Монахиня Елисавета (Сеньчукова) в цикле текстов для «Предания.ру» продолжает объяснять, кто все эти люди, упоминающиеся в каноне, и зачем они нам нужны.
Мы подошли к середине Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского — той части, которая читается в среду первой недели Великого поста. Здесь сложных моментов гораздо меньше. Разберем их немного подробнее.
«Поэзия греха»
Кому уподобилась ты, многогрешная душа, только первому Каину и Ламеху тому, как камнями поразившая тело злодеяниями, и убившая ум безрассудными стремлениями?
Если история Каина — первого на земле убийцы — хорошо известна и в дополнительных толкованиях не нуждающихся, то история его прапраправнука Ламеха, тоже убийцы, гораздо более темная. Мы ничего не знаем о жертвах этого человека. Сам он рассказывает о своем преступлении с гордостью и, между прочим, в стихах (кстати, древнейшая поэзия в истории человечества). Привожу эти стихи в современном переводе — менее близком к оригиналу, но более понятном по смыслу:
Ламех сказал своим женам: «Услышьте мой голос, Ада и Цилла! Слушайте, жены Ламеха! Человек задел меня, и я убил его! Ребенок ударил меня, и я убил его! Наказание за Каина было великое, но наказание за мое убийство будет во много раз хуже! (Быт 4:23–24).
Каин хотя бы пытается отнекиваться от преступления: «Разве я сторож брату своему?» Ламех своим поступком гордится, да еще и нахально грозит: если месть Каину Бог запретил категорически, пообещав, что за его убийство будет наказание «всемеро», то за Ламеха Он накажет «в семьдесят раз семеро» (это уже из привычного Синодального перевода).
Ничего себе сравнение подобрал автор Канона! Можно было бы предположить, что преподобный Андрей слегка кокетничает: что такого его душа натворила, чтобы ее сравнивать с убийцами такого масштаба? Конечно, гипербола (а то и гротеск) в Великом каноне — одно из основных средств художественной выразительности, но именно в этом тропаре, похоже, автор имеет в виду не количество греха, а его качество.
Каин и Ламех не просто убийцы — они нарушители базовых принципов творения, которые даже прописывать не надо было. А Ламех еще и выворачивает эти принципы наизнанку — он заявляет, что сотворенное им зло чуть ли не освящено Богом.
Это звучит очень страшно, но встречается повсеместно: душа абсолютно любого человека в результате грехопадения «убивает ум безрассудными стремлениями» — попытками найти оправдание (то есть правду) любому своему проступку, греху. Вплоть до откровенно кощунственного: «Если Бог допустил это, значит, таково Его промышление обо мне». Занавес, так сказать.
Следующим тропарем святой Андрей Критский почти на пальцах показывает, что «лепить отмазки» с целью самооправдания не получится: о том, что грех — это грех, знали люди, жившие задолго до дарования Богом Закона:
Всем, жившим прежде закона, о душа, ты не уподобилась Сифу, не подражала Еносу, ни Еноху, преселением [Богу], ни Ною, но явилась чуждой жизни праведных.
Сиф — третий сын Адама и Евы, Енос — сын Сифа, Енох — прапраправнук. Енох был настолько праведен, что уход из земной жизни его загадочен: «Бог взял его». Видимо, первые поколения людей, хоть и были повреждены грехом, но сопротивляться ему умели. А ты (да-да, говорит преподобный Андрей, тыча в зеркало, именно ты!) грешишь и придумываешь обоснования своим грехам, имея за спиной и Ветхий Завет с его подробными разъяснениями, что такое хорошо и что такое плохо, и Новый с прямым указанием пути спасения.
Вера Авраама
От земли Харран удались — от греха, душа моя; иди в землю, источающую вечножизненное нетление, которое Авраам наследовал. Авраама слышала ты, душа моя, в древности оставившего землю отеческую и бывшего пришельцем; подражай решимости его. Исаака, окаянная душа моя, разумела как новую жертву, таинственно всесожженную Господу, подражай его решимости.
Образ Авраама уникален. С него Бог начинает формировать среду, в которой станет возможным спасение, — еврейский народ. С самого начала от Авраама требуется решимость и ничем не ограниченная вера.
Можно только восхищаться, насколько это был сильный человек: Бог сказал ему бросить обжитую отеческую землю — он встал и пошел; позже Бог скажет ему принести в жертву любимого сына Исаака, единственного от любимой жены — он ведет его на заклание. Он готов отказаться от прошлого и от будущего, чтобы осталось одно бесконечное Настоящее — время бытия с Богом.
Призывая к такой безоговорочной вере, автор Канона утешает своего читателя: она не останется безответной.
