большая любовь» может искать другие формы: привязанность к дедушке, к старшему брату, к матери, к вымышленному герою из книг. А может не найти ничего — и тогда в душе остаётся дыра, которую потом будут пытаться заполнить мужчины, отношения, зависимости.
Но есть и третий, особый сценарий — драма «победительницы». В редких случаях отец, осознанно или нет, делает дочь своей «главной женщиной». Он может эмоционально исключать мать, искать у дочери утешения, делиться с ней тем, чем должен делиться с супругой, ставить её выше жены в семейной иерархии. Иногда это принимает формы откровенного совращения, но чаще — невидимую, тонкую динамику, где границы между отцовской любовью и супружеской близостью стираются.
Для девочки такая «победа» над матерью оборачивается тяжёлым грузом. Она получает то, чего якобы хотела, — исключительное место рядом с отцом. Но цена этого — потеря возможности быть просто ребёнком, потеря здоровой сепарации, потеря права на собственную жизнь, не отягощённую ролью «маленькой жены». Вырастая, такая женщина невротически неспособна быть на равных с мужчинами: она либо продолжает искать «особых» отношений, где её снова поставят на пьедестал (и разочаровывается, когда этого не происходит), либо неосознанно разрушает любые равные партнёрства, потому что её первая «победа» была украдена у той, кто дал ей жизнь. Вместо здоровой конкуренции она несёт в себе чувство вины и неспособность просто быть женщиной среди женщин.
Любопытно, что этот сценарий зеркально отражает то, что мы подробно разбирали в книге «Глубинные коды одиночества мужчин». Там речь шла о материнском комплексе — ситуации, когда мать делает сына своим «главным мужчиной», эмоционально замещая им мужа. Сын оказывается на пьедестале, но платит за это неспособностью строить здоровые отношения с ровесницами: любая женщина для него либо «мадонна» (как мать), либо «шлюха» (недостойная). Он либо ищет ту, кто снова поставит его на пьедестал, либо боится близости как потери себя.
Здесь, в женской версии, мы видим ту же динамику, только с отцом в центре. И там, и там — нарушение иерархии, размывание границ между поколениями, кража у ребёнка его законного места. И там, и там — пожизненные последствия для способности любить и быть любимой. Семейная система не терпит пустот и перекосов: если в паре что-то не так, ребёнок бессознательно втягивается в роль, которая ему не принадлежит. И платит за это своим одиночеством.
Эта симметрия лишний раз подтверждает: психологические механизмы универсальны. Просто в мужской и женской психике они окрашиваются по-разному, но корни — одни и те же.
Женщина, которая всегда будет первой
Вернёмся к соперничеству с матерью. В классическом мифе об Электре — история про ненависть к матери, убившей отца, и про многолетнее ожидание мести.
Электра была дочерью царя Микен Агамемнона и его жены Клитемнестры. Когда её отец вернулся с Троянской войны, её мать вместе со своим любовником убили его. Электра, потрясенная убийством отца и воцарением убийц, испытала такую ненависть к матери что идея отмщения и горя, стали основным ее мотивом.
В реальной жизни никто никого не убивает. Но чувство остаётся: «У матери есть то, чего хочу я. А у меня — никогда не будет».
Это чувство может выглядеть по-разному.
Зависть к красоте: «Мама красивая, а я нет. Мама притягивает взгляды, а я — невзрачная мышка». Если мать подчёркивает свою исключительность или, не осознавая того, конкурирует с дочерью, девочка вырастает с ощущением своей второсортности. Во взрослой жизни это выливается в страх перед яркими женщинами, в избегание соперничества или, наоборот, в патологическую борьбу за каждого мужчину — отбить, доказать, что я тоже могу.
