Несмотря на сухое приветствие Татьяны, Наталья изъявила желание лично увидеться, поговорить по-родственному, и возражения дочери её не особо смутили. Время ожидания для Тани превратилось в пытку воспоминаниями, которые до сих пор приходили к ней в страшных снах.
Таня подошла к окну. Она с детства любила смотреть на улицу, потому что гулять её не отпускали. Воспоминания прошлых лет поплыли перед глазами.
Утром в комнате было очень душно. Таня встала с кровати и решила открыть окно. Лёгкий прохладный воздух коснулся её лица. "Как хорошо на улице!" - подумала она тогда и устроилась на подоконнике, чтобы понаблюдать за прохожими. Услышав звук открывающегося окна, мать тут же появилась в комнате.
- Ты ещё долго собралась так стоять? Уже десять утра! А ты, ленивое животное, когда будешь мне помогать? Иди сейчас же поиграй с Толиком, а потом помой полы... - злобно крикнула она и хлопнула дверью.
Даже спустя столько лет Таня отчётливо слышала этот хлопок. Так же как и тогда, сейчас она с тоской посмотрела в окно и в очередной раз попыталась понять, почему её так ненавидела мать? Что такого ужасного мог сделать маленький ребёнок, который к девяти годам уже умел делать всё: мыть полы и посуду, чистить кастрюли и сковородки... А гладить бельё она и вовсе начала с шести лет. Зато вместо благодарности мать называла её неумёхой или того хуже - безруким существом. Возможно, поэтому Таня всегда чувствовала себя лишней, никому не нужной и в чём-то виноватой...
Ждать мамашу долго не пришлось. Уже через сорок минут раздался звонок в дверь. На пороге стояла женщина средних лет, неухоженная или обожжённая судимостью и отдалённо напоминающая ту мать, какую Татьяна помнила. На удивление, Наталья сначала вошла неуверенно, посматривая по сторонам. Пропала былая уверенность, но, скорее всего, это временное явление. Мать, не дожидаясь приглашения, начала раздеваться. Осмотревшись, она теперь больше напоминала осторожную дикую кошку, готовую напасть в любой момент без предупреждения. Медлительные, плавные движения не оставляли и тени сомнения в том, что нападение может быть молниеносным и беспощадным. И только растерзав и перегрызя глотку, она пойдёт дальше, не оглядываясь, плавной, завораживающей походкой...
Таня достала тапки, продолжая внимательно изучать мать. И хотя от былой красоты там мало чего осталось, но фигура у родственницы оставалась по-прежнему стройной...
- Бабка-то давно умерла? - первым делом спросила Наталья, проходя сразу в кухню.
- Тебе зачем это? - дерзко ответила Таня, не желая, чтобы из уст мамаши звучало даже упоминание о любимой бабуле.
- И то правда... - согласилась Наталья и, подняв одну бровь, поинтересовалась: Чаем напоишь? Не откажусь, если что покрепче найдётся?
- Не пью и тебе не советую... - сказала, как отрезала, Татьяна и поставила на плиту чайник.
- Яйца курицу не учат... Не слышала такое? Мать столько лет на зоне чалилась, а ты её не любезно встречаешь. Сама мне устроила эту отсидку и ещё хамишь...
- Во-первых, я вообще не планировала с тобой общаться, ты сама приехала... Во-вторых, в тюрьму ты села за совершённое преступление...
- Если бы тогда ты сказала, что Витьку ударила по голове, моя жизнь по-другому сложилась. С ребёнка-то взятки гладки, а мне почти весь срок пришлось чалиться. Что я тебе, правдолюбке, объясняю? Что же ты брата за столько лет ни разу не навестила?
- А что должна была?
- Брат всё-таки...
- У меня нет ни братьев, ни сестёр... - ответила Таня, наполняя кружку кипятком. - Что тебе к чаю дать?
- Не голодная я. Попью только...
Наталья пододвинула поближе сахарницу и положила в стакан три ложки сахара.
- Привычка с зоны осталась, - пояснила Наталья, заметив осуждающий взгляд дочери.
- Не жалко, но это очень сладко...
- Ты, смотрю, теперь хозяйка в бабкиной квартире, а прописана у меня. Нужно будет выписать тебя... - задумчиво произнесла Наталья, рассматривая обстановку в кухне.
- Выпиши, чтобы нас больше ничего не связывало...
- Хорошо. Один вопрос решили. Как поживаешь? С кем женихаешься?
- Это моё дело. Не считаю нужным обсуждать с тобой личную жизнь...
- А ты дерзкая стала... Палец в рот не клади, по локоть откусишь...
- Так учителя хорошие были...
- В этом ты точно в меня... Я ведь тоже такая крутая на зону приехала, но меня там быстро поправили. Научилась лавировать. Залог успеха на зоне в том, чтобы "хорошо сидеть". Что это значит? Главное, чтобы не наезжала администрация, чтобы поддерживать ровные отношения с другими зечками. Ты одновременно должна быть покладистой и уметь за себя постоять. Благодаря тому, что постоять за себя я умела, физического давления на меня мало оказывали, в основном давили морально. Напряжение каждый день... Каждый день ты должна отстаивать свои права: на место в комнате питания, в каптерке, на розетку, в курилке, ну и так ещё по мелочи. Но если рот не открывать, если не можешь отстоять свое мнение, разрулить ситуацию, то тебя чморят. Делают разные пакости: бойкот процветает, высказывают всё, что о тебе думают, могут подложить запрещёнку - духи, цветные вещи. На воле это мелочи, а там это взыскание, и если его получишь, то уже не сможешь выйти по УДО. А выйти все стремятся. Но если ты чмо, то сами зеки будут ставить тебе палки в колеса. Я быстро смекнула, что к чему, и задружилась с начальницей отряда. Она баба неплохая оказалась, жила жизнью своих подопечных. Заключённых у неё было сто тридцать человек, и она была в курсе жизненной ситуации каждого из нас. Мы даже называли её мамой...
