Он демонстративно положил счёт передо мной и откинулся на спинку стула с довольной улыбкой. Восемь тысяч двести рублей. За ужин, на который я не напрашивалась.
Так начала рассказ Дина, моя давняя знакомая. Сидели на лавочке у ветклиники, где она работает, она курила (хотя бросила три раза) и говорила так спокойно, что я сначала не понял: это она злится или гордится. Оказалось, и то, и другое.
***
Дина Ларина, тридцать пять лет, ветеринар. Каштановые волосы в хвосте, зелёные глаза, шрам на указательном пальце правой руки. Ротвейлер на приёме тяпнул два года назад. С тех пор шрам побелел, а привычка прятать палец в кулак осталась.
Разведена. Дочь Варя, восемь лет, живёт с ней. Бывший муж в другом городе, алименты платит через раз.
Подруга Света позвонила в понедельник:
– Динка, у меня для тебя мужчина!
– Свет, не надо.
– Надо! Приличный, бизнесмен, машина хорошая. Зовут Артём, сорок лет, разведён. Не пьёт, не буянит. Ну, почти.
– Что значит «почти»?
– Ну, он уверенный такой. Знает, чего хочет.
– Свет.
– Динка, ты два года никуда не ходишь! Два года! Дай человеку шанс. Один ужин. Если не понравится, я больше никогда.
Согласилась. Потому что Света произнесла «никогда», а это слово стоило одного ужина.
***
Пятница, семь вечера. Ресторан «Веранда» в центре. Не дешёвый, но и не заоблачный. Артём выбирал сам, прислал адрес и написал: «Столик забронирован. На моё имя. Не опаздывай».
Не «будет здорово увидеться». Не «жду с нетерпением». «Не опаздывай». Дина прочитала и подумала: ладно. Один ужин.
Она пришла вовремя. Артём уже сидел. Плотный, загорелый (солярий, не море, Дина отличала), короткая стрижка, на левой руке крупные золотистые часы, цепочка в вырезе рубашки. Встал, пожал ей руку, как на деловой встрече, и сел обратно.
– Садись. Я уже заказал вино.
– Я не пью вино.
– Серьёзно? Ну ладно, оно мне больше достанется. Бутылка за три тысячи, между прочим. Тут хороший выбор.
Он открыл меню и начал заказывать. За двоих.
– Значит так. Нам два стейка рибай, грибной крем-суп, салат «Цезарь», и десерт потом. Ещё хлебную корзинку. Ты же ешь хлеб?
– Артём, я сама закажу.
– Брось. Я угощаю, бери что хочешь. Точнее, я уже взял. Тут стейки отличные, четыре тысячи за два, между прочим.
Дина посмотрела на официанта. Худой парень лет двадцати пяти, в фартуке, с блокнотом. Он стоял и ждал.
– Мне, пожалуйста, зелёный салат и воду без газа, – сказала Дина.
– А стейк? – Артём поднял бровь.
– Я не ем красное мясо.
Это была неправда. Она ела. Но что-то внутри уже щёлкнуло, и Дина решила: минимум. Салат и вода. Шестьсот двадцать рублей. А оба стейка достались Артёму. Он не возражал.
***
Первый час прошёл так. Артём рассказывал про свой бизнес. Окна. Какие бывают, сколько стоит погонный метр, как он поставил окна в новую школу на Ленинском.
– Контракт на полтора миллиона, между прочим. Сам договорился. Без посредников.
Дина кивала, ела салат и запивала водой без газа. Слушала.
Потом он спросил:
– А ты чем занимаешься?
– Ветеринар.
– А, ну это типа врач для кошек?
– И для кошек, и для собак, и для хорьков, и для удавов с кишечной непроходимостью. Недавно как раз оперировала одного.
– Удава? – Артём засмеялся. – Серьёзно?
– Серьёзно. Два часа операция, потому что у удава кишечник длиной полтора метра, и нужно было найти, где именно застряла резиновая уточка, которую он проглотил.
Артём моргнул.
– Резиновая уточка?
– У хозяина ребёнок оставил в террариуме.
Она рассказывала это спокойно, без улыбки. Это была её территория. Её мир. А Артём сидел и не знал, что с этим делать.
Он кивнул и вернулся к окнам.
***
А потом разговор повернул. И Дина поняла, к чему весь этот ужин.
– Слушай, а бывший муж алименты платит? – спросил Артём, отрезая кусок стейка.
Вилка остановилась на полпути.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ну, просто интересно. Сейчас же все жалуются, что мужики не платят, а женщины потом ищут, кто бы содержал.
– Я не ищу, кто бы содержал.
