Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Поезд тронулся в 21:07. Серёга это запомнил, потому что посмотрел на часы — электронные, дешёвые, китайские; подарок тёщи на день рождения, из тех подарков, которые носишь только чтобы не обижать.
Купе пустое. На столе — подстаканник с чаем и пачка печенья «Юбилейное». За окном — темнота. Не городская, разрезанная фонарями, а ровная, глухая, октябрьская. Поля или леса — не разберёшь.
На станции в Туле — полчаса стоянки, кто-то курил на перроне — в купе зашёл человек.
Обычный.
Нет, не так. Не просто обычный. Стерильно обычный. Как фотография из учебника «Введение в анатомию» — есть лицо, есть нос, есть рот, а запомнить невозможно. Серый свитер под горло. Брюки — не джинсы, не костюмные — какие-то никакие. Возраст: от сорока до шестидесяти. Рост: средний. Портфель — коричневый, с защёлкой; из тех, что носят школьные завучи.
— Добрый вечер, — голос тихий, ровный. Приятный даже.
— Здрасьте.
Сел напротив. Убрал портфель. Протёр очки полой свитера. Близорукий — или дальнозоркий; Серёга никогда в этом не разбирался и не собирался начинать.
Минут десять ехали молча. Хорошо.
— Далеко? — спросил попутчик.
— До конца. До Ростова.
— О! И я. — Улыбка мягкая, негромкая. — Редко езжу поездами. Но иногда тянет. Стук колёс — знаете — успокаивает. Терапевтическое что-то есть.
Серёга кивнул. Спать хотелось. Но не уснёшь — попутчик из тех, кто разговаривает. Видно сразу.
— Я преподаю. Биологию, в школе. Пригородной. — Он сказал это так, будто вручил визитку. — Но, знаете, биология — это ведь не про тычинки. Это про жизнь. Буквально.
Серёга отхлебнул чай. Чай был никакой — вода с привкусом пакетика.
— Вот я вам расскажу — интересный случай. — Попутчик чуть наклонился, глаза за стёклами оживились. — Шёл вечером через посадку. Полоса деревьев между полями, знаете? Тихо. Октябрь. И навстречу — женщина. Молодая, одна.
Пауза. Попутчик смотрел на Серёгу с мягким ожиданием — как учитель, задавший вопрос и ждущий ответа.
— И?
— И она совершенно не боялась. — Он произнёс это с удивлением. Искренним, детским почти. — Вот идёт — одна, через тёмную посадку — и не боится. Я подумал: как это? Как можно не бояться? Ведь темно. Никого. Кричи — не услышат. А она идёт.
Серёга пожал плечами.
— Может, торопилась.
— Торопилась! — Попутчик поднял палец. — Может быть. Люди привыкают к чему угодно. К опасности — тоже. И перестают чувствовать. — Он откинулся на спинку. — Эволюционно невыгодный навык, между прочим.
Достал из портфеля термос. Маленький, зелёный, с облупившейся краской. Налил — пахнуло мятой и чем-то горьковатым.
— Травяной. Жена собирает. Мелисса, мята, зверобой. Зверобой — интересное растение. Латинское название Hypericum — «над привидением». Считалось, что отгоняет нечистую силу.
Засмеялся. Тихо, себе в чашку.
— А вот вы знаете, — продолжил он, и Серёга понял, что уснуть не выйдет, — мы на уроках проходим строение тела. И каждый раз я думаю: дети не понимают. Не понимают, насколько всё это — временно. — Он обвёл рукой пространство, будто имел в виду не купе, а вообще всё. — Кожа — два миллиметра. Под ней — мышцы, сосуды. Пульсирует, работает. И при этом — хрупко. Одно точное движение — и механизм останавливается. Как часы, у которых вынули пружину.
Посмотрел на свои руки. Обычные руки. Длинные пальцы, ухоженные ногти. Учительские руки.
— На кружке юных натуралистов я показываю препараты. Лягушки, черви. Дети сначала брезгуют, потом — ничего. Привыкают. — Снова это слово. — А некоторым нравится. Глаза горят. Любопытство — святое чувство. Ведь наука вся на нём стоит. На желании узнать — а что внутри?
Серёга слушал. Вернее — не мог перестать; голос попутчика обладал особым свойством: негромкий, ровный, но прилипчивый. Как капля из крана в три часа ночи.
— Я как-то нашёл птицу. Дрозда. Мёртвого, под забором школы. И я его — ну, из научного интереса — изучил. Перья — это удивительная инженерия, знаете. Каждое — маленький шедевр. А под перьями — кожа. Тонкая, почти прозрачная. Видно, как всё устроено. Всё видно.
Он помолчал. Допил чай из термоса. Аккуратно завинтил крышку.
— Жена говорит, я за ужином такое рассказываю — аппетит пропадает. — Усмехнулся. — Профессиональная деформация. Как у хирургов — они ведь тоже за обедом про операции. Нормально. Привыкаешь.
Привыкаешь.
— А знаете, что самое интересное? — Попутчик подался вперёд. — Не строение. Не механика. А момент. Тот самый момент, когда работает — и перестаёт. Граница. Вот бьётся — вот не бьётся. Секунда, даже меньше. И ты видишь этот переход и думаешь: куда оно делось? Только что было — и нет. Как выключатель щёлкнул.
Тишина.
В купе стало душно. Серёга хотел открыть окно, забыл, что в поездах не открывают. Хотел встать — зачем? Ладони мокрые. Сердце быстро. Дыхание — нормальное, вроде.
— Я один раз видел, как собаку сбило, — сказал попутчик. — На трассе. Она ещё дышала, когда я подошёл. И вот — смотрю — дышит. А потом — нет. И глаза меняются. Был кто-то — стало что-то. Предмет. Объект. Интереснейший момент.
Он посмотрел на Серёгу. Спокойно. Внимательно. С выражением, которое Серёга не мог прочитать — или не хотел.
— Вам нехорошо? Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Достоевский бы страдал, но подписался!
#ночной_поезд #попутчик #маньяк #лесополоса #психологический_ужас #обычное_лицо #ночная_история #страх