Пять легендарных советских актрис с непростым характером вызывали истинное восхищение своим феноменальным талантом, однако совладать с ними на съёмочной площадке и в быту могли далеко не все.
Людмила Гурченко была настоящей женщиной–оркестром: поющая, танцующая, обладающая поистине неукротимой энергией и никогда не угасающим внутренним огнём. Но с теми, кто не выдерживал её высокого, порой изматывающего темпа, она совершенно не церемонилась и не скрывала своего недовольства. О ней в театральных кругах часто говорили: «С ней легко любить искусство, но невозможно жить». Её истинным миром, единственной страстью и смыслом существования была сцена, а вот тихий дом, семейный уют и покой – это всё было точно не про неё. Она жила исключительно ради аплодисментов и признания восторженной публики.
Героини Натальи Гундаревой всегда казались зрителям сильными, решительными и обладающими мощным внутренним стержнем. В реальной же жизни она была именно такой, какой её видели на экране. Коллеги по цеху часто вспоминали, как она могла открыто и жёстко спорить с именитыми режиссёрами, никогда не стесняясь резких высказываний и прямолинейных оценок. На съёмках музыкального фильма «Труффальдино из Бергамо» она в лоб заявила руководству: «Если Константина Райкина не заменят, она уйдёт из фильма». Актриса искренне считала, что молодого артиста продвигают в проект исключительно по знакомству, однако позже, увидев результат работы, честно признала, что глубоко ошибалась. В этом была вся суть Гундаревой – вспыльчивая, но честная, гордая, но при этом бесконечно справедливая. Когда ей что-то категорически не нравилось, она никогда не шептала за спиной, а всегда предпочитала говорить всё прямо в лицо.
Ирина Муравьёва и её экранные героини тоже всегда отличались строптивым характером, и это было совсем не случайно. В жизни Муравьёва оставалась такой же: искренней до предела, эмоциональной и иногда поразительно прямолинейной. Она совершенно не умела и не хотела быть для кого-то удобной, органически не переносила фальшь и никогда не терпела малейшего давления извне. Иногда эта принципиальная бескомпромиссность мешала ей и в работе на съёмках, и в непростых семейных отношениях. Прямо на площадке актриса могла внезапно проявить характер из-за любой профессиональной мелочи. Самая удивительная роль в картине «Карнавал», принёсшая ей невероятную всенародную любовь, самой актрисе никогда не нравилась. «Не моё», – коротко и сухо говорила она. Её искренне задевало, что песни за неё исполняла другая певица, а сам образ казался ей слишком наивным и поверхностным. Но близкие люди знали: за этой внешней жёсткостью и колючестью скрываются редкая искренность и непоколебимая верность своим внутренним принципам. Она просто не умела играть в реальной жизни, предпочитая делать это только под светом софитов.
Алла Демидова окружающим коллегам и зрителям всегда казалась загадочной, почти мистической личностью. Холодная, отстранённая и для многих почти недосягаемая, но именно в этой аристократичной сдержанности крылась её огромная внутренняя сила. Происходя из старинной семьи старообрядцев, Демидова унаследовала от своих предков редкую твёрдость духа и абсолютную независимость от чужого мнения. Сразу после окончания тяжелого спектакля она могла молча уйти в свою гримёрку, принципиально не участвуя в традиционных шумных актёрских компаниях. И делала она это вовсе не потому, что была слишком гордой или заносчивой, а потому, что ей всегда было ближе созидательное одиночество, чем пустые разговоры ни о чём. Режиссёры не спешили делать её своей безоговорочной любимицей, но она и сама никогда не нуждалась в высоких покровителях или защите. Вениамин Смехов однажды очень точно заметил: «Демидова добилась всего сама: умом, волей и редким даром».
Фаина Раневская никогда не играла в привычном понимании этого слова – она буквально жила на сцене, проживая каждую секунду роли. Её язык был острым, словно жало, но каждое выпущенное ею слово всегда попадало точно в цель, оставляя глубокий след. Она могла задеть, внезапно проявить резкость, тут же до слёз рассмешить, и всё это происходило в рамках одного короткого пятиминутного разговора. Раневская органически не терпела человеческой глупости и любого проявления социального двуличия. Коллеги её безмерно уважали, но одновременно и опасались, уж слишком метко и хлёстко она умела поставить любого оппонента на место. «Меня трудно любить, но легко уважать», – говорила она с грустной улыбкой, и это было чистой, кристальной правдой. К глубокой старости достойных ролей в кино и театре стало значительно меньше. И произошло это не потому, что её великий талант угас, а лишь потому, что таких невероятно сильных и независимых женщин режиссёры просто опасались приглашать в свои проекты. Но искренняя народная любовь осталась с ней навсегда. Её едкие фразы давно разлетелись на цитаты, а сам образ стал по-настоящему вечным.
Они были сложными, невероятно упрямыми и порой абсолютно непредсказуемыми в своих поступках женщинами. Но, может быть, именно эти непростые человеческие качества и сделали их по-настоящему великими в истории искусства! Ведь тихие личности с кротким и покладистым нравом крайне редко становятся настоящими легендами.