Зависть к статусу: мать — главная женщина в доме. Она решает, она распоряжается, она владеет отцовским вниманием. Девочка может смириться и уйти в тень («я никогда не буду такой важной»), а может вступить в бессознательную гонку — стать лучше, успешнее, привлекательнее. Но даже если она побеждает, радости нет. Потому что мать внутри остаётся фигурой, которую невозможно обогнать.
Зависть к обладанию: у матери есть то, чего нет у дочери: доступ к отцу, к его телу, к его мыслям, к его времени. Это рождает фантазии: «Если бы не она, папа был бы моим». Во взрослой жизни эта динамика разворачивается в треугольниках. Женщина бессознательно выбирает мужчин, у которых уже есть женщина — чтобы снова оказаться в знакомой ситуации и наконец-то победить. Но победа не приносит счастья. Потому что война идёт не с реальной соперницей, а с призраком матери.
Что должно случиться, чтобы девочка выросла свободной
Отцу в этот период отведена особая роль. Не судьи, не спасателя — именно того, кто помогает разделить любовь, не разрушая.
Что «правильно» делать отцу в данном периоде:
— Принять чувства дочери, но не злоупотребить ими. Не оттолкнуть, не высмеять, не испугаться. Просто быть рядом — тёплым, устойчивым, предсказуемым.
— Возвращать её к матери. Не грубо, не через «иди к маме», а мягко: «Мама тоже тебя любит, мы обе тебя любим». Так девочка учится, что любовь не обязательно делить — её можно умножать.
— Давать ей ощущение ценности без условий. Если отец смотрит на дочь с любовью просто так, ей не нужно будет потом доказывать всему миру, что она достойна.
— Не делать дочь своей поверенной. Если в паре холодно, отец может бессознательно сделать дочь «маленькой женой» — делиться обидами, искать утешения, делать её своим союзником против матери. Это разрушает женскую судьбу на десятилетия вперёд.
Матери в этом треугольнике отведена не менее важная роль. От нее может потребоваться:
— Не бояться конкуренции. Здоровая мать не видит в дочери соперницу. Она может искренне радоваться их с отцом близости. Если мать ревнует, обесценивает, высмеивает дочерние чувства, девочка усваивает: быть женщиной — опасно, за это отвергают.
— Передавать дочери право на мужской мир. Мать показывает, как общаться с мужчинами, как принимать любовь, как быть желанной. Если мать сама этого не умеет, если она транслирует «всем мужикам нужно одно», дочь вырастает с этими установками.
— Отпускать. В подростковом возрасте мать должна постепенно отдавать дочери право на её собственную жизнь, на её собственных мужчин. Если мать держит дочь при себе, та либо остаётся девочкой, либо бунтует так, что теряет связь с матерью навсегда.
Что идёт не так
Если отец холоден, отвергает или просто отсутствует, девочка делает вывод: «Я недостаточно хороша, чтобы меня любили». Или: «Любовь надо заслужить». Или: «Мужчинам нельзя верить».
Если отец слишком близок, делает дочь своей наперсницей, она вырастает с ощущением своей исключительности. Обычные мужчины ей не подходят, она будет вечно искать того, кто снова поставит её на пьедестал, и вечно разочаровываться.
Если мать завидует, ревнует, конкурирует, девочка усваивает, что женский мир — это поле битвы. Она либо будет вечно воевать с другими женщинами, либо откажется от женственности, чтобы не вступать в эту войну.
Если мать слабая, жертвенная, девочка может идентифицироваться с ней — и повторить её судьбу. Выбрать такого же мужчину, как отец. Терпеть то же, что терпела мать. И жаловаться так же, как она.
Как Электра становится судьбой
В древнегреческом мифе Электра застывает в своём горе. Она не живёт — она ждёт. Не любит — она ненавидит. Она становится тенью среди живых.
В современной жизни это выглядит иначе, но суть та же. Женщина, не прошедшая этот этап, может:
— Всю жизнь доказывать мужчинам свою ценность, выбирая холодных и недоступных (пытаясь заслужить любовь отца).