У дуба Мамврийского угостив ангелов, патриарх на старости наследовал исполнение обетования.
Встреча Авраама с ангелами у Мамврийского дуба толкуется в христианском богословии однозначно: праотцу явился Сам Бог-Троица.
То есть человек, уже пожертвовавший и готовый пожертвовать (именно после этой встречи у Авраама и Сарры родился Исаак, которого Авраам в будущем поведет на заклание по требованию Бога) всем ценным в жизни ради Бога — и получит встречу с Богом.
(Разумеется, это не призыв к терроризму во имя Бога или совершения тяжкого греха под видом послушания. Времена «прямой речи» в диалоге с Ним не то чтобы прошли, но приобрели немного другие формы. Сегодня нужно быть самоуверенным до безумия в клиническом смысле, чтобы считать себя Авраамом и слушаться голоса в голове, который предлагает, например, убить.)
Нелюбимый сын. Сарра и Измаил
Измаила слышала ты, душа моя, изгнанного как рабынино порождение, смотри, да и ты не потерпишь что-либо подобное за сладострастие.
Это очень страшный пример. Измаил был старшим сыном Авраама от Агари — служанки Сарры, любимой жены. Сарра сама предложила решить демографическую проблему в их семье с помощью Агари. Ее фактически использовали как суррогатную мать. И все бы хорошо, но сердце женщин полно загадок: Агарь начала задирать нос перед Саррой, а Сарра — ревновать. Служанке приходилось несладко. Один раз она даже пыталась бежать — но Бог сказал ей вернуться и слушаться хозяйку. Почему? Не совсем ясно.
Когда родился Исаак, Сарра настолько невзлюбила и Агарь, и Измаила, что в ответ на детские шалости старшего мальчика в адрес младшего («насмехался») потребовала от мужа выставить мать и сына из дома. Навигатора у них не было, и они скоро заблудились в пустыне. Однако Бог не только не оставил их без помощи, но и еще и произвел от Измаила великий народ — арабы считают себя его потомками.
Казалось бы, к чему нам эта древняя история? Возможно, преподобный Андрей обращается к очень странному толкованию, причем не христианскому, а иудейскому. Насмешки Измаила над братом не были так уж невинны. Это была либо попытка вовлечения его в идолопоклонство (святитель Филарет (Дроздов) с этим не согласен), либо покушение на его жизнь (довольно логичное предположение: потом Измаил станет успешным стрелком из лука, но детское баловство могло кончиться трагически), либо — разврат.
Никаких намеков на такое понимание конфликта между братьями в тексте Писания нет и близко, но автор Канона явно с ним знаком, ибо причиной изгнания Измаила в пустыню (и, соответственно, возможного изгнания от лица Божия души грешника) он называет «πάθῃς λαγνεύουσα» — похотливую страсть. Свойства этой страсти (естественная или не очень) он не описывает, просто называет. Блудная похоть всегда считалась одной из тяжелейших страстей, даже не осуществленная. Беречься от нее необходимо категорически: от Бога она отлучает похлеще, чем пустыня — от Авраама.
Если вам кажется, что вряд ли христианский монах, а затем епископ был знаком с еврейскими преданиями, то обратите внимание: родился святой Андрей Критский в 660 году в Дамаске, и в это время иудеи там жили и были уважаемыми людьми, приближенными к халифу; в середине 670-х он стал насельником лавры прп. Саввы Освященного близ Иерусалима, а незадолго до этого иудеям было разрешено жить в Святом Городе; а затем автор Канона участвовал в VI Вселенском соборе в Константинополе, где кросс-культурная коммуникация между христианами и иудеями была настолько активна, что Церковью даже был принят канон, запрещающий и религиозные, и бытовые контакты между представителями двух религий (анекдотический запрет мыться в бане с иудеями — оттуда).
Конечно, хотя бы краем уха об иудейских легендах святой Андрей слышал.
История о злых волшебниках
Впрочем, ссылки на иудейские предания в христианской письменной культуре всегда были нормой и даже вошли в новозаветные тексты. Во всяком случае, в Послании Тимофею апостол Павел упоминает Ианния и Иамврия — египетских магов, которые состязались с Моисеем. Пророк бросил посох на землю — и он стал змеей. Маги сделали со своими посохами то же самое — но змея Моисея их поглотила.
Как жестокий фараон, жестоким я стал, с нравом как Ианний и Иамврий, душею и телом, и погублен умом; но помоги мне.
В Книге Исхода этих имен нет. И в целом никаких подробностей о них нет, и непонятно, почему в Каноне о них вообще заходит речь. Скорее всего, святой Андрей Критский был знаком если не с иудейскими мидрашами, то с христианскими апокрифами об Ианнии и Иамврии, а их немало.
