Проза Дорохова-Пикаса — это всегда событие, граничащее с вывихом челюсти от зевоты или, наоборот, с экзистенциальным оргазмом. Его новая работа «Укус Лошади Пржевальского» (изд. Otrubee, 2025) не просто вышла за рамки жанра — она эти рамки сожрала, переварила и оставила на память отпечаток подковы на коре головного мозга.
Уже с первых страниц автор погружает нас в пучину обезнаташенности. Это не просто отсутствие женщины по имени Наташа, как мог бы подумать неподготовленный читатель. Это метафизический вакуум, черная дыра в том месте, где у обывателя обычно находится уют и тепло семейного очага. Наташа — это не персонаж, это категория. Её нет, и именно это ее тотальное отсутствие давит на героя сильнее любого присутствия.
Центральный образ — Лошадь. Она, разумеется, живет в степи. Но одновременно она живет и в тебе, читатель. И во мне. Особенно остро это чувствуешь, когда Дорохов-Пикас начинает плести кружева психотроники лучизма. Лучи, исходящие от крупных копытных, пронизывают наше сознание, делая его похожим на строевой лес. А строевой лес, как известно, опасен: он растет на волосах сознания, путая мысли и не давая отличить сон о лошади от самой лошади, которая уже занесла копыто над твоей ногой.
Кульминацией становится, конечно, сам Укус. Он страшен. Дорохову-Пикасу удается передать крик, боль и ужас с такой физиологической достоверностью, что начинаешь нервно ощупывать собственную голень. Автор мастерски показывает, что укус лошади — это всегда укус за ногу, ибо нога — это та часть тела, которой мы стоим в степи, то есть в реальности. Укус выбивает почву, лишает опоры.
Но самое сильное впечатление производит глава, посвященная печали табуреток. В мире, где обезнаташенность стала нормой, а лучи лошадиного взгляда выжгли все живое в строевом лесу сознания, даже предметы мебели впадают в депрессию. Табуретки грустят от того, что на них никто не сидит в ожидании Наташи. Они — свидетели немоты и пустоты.
Итог: «Укус Лошади Пржевальского» — это книга-мантра, книга-гипноз. Это крик боли, переходящий в радость встречи. Встречи с чем? С дикой, первобытной, необъезженной частью себя. Если вы готовы к тому, что ваш внутренний строевой лес вырубят под корень, а на его месте поселится грустная табуретка и кусочек степи — смело открывайте Otrubee и покупайте билет в этот кошмар. Это лучшее, что случалось с лошадьми в литературе после того, как Пегий перестал мерить шаг.