– Я не про тебя! Я вообще. Просто, знаешь, современные женщины привыкли, что мужчина должен. Должен платить, должен дарить, должен водить в рестораны. А в ответ что?
Проверено на себе: когда мужчина на первом свидании начинает рассуждать про «современных женщин», это не философия. Это предупреждение.
Слушала. Не перебивала. Внутри что-то сжалось, но она не подала виду. Голос стал чуть тише, как всегда, когда она злилась. Не громче. Тише.
– Артём, давай сменим тему.
– Да я не в обиду! Просто я за честность. И за равноправие, между прочим. Кто ест, тот и платит. Справедливо?
– Справедливо, – сказала Дина.
И улыбнулась. Спокойно, чуть прищурившись, потому что уже всё поняла.
***
Десерт Артём съел один. Тирамису за восемьсот рублей. Дина отказалась.
– Ты чего, на диете?
– Нет. Просто не хочу.
– Ну, как хочешь. Официант!
Худой Миша подошёл. Принёс счёт в кожаной книжечке. Артём открыл, посмотрел. Потом закрыл. Потом открыл снова. И положил перед Диной.
– Ну что, – сказал он, откидываясь на спинку стула. – Пополам? Я же за равноправие.
Восемь тысяч двести. За два стейка, вино, суп, «Цезарь», тирамису, хлебную корзинку и Динин салат с водой.
Пополам. Это четыре тысячи сто. За салат и воду.
Артём улыбался. Той улыбкой, которая говорит: ну что, попалась? Ты ела в дорогом ресторане, теперь плати. Равноправие.
Вот в такие моменты проверяется характер. Не когда всё хорошо, а когда тебя загоняют в угол и ждут, что ты растеряешься. Одни теряются. Дина нет.
Спокойно взяла счёт. Открыла. Провела пальцем по строчкам, тем самым пальцем со шрамом от ротвейлера. Артём проследил за её рукой и посмотрел на шрам.
– Это что у тебя?
– Ротвейлер. Тоже думал, что он главный.
Кошелёк щёлкнул. Семьсот рублей, две купюры и горсть монет, легли на стол рядом со счётом.
– Вот, – сказала Дина. – Шестьсот двадцать за мой салат и воду, остальное чаевые. А стейки, вино, суп, «Цезарь» и тирамису, это твоё. Ты заказывал. Ты сказал «я угощаю, бери что хочешь». Вот и угощай.
Артём перестал улыбаться. Рот приоткрылся, закрылся и снова приоткрылся, как у рыбы, которую вытащили из воды.
– Подожди. Это нечестно.
– Честнее некуда, Артём. Ты весь вечер считал, сколько потратил. Вот и я посчитала. Арифметика.
Официант Миша стоял в двух шагах. Смотрел в стену. Но Дина заметила: уголок его губ дёрнулся.
– Спасибо за вечер, – сказала она, вставая. – Окна у тебя, наверное, хорошие. А свидания лучше не продавай.
Накинула куртку и пошла к выходу. Не обернулась.
***
На улице пахло апрелем и мокрым асфальтом. Дина вызвала такси, достала телефон. Три пропущенных от Светы.
Перезвонила.
– Динка! Ну как?! Ну расскажи!
– Свет. Твой «приличный бизнесмен» заказал за меня ужин, два часа рассказывал про окна, спросил про алименты и подсунул мне счёт на восемь тысяч.
Тишина. Потом:
– Он не...
– Именно.
– Динка, я убью его.
– Не надо. Я заплатила семьсот рублей за салат и воду и ушла. Он остался со счётом и с лицом, которое я запомню надолго.
Света молчала три секунды. Потом расхохоталась.
– Динка, ты мой герой! Семьсот рублей! А он сидит с семью с половиной тысячами! Это же...
– Арифметика, Свет. Просто арифметика.
Такси подъехало. Дина села на заднее сиденье, назвала адрес. За окном плыли фонари.
Водитель посмотрел в зеркало:
– Хороший вечер?
– Дорогой, – сказала Дина. – Но не для меня.
***
Через неделю Артём написал. Я не поверил, когда она показала мне переписку. Одно сообщение: «Привет. Может, повторим? Я на этот раз сам заплачу».
Дина не ответила. Но скриншот сохранила.
– Зачем? – спросил я.
– Для коллекции. У меня на работе коллекция рентгенов с предметами, которые животные проглотили. Резиновые уточки, носки, монетки, однажды даже зарядка от айфона. Этот скриншот туда же. Проглотил, но не переварил.
Она затушила сигарету и пошла обратно в клинику. Халат белый, хвост каштановый, шрам на пальце. Спокойная, как хирург перед операцией.
На первый взгляд ерунда, а копнёшь, целая жизнь. Если у вас есть похожая история, расскажите. Я послушаю.