Возможно, в поисках полутонов надо идти именно сюда. Ведь время здесь – как приправа. Потому что событийный ряд можно было переложить. Но он вряд ли бы переложился. Я думал об этом – как бы выглядел роман, будь он написан позже или раньше. Но причастность автора – это его лирическая кожа. Один из пунктов прочтения и впечатления: как бы ты это сделал сам? Привычное определение в авангард – что-то вроде шаблонного плавания. Это даже лучше для не читавших. Пожалуй – тут надо все же что-то выкопать в природе человека. Здесь – бунт без бунта. Натянутая на глобус времени сова – это застарелый, масляный, инфантилизм, который удалось замаскировать. Это то, как никогда не напишет предок ИИ – замаскированный под графомана маньяк слова. Касаемо того, что это – роман-жест, это, все-таки, было кем-то сказано, чтобы что-то сказать, когда нечего сказать. Обрывочность – да. Если же вы читали записки Мариенгофа, а «Циников» прочитали уже после, то разрыв шаблона все же будет присутствовать. Фрагментарн