Rusky на 85-м этаже башни Око — это русское народное в современной версии. Бабушка Яга, матрешки, кокошники, но такие, что сразу понятно: в этих кокошниках не в поле работали, а в Третьяковке висели. Огромная печь посреди зала — настоящая, русская, изразцовая. Я даже восхищенно думала: вот бы мне такую домой. Но потом представила, как тащу ее на грузовом лифте, и передумала.
Москва внизу. Вся. С огромной высоты она похожа на макет, который кто-то забыл накрыть стеклом. Огни зажигаются, город начинает светиться, и ты понимаешь: "Выше только любовь" — это не хэштег на стекле, это диагноз .
Особенно поразил десерт взбитые яблоки.
Я заказала это не потому, что хотела яблок. Я заказала, потому что в слове "взбитые" было что-то знакомое и одновременно пугающее. Взбитые сливки — понятно. Взбитые яйца — окей. Но яблоки? Яблоки взбивать — это либо гениальность, либо кулинарное хулиганство.
В тарелке был не десерт. Там была яблочная симфония, которая исполнялась у меня во рту оркестром из пятидесяти инструментов. В отзыве одной девушки я потом прочитала "50 оттенков яблок" — и это не шутка .
Там было всё.
Яблоки в карамели — теплые, тягучие, как обещания, которые хочется выполнить.
Яблочный крем — взбитый в невесомость, нежный до состояния "меня не существует, я просто вкус".
Яблочное что-то, похожее на мороженое — холодное, но греющее изнутри.
Яблочные чипсы — хрустящие, тонкие, как воспоминания, которые лучше не трогать.
И ты сидишь, зачерпываешь ложкой, а там — тепло и холод одновременно. Мягкое и хрустящее. Сладкое и чуть кислое. И все это яблоко. Одно яблоко, которое разобрали на атомы и собрали заново, но лучше, чем было.
Я жевала и думала: "Господи, как так можно? Как можно один фрукт превратить в космос?".
За соседним столиком какая-то пара пила шампанское и смотрела друг на друга так, будто они только что встретились, хотя по возрасту явно лет двадцать вместе. Ледяной бар в углу — отдельный аттракцион. Туда выдают шубы и валенки, и можно зайти внутрь, где все изо льда, и выпить водки. Я не пошла. Мне и без водки было понятно, что здесь холод — это не про температуру, а про контраст .
Музыка играла тихо, ненавязчиво. Официанты появлялись ровно тогда, когда надо, и исчезали, когда не надо. Это редкое умение — быть невидимыми, но чтобы тарелка была полной.
Бывают места, куда приходишь поесть. А бывают места, куда приходишь побыть. Rusky — это второе. Здесь даже если еда не всегда идеальна (а в отзывах пишут по-разному, кто-то ругает борщ, кто-то хвалит пельмени из оленя), то вид и эти яблоки перекрывают всё .
Rusky — это место, куда надо идти, когда хочется почувствовать себя маленьким и большим одновременно. Маленьким — перед высотой и масштабом. Большим — потому что ты это заслужил.
Поварам — отдельное спасибо за яблоки. Вы превратили детство во взрослый десерт.