- Чужого человека люди называют мамой, а у меня язык не поворачивается тебя матерью назвать... - сказала Таня и просверлила взглядом Наталью.
- А что не так? Язык у неё не поворачивается? Меня также мать шпыняла... Я всех братьев и сестёр вынянчила. У старших детей доля такая...
- Я даже не про это... Ты же никогда меня не любила... Почему?
- Потому что не следовало тебя рожать. Хотела аборт сделать, а твой папаша с бабкой на меня ополчились, что, мол, грех такой... - ответила Наталья и перевела взгляд на окно. - Родила. Потом быстро пожалела о своём решении... К ребёнку-то никаких эмоций не испытывала. Ненужная обязанность и не более того. Зато сейчас смотрю на тебя и любуюсь, какая красивая девка у нас с Серёгой получилась. Копия я в молодости! Кстати, мы с тобой и фигурами схожи. Мне нужно одеться посовременнее, чтобы на работу пойти устраиваться. Планирую стать хорошей матерью. Нужно брата твоего поднимать, а без денег никак, сама понимаешь... В таком наряде только в уборщицы и возьмут. Найдёшь что-нибудь поприличнее? - запросто сменила тему Наталья, будто до этого говорила с дочерью о природе и погоде. Закончив свой рассказ, она встала и продемонстрировала своё старое платье, которое, конечно, смотрелось весьма убого.
- Боюсь, проблема с трудоустройством у тебя будет не из-за одежды, а из-за тюремного прошлого. Кому нужны такие сотрудники?
- Ты сильно-то не выпендривайся. Я очень способная! На зоне бабы всегда поражались тому, как я быстро обучаюсь. В женской колонии есть швейный цех, где "зечки" шьют военную форму или рабочую одежду по заказу администрации колонии. Работа напряжённая, конвейерная: одна пришивает карман, вторая - воротник, третья - молнию. Особенность такой работы в том, что если кто-то медленно шьёт, то задерживает работу всего цеха. А у цеха есть дневной план по объёму продукции, и его надо выполнять. Женщинам, не способным освоить швейную машинку и выполнять ежедневную норму, грозят серьёзные разборки в отряде. Весь коллектив страдает от такой мастерицы, и при разборках доходит до её избиения. Даже если у "зечки" хороший "подогрев" с воли, но она не умеет шить, избиения ей не избежать. Таков неписаный закон в зоне. Так вот, я одна из немногих освоила все операции. Шить, конечно, больше не хочу, за восемь лет отшилась на всю жизнь, а вот в начальники я бы с удовольствием пошла.
Татьяна смотрела с непониманием на родственницу, возникшую как чёрт из табакерки, и подумала: "Всё-таки придётся ей дать одежды, иначе не отделаться..."
А мамаша продолжила тем временем рассуждать:
- Или я зря такую красавицу-дочь родила? Долг платежом красен, милая!
- Давай договоримся так: я дам тебе одежды, но на этом наше общение закончится. Ты забудешь про меня, а я - про тебя...
- Танька, ты почему такая злая? Мать пришла к тебе с радостью, что освободилась и хочет начать новую жизнь... Неужели сложно забыть прошлое? Может, и я тебе когда-нибудь пригожусь. Жизнь-то сложная штука...
- Пошли, выберешь что-нибудь... - согласилась Таня в надежде поскорее освободиться от матери и повела её в свою комнату.
Первое, что в комнате бросилось в глаза Наталье, была велюровая коробочка, стоящая на столе, в которой Александр подарил Татьяне кольцо. Пока дочь открывала шкаф и передвигала плечики с одеждой, мамаша бесцеремонно открыла её и достала кольцо.
- Ничего себе! - присвистнула она. - Никак жених подарил?
- Не твоё дело! Положи на место! - вспылила Таня, забрала кольцо, а взамен протянула польский брючный костюм, который купила в прошлом году и редко надевала.
- Подумаешь... Я же всё равно узнаю... - усмехнулась Наталья, прикинула обнову на себя и явно осталась довольна. - Годится! Можно ещё эту блузку и красное платье? Чтобы в одном и том же каждый день не ходить...
Таня молча согласилась, сложила в пакет указанные вещи и указала Наталье на дверь.
- На этом надеюсь всё... Тебе пора идти домой!
Длинные ресницы Натальи еле заметно дрогнули, губы тронула лёгкая, какая-то горькая усмешка, но это произошло в доли секунды, так быстро, что Таня даже и не заметила.
- Ой, дочка, спасибо за вещи! Спасибо, что напоила вкусным чаем! Можно ещё стакан воды попросить? - негромко произнесла мать, заприметив в коридоре на пуфике старую телефонную книжку свекрови.
Едва только Таня вышла на кухню, как телефонная книжка быстро перекочевала в её мешок с одеждой...
Продолжение следует...