Глава 10. Камин
После той встречи у метро всё как-то само собой вошло в ритм. Они виделись два-три раза в неделю — не чаще, но и не реже. И каждый раз было что-то новое.
Однажды Сергей позвал её в тир — «пострелять, сбросить стресс». Алина думала, что это шутка, но он приехал за ней с серьёзным лицом и сказал: «Оденься удобно, будет шумно». В тире оказалось весело до икоты. Она мазала по мишеням, он попадал в десятку, а инструктор полчаса объяснял, как правильно держать пистолет, пока Алина не призналась, что ей просто нравится нажимать на курок и слушать звук.
— Ты безнадёжна, — смеялся Сергей.
— Я гуманитарий! — оправдывалась она. — Моё оружие — узлы!
В другой раз он пригласил её на каток. Алина не была на коньках лет десять и сначала упиралась, но он смотрел так щенячьими глазами, что она сдалась. На льду выяснилось, что Сергей катается как профессионал — плавно, быстро, с поворотами. Алина же держалась за бортик и материлась сквозь зубы.
— Дай руку, — предложил он.
— Не дам. Я упаду и утащу тебя.
— Я сильный. Выдержу.
Она дала руку. Он выдержал. Они проехали круг, потом другой, и к концу вечера она уже не держалась за бортик, а держалась за него. И это было почему-то важнее всего вокруг.
А однажды он пришёл с маленьким бумажным пакетом, перевязанным бечёвкой.
— Это не съедобное, — предупредил он. — Но я подумал, тебе понравится.
Внутри оказалась старая книга по макраме — на английском, с чёрно-белыми фотографиями, изданная аж в 1972 году. Алина открыла её и ахнула: там были узлы, которых она никогда не видела, схемы, фотографии невероятных панно.
— Где ты это взял?
— На барахолке. Увидел и подумал: «Это её». Продавец сказал, что книга из чьей-то домашней библиотеки, из Германии привезли.
Алина листала страницы с таким благоговением, будто держала в руках священную реликвию.
— Ты понимаешь, что это бесценно? Таких изданий уже нет.
— Понимаю, — улыбнулся он. — Поэтому и купил.
В другой раз он принёс ей маленький горшочек с кактусом.
— Это тебе, чтобы чаще делать перерывы. Кактусы живучие, как твои узлы, но требуют заботы.
— Кактус?
— Ну да. Он колючий снаружи, но внутри — просто растение, которое хочет, чтобы его любили. Показалось, похож на тебя.
Она засмеялась, но кактус приняла. И даже поставила на рабочий стол.
Самый забавный случай произошёл через пару недель после их первого кофе. Сергей позвал её в «одно место», но традиционно не сказал куда — любил сюрпризы. Они приехали в какой-то старый особняк в центре, спустились на лифте, вошли в дверь. Внутри оказалась… студия гончарного мастерства.
Гончарная мастерская «Круг»
Мастерская пряталась в подвале старинного особняка на Покровке. Чем глубже, тем сильнее пахло сырой глиной, дымом и чем-то древним, пещерным.
Внутри оказалось просторно и полутемно. Свет падал сверху, из маленьких окон под потолком, высвечивая танцующие пылинки. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, заставленные горшками, кружками и тарелками всех форм и размеров — от идеальных до откровенно кривых, явно творений новичков. На отдельных полках сушились ещё не обожжённые изделия, замотанные в плёнку, — они ждали своей очереди попасть в печь.
В центре комнаты стояли четыре гончарных круга — массивные, с педалями, похожие на странные музыкальные инструменты. Вокруг них на полу темнели разводы засохшей глины — следы сотен неудачных попыток и счастливых случайностей. Над каждым кругом висела лампа с тёплым жёлтым светом, выхватывающая рабочее место из полумрака.
У дальней стены гудела большая печь для обжига, рядом с ней на крюках висели фартуки — грубые, холщовые, все в пятнах. Тут же стояло ведро с водой и тряпки. В углу примостился старый диван с продавленными подушками, на котором, судя по всему, отдыхали уставшие гончары и отлёживались те, чьи шедевры только что развалились на круге.
Самое удивительное было в атмосфере. Тишина здесь была особенной — не пустой, а наполненной шорохом глины, плеском воды и редкими вздохами. Казалось, само место дышит творчеством.
— Ты говорила, что хочешь попробовать что-то новое, — пояснил он. — Вот. Глина. Круг. Вода. Будем лепить.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я записал нас на мастер-класс. Вдвоём.
Алина смотрела на него и не верила. Мужчина, который носит костюмы на переговоры, который управляет компанией, который катается на лыжах с гор — и он привёл её лепить горшки.
— Ты вообще знаешь, как это делается?
— Понятия не имею. — Он улыбнулся своей кривой улыбкой. — Но это же весело — учиться вместе.
Через полчаса они оба были перепачканы глиной с ног до головы. У Сергея глина была в волосах, у Алины — на щеке. Их горшки больше походили на кривые миски, а тарелка, которую пытался слепить Сергей, развалилась прямо на круге, забрызгав всё вокруг.
— Ты специально? — хохотала Алина.
— Я стараюсь! — оправдывался он, вытирая лицо рукой и размазывая глину ещё больше.
— Ты похож на инопланетянина.
— А ты на глиняного человечка. Красивого, правда.
Мастер, пожилая женщина с добрыми глазами, смотрела на них и качала головой:
— Вы, ребята, не горшки пришли лепить, вы любовь тут глиной обмазываете.
Алина замерла. Сергей тоже. А потом они оба засмеялись — громко, свободно, до слёз. И это был самый лучший мастер-класс в её жизни.
— А знаешь, — сказала она вечером, когда они оттирали глину в раковине студии, — ты первый мужчина, с которым я могу быть такой дурой.
— Это комплимент?
— Это самый большой комплимент, который я могу сделать.
Он наклонился и поцеловал её в кончик носа — чумазый, глиняный, счастливый.
— Тогда я счастлив, что я первый.
Домой она ехала с маленькой кривой миской, которую всё-таки удалось спасти. И с чувством, что жизнь наконец-то становится той самой — настоящей, тёплой, живой. Без страха. Без оглядки. С ним.
В одну из встреч они стояли на смотровой площадке на Воробьёвых горах. Сергей привёз её сюда под вечер, когда город уже зажигал огни, а небо ещё не погасло до конца. Москва раскинулась внизу огромным светящимся организмом, и это было красиво до мурашек.
— Здесь хорошо, — сказала Алина, кутаясь в шарф. — Тихо, высоко, и весь город как на ладони.
— Я люблю это место, — кивнул Сергей. — Иногда приезжаю один, когда надо подумать.
Алина повернулась к нему, разглядывая профиль. Спокойный, надёжный, красивый. И вдруг поняла, что хочет спросить о том, о чём молчала весь этот месяц.
— Сереж, а почему ты не спешишь?
Он удивлённо поднял бровь:
— В смысле?
— В прямом. — Она улыбнулась, чтобы он не подумал, что она обижена или недовольна. — Месяц прошёл. Мы видимся, нам хорошо. Другие мужчины на твоём месте уже давно бы… ну, ты понимаешь. А ты просто есть. Рядом. И всё.
Сергей усмехнулся, оторвался от перил и повернулся к ней:
— Алина, ты сейчас серьёзно меня спрашиваешь, почему я не пытаюсь затащить тебя в постель при первой возможности?
— Ну… когда ты так формулируешь, это звучит глупо, — рассмеялась она.
— Это не глупо. Это честно. И я отвечу честно: потому что я не хочу быть тем парнем, с которым переспали просто потому что так положено. Я хочу быть тем, с кем просыпаются не потому, что надо, а потому что хочется.
Алина смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он говорил это так просто, без пафоса, без намёка на обиду.
— А если я так не думаю? — спросила она тихо. — Если я просто хочу наслаждаться тем, что у нас есть? Не спешить, не думать о следующем шаге, а просто… быть?
— Тогда мы одинаково хотим одного и того же, — улыбнулся он.
— Правда?
— Правда. Слушай, — он взял её за руку, — я не мальчик. Мне тридцать семь. Я пережил несколько отношений, где всё было быстро, ярко и… пусто. Сгорали, как спички. А с тобой иначе. С тобой я хочу не быстро, а долго. Очень долго. Поэтому я готов ждать столько, сколько нужно.
— А если я хочу не ждать, а просто жить? — она хитро прищурилась. — Без графиков и планов?
— Ещё лучше.
— И если я хочу, чтобы ты меня целовал, когда хочется, а не когда «положено по сценарию»?
— Целовать — можно. — Он шагнул ближе. — Это я умею.
— И если я хочу, чтобы мы делали что хотим — хоть горшки лепили, хоть в тире стреляли, хоть просто дурака валяли?
— Алина, — он засмеялся, — ты сейчас описываешь идеальные отношения. Я подписываюсь под каждым словом.
— И тебе не кажется, что мы топчемся на месте?
— Мне кажется, что мы строим фундамент. Фундамент не строят быстро. Его заливают, дают высохнуть, проверяют на прочность. И только потом начинают стены возводить.
Она смотрела на него и чувствовала, как уходит последнее напряжение. Он не ждёт от неё никаких решений. Он просто есть. Рядом.
— Знаешь, — сказала она, — с тобой легко.
— Это комплимент?
— Это самый большой комплимент, который я могу сделать мужчине. С тобой легко быть собой. Не притворяться, не подстраиваться, не думать, что ты обо мне подумаешь.
— А что я могу о тебе подумать? — он пожал плечами. — Ты красивая, умная, смешная, талантливая. И ещё ты делаешь меня счастливым просто тем, что существуешь. Что тут можно подумать плохого?
— Ты слишком хорош, — покачала головой Алина. — В это трудно поверить.
— А ты не верь. Просто живи. И давай жить. — Он обнял её, притянул к себе. — Обещаю, что не буду торопить события. Обещаю, что буду радоваться каждому дню, который мы проводим вместе. И обещаю, что когда ты будешь готова к большему, я узнаю об этом первый.
— Откуда узнаешь?
— Ты скажешь. Ты же честная.
Она засмеялась и уткнулась носом в его свитер:
— Ладно, договорились.
Они стояли, обнявшись, глядя на огни Москвы. Внизу шумел город, спешили куда-то люди, а у них было главное — время. Время узнавать друг друга. Время наслаждаться. Время не спешить.
— Сереж, — сказала она тихо.
— М?
— Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось.
— Получится, — ответил он, целуя её в макушку. — Обязательно получится. Потому что мы не бежим, а идём. А кто идёт — тот доходит.
— Философ.
— Реалист.
Она подняла голову и поцеловала его сама. Легко, быстро, но очень по-настоящему.
— Это просто так, — сказала она. — Без повода.
— Самые лучшие поцелуи — без повода, — улыбнулся он.
Они ещё долго стояли на площадке, глядя на город. А потом поехали пить чай в ту самую булочную с камином. И это был просто хороший вечер. Без планов, без ожиданий, без страха. Просто хороший вечер с хорошим человеком.