— Викентий!
Виктор резко обернулся. Это имя он запретил произносить всем на работе. Всегда представлялся только Виктором. Перед ним стояла Лидия Михайловна, их новый бухгалтер.
За три месяца работы она два из них посвятила попыткам обратить на себя внимание Виктора. Но сегодня что-то изменилось — женщина дышала тяжело, словно сдерживая гнев.
— Это крайне непорядочно с вашей стороны, — начала она.
Виктор недоуменно нахмурился:
— Что именно? Путёвки я сдаю вовремя.
— При чём здесь путёвки! Вы ввели меня в заблуждение. Я узнала, что вы живёте не один.
Водители, стоявшие рядом, с любопытством прислушивались к разговору.
— Я не помню, чтобы вы спрашивали, — растерянно ответил Виктор.
— А я и не спрашивала, — отрезала Лидия Михайловна. — У нормальных мужчин жена в паспорте прописана!
Развернувшись, она решительно направилась к конторе. Вокруг раздался смех.
— Нажил себе врага, Витёк, — подмигнул кто-то из коллег.
Виктор лишь отмахнулся и сел за руль. Впереди был долгий рейс, и он очень хотел успеть домой к Новому году.
Дорога успокаивала. Виктор всегда любил эти бесконечные километры — возможно, поэтому и выбрал профессию дальнобойщика. К вечеру он остановился на стоянке в небольшом городке. Зимой он предпочитал не ездить ночью — дороги узкие, снег слепит глаза, да и риск большой.
Уже укладываясь спать, Виктор вдруг задумался: почему они с Олей так и не поженились? Пятнадцать лет вместе — немалый срок. Когда они встретились, он был убеждён, что брак всё портит. Эту уверенность вынес из первого неудачного опыта. Но Оля оказалась совсем другой. Сейчас он без раздумий сошёлся бы с ней снова.
Оля, наверное, хотела бы быть женой официально, но Виктор молчал. Боялся, что регистрация всё испортит.
"Старею, — подумал он, поворачиваясь на спальнике. — Всякая ерунда в голову лезет".
Но мысль не отпускала: а вдруг Оля, наконец, устанет ждать и уйдёт? Женщинам важен статус.
Виктор схватил телефон и набрал её номер.
— Милый, что-то случилось? — испуганно спросила Оля.
Взглянув на часы, он чертыхнулся. Час ночи.
— Нет, всё хорошо. Просто хотел пожелать спокойной ночи.
После паузы Оля мягко ответила:
— Спасибо. Я жду тебя дома, помни об этом.
После этого разговора он уснул мгновенно.
Рейс проходил удивительно гладко. Выехав затемно, Виктор решил ехать подольше — луна светила ярко, и можно было обойтись без фар. Километров через десять после очередного города он заметил одинокую фигуру, бредущую по краю трассы.
Пожилая женщина шла, не оглядываясь, будто спешила по важному делу. Виктор насторожился. Ночь, трасса, мороз под двадцать — что человек делает здесь один?
Проехав мимо, он всё же притормозил и развернулся. Оставить кого-то в такой холод он не мог.
Бабушка подошла медленно. Остановившись у кабины, улыбнулась:
— Не получилось днём сбежать, смотрят за нами там, как в тюрьме. А мне к сыночку нужно, у него завтра день рождения.
— Надо же, и у меня тридцать первого, — удивился Виктор. — Куда направляетесь?
Услышав его ответ, женщина даже в ладоши хлопнула:
— Тебя мне сам Бог послал! Мне как раз туда и нужно.
Помогая ей забраться в высокую кабину, Виктор улыбнулся. Женщина сняла платок — волосы совершенно белые, на вид ей было лет восемьдесят.
— Откуда же вы сбежали? — поинтересовался он.
— Из дома престарелых. Там третий год живу. Как попадёшь — всего лишаешься. Денег не видишь, слово лишнего не скажешь, а то и ужин отменят.
— Такому заведению проверка из прокуратуры нужна, — возмутился Виктор.
— Кому это нужно? — грустно усмехнулась она. — Старикам никто не верит. А наш дом престарелых считается показательным.
— А почему к сыну пешком, ночью? Он вас туда определил?
— Нет-нет, он очень хороший, — энергично замотала головой женщина. — Только думает, что меня давно нет в живых. Отец ему так сказал, я уверена.
Она рассказала свою историю: тиран-муж не пускал на работу, когда родился сын, совсем с ума сошёл. Она поняла — ребёнка нужно спасать, иначе вырастет таким же. Но муж доказал, что она вор и пьяница, упёк в тюрьму.
— Сына я давно ищу, только никак не получалось. А у нас санитарочка молоденькая, в интернете помогла поискать. Не знаю точно, он там или нет — сорок лет прошло. Но всё сходится: день рождения, имя. Муж мой сыну имя Викентий дал.
Виктор резко ударил по тормозам. Прицеп начал складываться. Вдавив газ в пол, он выровнял машину.
— Напугался чего? — удивилась попутчица.
— Устал просто. Остановиться нужно.
Уложив бабушку спать, сам он долго не мог заснуть.
В памяти всплыли картины детства. Ему было шесть, когда отец сказал, что мама полюбила других людей и теперь будет жить с ними. Сердце разрывалось от боли. В десять лет он снова спросил о матери, и отец сообщил, что она умерла в каком-то далёком городе.
Боль утраты наложилась на боль предательства. Виктор замкнулся, связался с плохой компанией. Отец избивал его жестоко, и мальчик понял — папа получает удовольствие от чужих страданий. Тогда Викентий пришёл в детский дом и попросил его взять. Отец грозился убить, но вскоре разбился на машине, пытаясь подрезать обогнавший его автомобиль.
С тех пор он называл себя только Виктором и никому не говорил настоящее имя.
Проснувшись на рассвете, Виктор приготовил чай. Всматривался в лицо попутчицы и узнавал эти глаза — видел их в детских снах, когда звал маму.
— Выгрузи меня где-нибудь, — попросила она. — Адреса точного не знаю.
— Новый год на улице встречать будете? — возмутился он.
Зазвонил телефон.
— Оль, я не один приеду, гостью привезу, — сказал Виктор. — После праздников заявления подадим. Жена должна быть в паспорте прописана.
Оля всхлипнула:
— Хорошо, Вить.
Дома их встретила Ольга. Увидев пожилую женщину, внимательно посмотрела на неё, потом на Виктора, и снова на гостью. В глазах застыло немое удивление.
— Это жена моя, Ольга, — представил Виктор. — А это... моя мама.
Женщина вскрикнула и начала падать. Они вдвоём довели её до дивана.
— Я всю дорогу не понимала, почему мне до тебя дотронуться хочется, — прошептала она сквозь слёзы. — Почему ты напоминаешь кого-то?
— Похожи вы очень, — тихо сказала Оля. — Я чуть не упала, когда вас рядом увидела.
— Спасибо, что дал увидеть себя, — плакала женщина. — Теперь и умереть не страшно. Я вернусь в дом престарелых, надоедать не буду.
— Какой дом престарелых? — перебил Виктор. — У тебя сын есть, невестка. И шороху мы там ещё наведём.
Отвернувшись, он смахнул слезу. На душе было так спокойно — словно штиль на постоянно бушующем море.