Путь к боксу номер семь превратился в путешествие по лабиринтам собственного ада.
Сущность бросила на нас все свои силы.
Коридоры меняли свою геометрию — то удлинялись до бесконечности, то сжимались в узкие, давящие тупики.
Стены сочились чёрной смолой, которая складывалась в слова на неизвестном языке.
Из-за каждого угла доносились шёпот, смех, плач.
Панкратову снова явились его призрачные начальники.
Они стояли в ряд посреди коридора, преграждая нам путь.
— Ты не пройдёшь, предатель, — сказал один из них голосом Сидова.
— Ты провалил задание. Твоё место — на нарах.
Панкратов вскинул пистолет.
— Прочь с дороги! — закричал он.
Я схватил его за руку.
— Майор, это иллюзия. Их здесь нет.
Но он меня не слушал.
Он вырвался и открыл огонь.
Пули с визгом рикошетили от бетонных стен.
Фигуры не исчезали — они просто стояли и смотрели.
Тогда Панкратов бросился на них с кулаками.
Он прошёл сквозь них, как сквозь дым, и врезался в стену.
Он упал, тяжело дыша.
Иллюзия исчезла.
Мы подняли его и потащили дальше.
Он был сломлен.
Его рациональный мир, построенный на приказах и протоколах, рассыпался в прах.
Теперь он верил.
Верил в этот ужас так же, как и мы.
Мы почти дошли до цели.
Дверь в хранилище уже виднелась в конце коридора.
И тут мы увидели его.
Петра Зайцева.
Он стоял перед дверью, преграждая нам путь.
Но это был уже не Пётр.
Его тело было искажено, вытянуто.
Кожа стала чёрной и блестящей, как хитин.
Письмена на ней светились внутренним тёмным огнём.
У него не было лица.
Только гладкая, пульсирующая поверхность, на которой проступали и исчезали символы.
Он был аватаром.
Физическим воплощением той сущности, что сидела в иконе.
— Вы не пройдёте, — сказало оно.
Голос был составлен из сотен голосов: мужских, женских, детских.
Среди них я узнал голос капитана Егорова, голос монаха Силуана… и голос самого Петра Зайцева.
— Это наша обитель. Вы здесь чужие.
Панкратов, шатаясь, поднялся на ноги.
В его глазах вспыхнула прежняя ярость.
— Я тебе не чужой, тварь, — прорычал он.
— Я майор государственной безопасности. И я приказываю тебе убраться с дороги.
Он выстрелил.
Пуля ударила существо в грудь — и не причинила ему никакого вреда.
Она просто вязла в его чёрной текучей плоти, как камень в болоте.
Существо медленно подняло руку.
— Приказы здесь отдаю я, — прокатился хор голосов.
Из его пальцев вырвались чёрные, как смола, нити.
Они обвились вокруг Панкратова, поднимая его в воздух.
Майор закричал.
Его тело начало покрываться теми же письменами, что и у Зайцева.
Они прорастали сквозь форму, сквозь кожу, вгрызаясь в плоть.
Он боролся, пытался вырваться.
Но было поздно.
За несколько секунд он превратился в такую же кричащую, извивающуюся куклу из живого текста.
Существо отбросило его в сторону.
Панкратов ударился о стену и затих.
Его тело продолжало подёргиваться.
А по коже расползались чёрные узоры.
Мы с профессором Белозёровым стояли, оцепенев от ужаса.
Перед нами было уже два монстра.
Один — в которого превратился Зайцев.
И второй — корчащийся на полу, в которого на наших глазах превращался Панкратов.
Путь к спасению был отрезан.
Существо, бывшее Зайцевым, медленно двинулось к нам.
Оно не шло — оно перетекало по полу, оставляя за собой липкий чёрный след.
Хор голосов не умолкал.
Он шептал.
Уговаривал.
Обещал.
— Присоединяйтесь, — говорило оно.
— Станьте частью нашего текста.
— Мы дадим вам вечность.
— Вы будете жить в каждом слове… в каждом символе.
Белозёров выставил перед собой руку, словно пытаясь остановить надвигающуюся тьму.
— Отойди, нечистый! — крикнул он.
И в его голосе прозвучала сила, которой я в нём не ожидал.
— Именем того, кто был до тебя, заклинаю…
Существо остановилось.
На его гладком лице пробежала рябь, словно помехи.
Голоса на мгновение стихли.
Оно не боялось.
Оно заинтересовалось.
— Имя?.. — прошелестел хор.
— У нас много имён. Какое из них ты имеешь в виду?
Профессор понял — обычные молитвы здесь бессильны.
Эта сущность была старше любой религии.
Старше самого понятия Бога в человеческом смысле.
Он посмотрел на меня.
Его глаза были ясными и спокойными.
Весь страх исчез.
Осталась только твёрдая, холодная решимость.
— Анатолий Борисович, — сказал он тихо.
— Слушайте меня внимательно. У нас есть только один шанс.
Он кивнул в сторону хранилища.
— Я отвлеку его. А вы должны прорваться внутрь.
Дверь не заперта — оно её открыло.
— Но что я там буду делать? — прошептал я.
— Уничтожьте её! — почти закричал он.
— Сожгите. Разбейте. Что угодно.
Она — сердце. Убьёте сердце — тело умрёт.
— А вы?..
Профессор грустно улыбнулся.
— Я был священником, Анатолий…
Давно. В другой жизни.
Он чуть наклонил голову.
— Мой долг — защищать паству.
А вы… моя последняя паства.
Он сделал шаг вперёд.
— А теперь — идите.
И я пошёл.
Не оборачиваясь.
продолжение следует....
не забываем подписаться что бы не пропустить новую часть истории