— Искать идеального мужчину, который никогда не сравнится с папой (идеализация отца, неспособность принять реального партнёра).
— Оставаться в позиции девочки, ища мужчину, который будет заботиться, решать, носить на руках (непрожитая сепарация).
— Конкурировать с другими женщинами, видеть в них врагов (перенос отношений с матерью).
— Выбирать мужчин, которые уже заняты, чтобы воспроизвести треугольник и наконец победить.
— Обесценивать мужчин сразу после того, как они проявили интерес (защита от повторного отвержения).
— Отказываться от женственности, становиться «своим парнем», чтобы избежать конкуренции с матерью и другими женщинами.
Каждый из этих сценариев ведёт к одиночеству — либо к реальному, либо к тому самому, внутреннему, когда ты вроде не одна, но себя не чувствуешь.
Поздняя встреча: когда сценарий становится выбором
А если осознание приходит не в двадцать, не в тридцать, а позже? Когда позади — развод, после которого пришлось собирать себя по частям. Или несколько отношений, которые закончились одинаково, как будто один и тот же фильм прокручивали с разными актёрами. Или долгая терапия, где вдруг, на очередной сессии, внутри что-то щёлкает: «Господи, так вот оно что. Это же про папу. И про маму. Это же я всё про них».
Поздняя встреча с Электрой — особенный опыт. В нём много горечи: «Почему я не поняла этого раньше? Сколько лет потрачено впустую?» В нём много злости: «Как они могли так со мной поступить?» В нём много страха: «А не поздно ли что-то менять? Мне же уже…»
Но в нём есть и нечто другое. Свобода.
В двадцать лет, когда только входишь во взрослую жизнь, осознание сценария может напугать. Кажется, что вся судьба предопределена, что вырваться невозможно. В сорок или пятьдесят уже есть опыт, которого не отнять. Уже знаешь, что выживала и не в таких передрягах. Уже чувствуешь, где сила, а где — чужие голоса в голове.
Поздняя встреча с Электрой — это встреча с призраками, которые наконец-то можно назвать по именам. И когда призраки названы, они перестают управлять жизнью. Они остаются частью истории, но перестают быть режиссёрами.
В этом возрасте уже не хочется искать идеального мужчину, который заменит отца. Уже не так важно победить мать в давней войне — потому что мать, какой бы она ни была, тоже всего лишь женщина со своей непрожитой Электрой. Приходит другое желание: просто жить свою жизнь. Ту, которая осталась. И жить её по-настоящему.
Да, дом с кривым фундаментом не перестроить заново. Но можно укрепить стены, можно перепланировать комнаты, можно впустить столько света, сколько поместится. И можно наконец перестать жить в подвале, где пахнет сыростью и старыми обидами.
Поздняя встреча с Электрой — это не капитуляция перед судьбой. Это право сказать: «Я вижу тебя, сценарий. Ты был написан, чтобы защитить меня. Но теперь я выросла. Дальше я сама».
Вопросы по теме:
- Каким вы помните своего отца в детстве — тёплым, далёким, критикующим, обожающим?
- Что вы чувствовали рядом с ним — покой, тревогу, желание угодить, страх?
- Был ли момент, когда вы поняли, что не можете получить от него ту любовь, которую хотела?
- Какие слова или послания от отца вы запомнили на всю жизнь?
- Какой была ваша мать в детстве — любящей, холодной, конкурирующей, жертвенной?
- Было ли между вами соперничество? За что? Как оно проявлялось?
- Что вы чувствовали, глядя на отношения родителей — зависть, гордость, страх, желание вмешаться?
- Вспомните своих значимых мужчин. Чем они похожи на отца? Чем отличаются?
- Как складываются ваши отношения с другими женщинами — легко, напряжённо, конкурентно?
- Что вы ищете в мужчине — то, чего недополучили от отца? Или то, что было у матери?
Автор: Александр Андрианов
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru