Вот и закончился Серебрянический переулок...прямо уходит Тессинский переулок
Назван он так по фамилии жившего здесь коллежского асессора А.И. фон Тессина.
Дочь этого самого обрусевшего шведа фон Тессина – Эмилия Андреевна - вышла замуж за Николая Фёдоровича Островского, отца великого русского драматурга.
Отец его, Николай Фёдорович, был сыном священника, сам окончил Костромскую семинарию, затем Московскую духовную академию, однако стал практиковать как судебный стряпчий, занимаясь имущественными и коммерческими делами; дослужился до чина коллежского асессора, а в 1839 году получил дворянство.
Мать, Любовь Ивановна Савина, дочь пономаря и просвирни, умерла, когда Александру не исполнилось еще девяти лет.
В семье было четверо детей (еще четверо умерли во младенчестве).
Через пять лет после смерти матери отец женился на баронессе Эмили Андреевне фон Тессин, дочери шведского дворянина. С мачехой детям повезло: она окружила их заботой и продолжила заниматься их обучением.
Детство и часть юности Островского прошли в центре Замоскворечья. Благодаря большой библиотеке отца он рано познакомился с русской литературой и почувствовал наклонность к писательству, но отец хотел сделать из него юриста.
В 1835 году Островский поступил в третий класс 1-й Московской губернской гимназии, по окончании которой в 1840 году стал студентом юридического факультета Московского университета.
Окончить университетский курс ему не удалось: не сдав экзамен по римскому праву, Островский написал заявление об уходе (учился до 1843 года).
По желанию отца Островский поступил на службу канцеляристом в Совестный суд и служил в московских судах до 1850 года
Сам А. Н. Островский в 1840 году приобрёл у сыновей Тессина большой участок, находящийся на горе (на месте современных домов №5, 7 и 9 по Большому Николоворобинскому переулку, который круто поднимается налево от Серебрянического).
Он приобрел этот участок , который тянулся вверх по Большому Николо-воробинскому переулку на 94 сажени (около 200 м), за 11 400 рублей серебром
Поначалу он жил в главном доме (№7),
а со второй половины 1849 года, вступив в гражданский брак, вместе с супругой Агафьей Ивановной переселился в небольшой деревянный домик, стоявший напротив Серебрянического переулка.
Здесь родилось первое прозаическое произведение Островского «Как квартальный надзиратель пустился в пляс, или От великого до смешного один шаг».
И именно здесь Александром Николаевичем были созданы такие произведения, как «Гроза», «Свои люди – сочтёмся», «Доходное место», «Не всё коту масленица», «Не в свои сани не садись», «Бедность – не порок».
Отсюда он ходил и на службу, в совестный и коммерческий суды, и к редактору журнала «Москвитянин» Погодину на Девичье поле, где подрабатывал корректором и автором мелких заметок.
Здесь бывали у него писатели (Достоевский, Гончаров, Тургенев, Григорович, Писемский), актёры (Турчанинов, Пров Садовский, Косицкая-Никулина), музыканты, композиторы.
Этот дом стал свидетелем смерти четырёх детей и первой супруги драматурга. В год её смерти – 1867 г. – владение стало постепенно распродаваться и застраиваться по-новому всевозможными зданиями.
А в 1869 году А. Н. Островский женился на актрисе М. В. Васильевой и вскоре со второй женой и шестью детьми переехал в дом С .С. Голицына на улицу Волхонку.
На месте дома драматурга сначала находился кабак, а в конце XIX века его снесли и проложили Тессинский переулок
Окна дома Островского выходили как раз на Серебрянические бани.
Дом Островского стоял частично на месте этого фабричного дореволюционного здания.
В советские годы здесь располагался завод электронной медицинской аппаратуры. Затем завод переехал куда-то на Каширское шоссе, а здание перестроили под бизнес-центр.
Владимир Лакшин в книге об Островском так описывает первую встречу двух талантливейших людей XIX века, оставивших, каждый по-своему, глубокий след в истории мировой культуры:
«Зимним вечером у калитки дома на Николо-Воробьинском остановился экипаж. Из него вышел молодой барин в цилиндре и с тростью.
Он долго и напрасно искал вертушку звонка (тут его отродясь не было).
На шум подошёл заспанный и вечно в подгуле Иван Михайлов, дворник и швейцар Островского.
Гость велел спросить барина, примет ли он Тургенева, приехавшего из Петербурга.
Обычно к Островскому ходили запросто, по-московски.
Подымались по тёмной, скрипучей, деревянной лестнице и стучали в незапертую дверь, пока не раздавался ответный голос хозяина.
Иван Михайлов был испуган, что приезжий барин послал его с докладом.
«Батюшка-отец! – с привычным приветом обратился он к Александру Николаевичу.
– Там внизу большой барин просится к тебе пройти, – Тургеневым прозывается. Пущать ли?».
Случилось это в январе 1855 г.