В апокрифическом «Евангелии от Никодима» говорится, что египтяне их почитали как богов. В совсем древнем, еще дохристианском, тексте, известном среди ученых как «Дамасский документ», их называют сыновьями языческого божества Ваала. И уж совершенно точно святой Андрей знал «Апостольские постановления» — популярный апокриф IV века, где Ианний и Иамврий сравниваются с Анной и Каиафой: последние противились Христу, зная о Его чудесах, а египетские колдуны — Моисею, хотя он демонстрировал необычайные способности от Бога.
Канон, очевидно, предостерегает от прямого сопротивления Богу. Предполагается, что душа человеческая знает, где нарушает Закон Божий, а оправдания себе ищет из гордости и жестокости нрава. Ну или все-таки из глупости — «погублен умом». В любом случае об исцелении от этой напасти надо просить Бога.
На пути к Земле обетованной. Мирная победа Иисуса Навина
Восстань и победи, как Иисус Амалика, плотские страсти, и [как] гаваонитян обольстительные помыслы, всегда побеждая.
Имеются в виду события из Книги Исхода и Иисуса Навина. Амаликитяне — потомки Амалика, внука Исава, о котором мы говорили в прошлые разы. Амаликитяне первыми напали на евреев после исхода из Египта, и побеждены были лишь благодаря усердной молитве Моисея: пока он воздевал руки — евреи одерживали победу, когда опускал — проигрывали. С этих пор «брань у Господа против Амалика из рода в род» (Исх 17:16). Амалик (и его потомки — амаликитяне) считается не просто врагом: он притворяется своим — родственник же. Плотские, они же естественные, страсти ведут себя так же: они нужны для поддержания жизни в человеке, для продолжения рода, в конце концов, для радости — но любой «перегиб» превращает человека в чревоугодника или блудника.
А с гаваонитянами история еще более интересная. Рассказана она в 9–10-й главах Книги Иисуса Навина. Жители Гаваона, увидев победы евреев над окрестными народами, поняли, что и им несдобровать, и пошли на хитрость. Понимая, что ни на какие переговоры с местными эти боевые кочевники (а Израиль тогда жил кочевым образом) не пойдут, они притворились странниками из дальних земель и попросили заключить с ними что-то типа пакта о ненападении — и евреи согласились. Так между народом Божьим и язычниками возник союз.
«Ну и где же тут победа над обольстительными помыслами? — спросит внимательный читатель или слушатель Канона. — Скорее уж, наоборот, они перехитрили и победили».
Не совсем так. Хитрость вскоре раскрылась — но разорвать договор израильтяне и их лидер Иисус Навин не могли, это было бы нарушением всех тогдашних норм. И было принято компромиссное решение: гаваонитяне становятся рабами израильтян — дровосеками и водоносами, в том числе обслуживающими жертвенник Господень. Такая вот мирная победа. Ну и нам урок: оказывается, страсть можно направить на что-то полезное.
Перейди поток скоротечного времени, как прежде ковчег, и землей обетованной обладай, душе: Бог повелевает.
Это тоже образ из Книги Иисуса Навина. Вступая в Землю обетованную, евреи должны были перейти через реку Иордан близ города Иерихона. Иордан, конечно, не особенно глубок (по нашим меркам, это совсем маленькая речушка), но вброд его перейти не просто. Произошло чудо: когда священники, взяв главную святыню народа — Ковчег Завета, вступили в воды реки, они расступились — и народ смог пройти.
Интересно, что автор Канона сравнивает свою душу не только с народом, который будет обладать Святой землей, но и с Ковчегом. Этим он показывает, насколько ценна человеческая душа — святыня пред Богом. Ее следует бережно пронести через «скоротечное время» своей жизни — чтобы вступить в обещанное Царство Божье.
Грешные цари: возможно ли покаяние? Манассия и Ахав
Дальше святой Андрей Критский обращается к эпохе царств.
Манассиевы усвоила ты преступления изволением, поставив, как идолов, страсти и умножив мерзости, душа; но усердно того подражай покаянию, обретай умиление.
Правитель Иудейского царства Манассия совершил тяжелые преступления перед Богом: впал в идолопоклонство сам, вовлек в него весь народ, а пророков преследовал и казнил. Кроме того, его экономическая политика привела к страшному имущественному расслоению в обществе, поставив его на грань гражданской войны.
В итоге Манассия был захвачен в плен царем Ассирии. Что-то с ним там произошло — Манассия каялся так глубоко, что его молитва вошла и в Ветхий Завет (2-ю Книгу Паралипоменон, 36 глава), и даже в православное богослужение — Великое повечерие. Не буду ее приводить здесь — и так текст огромный. Просто откройте и прочитайте — на мой скромный взгляд, это гораздо более мощное «высказывание», чем 50-й псалом. Это не просто сожаление о грехе — это самая настоящая перемена ума. Человек рождается заново, умоляя Бога ему помочь.
Ахавовым подражала ты сквернам, душа моя, увы мне, ты была плотских скверн пребывалищем и постыдным сосудом страстей, но из глубины твоей воздохни и поведай Богу грехи твои. Заключилось для тебя небо, душа, и голод от Бога постиг тебя, как некогда Ахава, не покорившегося словам Илии Фесвитянина: но ты, подражая Сарептской вдове, напитай душу пророка.
С Ахавом все понятно — очередной грешный царь Израиля, особенно выдающийся в своем вероотступничестве: и женился на язычнице, и капище Ваалу, и даже священные дубравы. С Илией мы уже тоже давно знакомы: именно он предрек наступление трех лет голода и засухи за преступления царя. Сарептская вдова тоже человек известный — о ней даже Спаситель говорит как о примере того, что Господь может послать спасение далеко не только к Своему народу, но и к простой язычнице (Лк 4:25–26).
Интересно в ней ее безоговорочное доверие и милосердие к совершенно незнакомому человеку: она по его просьбе готова отдать ему последний кусок хлеба (у нее остались горсть муки и масло на дне кувшина) — потому что он попросил и пообещал невероятное: мука и масло у нее не иссякнут.
Пророк Илия в ответ на милосердие женщины не просто стал ее другом. По его молитве воскрес ее сын. А она после этого уверовала в Единого Бога. Что особенно символично: ведь Сарепта была городом Сидонского царства, из которого происходила жена грешного царя Ахава Иезавель, из-за которой-то проблемы духовного характера в Израиле и происходили…
Попалил Илия некогда дважды по пятьдесят [служителей] Иезавели, истребляя гнусных пророков во обличение Ахава, но избегай подражания обоим им, ты, душа, и укрепляйся.
А вот здесь автор Канона, похоже, немного запутался. Два по пятьдесят служителей к Иезавели особого отношения не имели. Это были пятидесятники ее и Ахава сына — молодого царя Охозии. Охозия получил травму при падении и отправил послов вопросить Веельзевула, языческое божество, о перспективах выздоровления.
Послам встретился Илия и пообещал, что за такое вероотступничество царь уже не встанет с постели. Охозия дважды направляет к Илии пятьдесят воинов, и оба раза их попаляет огонь с неба. Третий пятидесятник умоляет Илию пощадить его и его подчиненных — и пророк идет с воинами к царю, где лично его обличает.
Истребление «гнусных пророков во обличение Ахава» — это совсем другая история, и мы о ней говорили ранее.
Обратите внимание: цари Израильского царства каяться не умеют, в отличие от Иудейского царя Манассии. Это уже не имеет прямого отношения к нашей теме, но стоит помнить: Спаситель был из рода царей Иудеи. В династии царя Давида о Боге забывали часто — но и вспоминали…
Впереди у нас последняя, четвертая, часть Канона.
Автор статьи: Монахиня Елисавета (Сеньчукова)
Религиовед и журналист. Заместитель руководителя миссионерского отдела Якутской епархии.
Читать начало:
Уроки великого покаянного канона-1
Уроки Великого покаянного канона-2. Угрызения совести как путь к добродетели
Уроки Великого покаянного канона -3. Покаяние как надежда
Уроки Великого покаянного канона - 4. Пророк бессмертный и пророк щедрый
Уроки Великого покаянного канона — 5. Нет места отчаянию
Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!
Портал «Предание» и благотворительный фонд «Предание» — это прежде всего люди. Без людей сайт не будет обновляться, не будут исправляться ошибки и постепенно всё пропадёт. Без людей некому будет собирать просьбы от нуждающихся, некому будет отсеивать мошенников, некому будет договариваться с больницами и аптеками. И нуждающиеся останутся без помощи.
Сотрудники «Предания» не наследники богатых состояний, не рантье и не владельцы бизнесов. Среди нас несколько многодетных родителей, некоторые снимают жильё, некоторые живут там, где идёт война. Почти у всех есть семьи. Почти все мы живём почти на грани бедности.
Мы не хотим бросать наше дело из-за того, что нам нужно как-то выживать. Но мы НИЧЕГО не сможем, если у нас не будет поддержки, если мы не будем знать, что завтра мы не окажемся без зарплат и с семьями на руках. Нам нужен завтрашний день, и никто, кроме вас, не может его дать.
Просто подпишитесь на регулярное пожертвование.
Пусть даже небольшое, но регулярное.
